Jiya jale, jaan jale. Том I

«Зеркала есть проводник для любой материи. Если хочешь всё сохранить и защитить, то нанеси знаки Света и Огня. А если хочешь умереть, то оставь всё как есть».

Аид, царство Сатурна, шестнадцатое сентября 1994 года.       — Я жду, — голос был холоден. — Где Грааль, Астат? Ты ещё не нашла его?       — Владычица, я приношу свои извинения, — Чибиуса низко склонилась перед Сатурн, сидящей на чёрном троне из эбенового дерева, — Грааль раздроблен на несколько частей. Прежде чем он станет целым, эти части нужно добыть. И они почти все в руках разных людей, защищённых в той или иной степени.       — Так найди их! — раздражённо стукнула глефой об пол Сатурн, отчего пошли волны холодного воздуха, заставившего жрицу упасть на колени. — Сегодня день осеннего равноденствия. До сатурналий не так уж и много осталось!       — Слушаю и повинуюсь, — ответила Астат. Её мысли были пусты и чисты как лист бумаги, и Сатурн это видела.       — Исчезни!       Это приказание жрица выполнила с удовольствием.       Храм Гекаты встретил треском огня в чаше и запахом тлена. Чибиуса сжимала пальцами каменный алтарь, не замечая, что крошит его.       — Жрица, зачем ты опять меня потревожила? — недовольный голос богини заставил вздрогнуть. — Я не буду работать с тобой. Только с Медеей.       — Я знаю, — просто ответила Чибиуса. — Я пришла взять кое-что. Я не потревожу вас более, великая Геката.       — Забирай и уходи. В следующий раз ты не войдешь сюда. Моё терпение иссякло!       Чибиуса стала складывать в котелок белладонну, корни и цветы асфоделей, да и в принципе все травы с кореньями, что успела собрать за год, а также драгоценные и не очень камни, куски металлов. Нельзя было больше ничего своего оставлять в храме. Физически чувствовалось, как время начинает уходить, словно вода.       Выйдя из храма, Астат услышала, как захлопнулись двери и опустился засов. Больше у неё не было права войти сюда. Дойдя до реки Лета, Малышка набрала воды. Это ей тоже пригодится в предстоящих битвах. Пора было уходить из Аида. И в отличии от изгнанной Медеи, она не рвалась сюда обратно. Напевая незатейливую детскую считалку, Чибиуса покинула Аид. Пора было начинать действия.       — Геката, Астат покинула твой храм? — негодование владычицы можно было услышать по всему Аиду. — И ты заперла самовольно двери и не впустишь её обратно?       — Я говорила, что приму служение только от Медеи. И ни от кого иного, — трёхликая женщина гордо вскинула головы. — Мне плевать на твои планы, Сатурн.       — Значит, плевать, — с обманчивой мягкостью произнесла Смерть. — Хорошо. Медея к тебе вернётся. Обязательно.       Глаза Сатурн почернели. Что за мысли бродили в её голове, никто бы сейчас не сказал. Геката удалилась, подсчитывая, сколько ещё придётся ждать Медею и вестей от Аполлона. Дом Цукино, в это же время.       — Чёрт! — вскрик Шинго, раздавшийся с кухни, заставил только вошедшую Банни как можно быстрее бросить пальто и школьный портфель в прихожей и поспешить к брату.       Представшая глазам картина озадачила: вся кухня была активно перемазана и усыпана мукой, яйцами, молоком, валялись ошмётки лимонов и осколки разбитой миски из-под теста. Сам же главный повар Шинго Цукино выглядел не лучше. На доске стоял пирог с изрядно подгоревшей корочкой.       — Ты что делаешь? — спросила Банни, посмеиваясь.       — Ты поверишь, Зайчиха, если скажу, что соскучился по маминому пирогу? — проворчал Шинго, стараясь собрать остатки теста со столешницы. — Чего стоишь столбом? Помоги прибраться.       — Поверю, — ответила Банни. — Я сейчас принесу швабру. Пирог не выкидывай. Посмотрим, что можно спасти.       — Вряд ли хоть что-то, — юноша расстроенно понурил голову. Он возлагал столько надежд на мамин рецепт!       — Брось, — Банни принялась вытирать пол. — Держи щётку и совок, собери осколки, а то Луна поранится.       Чёрная кошка протестующе мяукнула и, демонстративно подняв хвост, ушла обратно в гостиную.       — Да, готово.       — Отлично. Смени мне ведро с водой и продолжим убираться. И кинь испачканную одежду в стирку. Я всё приведу в порядок, чтобы не слушать потом лекцию от Медеи.       — Держи. А ты сегодня не идёшь на работу в клуб? — поинтересовался мальчик, переодевшись в спортивный костюм. — Или Франсуа тебя выгнал за то, что ты ему наговорила?       — Нет, просто сегодня санитарный день, — Банни пожала плечами, стараясь не показывать, что ей всё ещё стыдно за то, что она в порыве чувств наговорила Франсуа. — А ты опять прогуливаешь школу?       — Нууууу, — Шинго замялся.       — Я ничего не скажу родителям. Но помни, что директор им может позвонить в любой момент, — напомнила старшая сестра. — Выливай ведро. Ещё раз пройдемся чистой водой и будем спасать пирог.       — Банни, — младший брат посмотрел на сестру. — Послушай, а может, сходим куда-нибудь? Мне немного надоело сидеть дома.       — Ты всё ещё боишься ходить по улице и через скверы в одиночку? — с сочувствием спросила Уса, аккуратно срезая верхнюю корочку.       — Мне стыдно это говорить, но да, есть такое, — юноша сел на стул и обхватил голову руками. — Я мужчина, я не должен бояться. Ни капельки. Но мне страшно. Мне очень страшно, Уса.       — Эй, Шинго, — Уса села на корточки перед братом и обхватила его лицо своими ладонями поверх его. — В твоём случае страх — это естественно. Мы преодолеем его потихоньку. Я помогу тебе. Мамору поможет. Девочки, Юсукэ, Акико, Франсуа, Эжен, Жан, Медея — мы все тебе поможем.       — А если я стану хикикомори*(1) из-за этого?       — Не станешь, уверяю тебя, — твёрдо произнесла сестра. — Шинго, посмотри внимательно на Мамору. Ты с ним ездил много раз на машине, верно? Ты ведь заметил, какой он аккуратный водитель?       — Да, — неуверенно ответил мальчик, беря сестру за пальцы в поисках поддержки.       — Так вот, когда пришло время учиться на права, Мамору трусил отчаянно. Его родители ведь погибли в аварии. Первый год Мамо-тян даже боялся проезжать в тоннелях. Сейчас он чувствует себя более уверенно. Но избегает дорог, ведущих на обрывы. Ему тоже страшно. Хотя однажды Мамо-тян хочет поездить по стране на машине. И этот страх он тоже преодолевает. Понемногу, потихоньку, шаг за шагом. Просто Мамо-тян не привык показывать чувства, как мы с тобой. Так что доверься нам, хорошо? — голубые глаза внимательно смотрели на брата, чуть приободрившегося от её слов.       — Конечно. А пирог ты спасла, значит? — Шинго продолжал сжимать пальцы сестры. Сейчас её руки дарили тепло и уют, так похожие на мамины.       — Да. Давай сделаем чай и съедим весь пирог. Никому ничего не оставим. Идёт? — Банни потрепала парня по макушке.       — Конечно, давай, — Шинго с трудом встал и помог встать Усе. — У тебя руки сейчас точь-в-точь, как у мамы.       — Спасибо большое, — мягко и смущенно улыбнулась Усаги в ответ. — Наливай чай, а я пока переоденусь, ладно?       — Ладно.       Закрывшись в комнате, девушка прислонилась спиной к двери. Ей тоже очень не доставало маминых рук, улыбки, папиного смеха. И она очень хорошо понимала Шинго. Ей было так страшно после первого боя. И она, как и брат, заедала стресс сладким. До того, как они с Луной нашли девочек, только кошке и можно было жаловаться на страх. «Но я бы опять получила отповедь на тему «Воин Света ничего не должен бояться», — мысленно вздохнула принцесса, переодеваясь в джинсовый комбинезон и водолазку. Посидев ещё чуть-чуть на кровати, Усаги встала и подошла к зеркалу.       «Ещё год, — грустно вздохнула про себя девушка, изучая своё отражение. — И где же счастье, спокойствие и посиделки с девочками?»       Рост не изменился. Лишь прибавилось округлостей фигуры и длины волос. Чуть больше стали проглядываться черты взрослой женщины во взгляде…рубиновых глаз! Усаги вздрогнула, когда увидела глаза Чибиусы по ту сторону зеркала. Несмело прислонила руку к отражению, мгновенно исчезнувшему. Теперь на неё смотрели голубые глаза, полные отчаяния и слёз.       «Ты рядом, моя Малышка, — Усаги продолжала держать руку на стекле. — Я поставлю тебе сладости снова. Кто бы что ни говорил. Ты рядом, моя девочка».       Раздавшийся внизу крик Шинго, что чай готов, заставил вздрогнуть и схватить брошь со столика. Усаги поспешила вниз, вытирая предательскую влагу на ходу рукавом. Магазин «Оса-Пи».       Мамору и Ами сдали с рук на руки Нару её матери. Госпожа Тиэко Осака не уставала благодарить ребят за заботу о дочери. Предложив им посидеть и подождать немного, женщина удалилась уложить Нару и приготовить чай.       — Ами, ты в последнее время какая-то грустная. Это из-за романа с Жаном? Он тебя обижает? — негромко спросил Мамору девушку, вздрогнувшую при этих словах.       — Да с чего вы все решили, что у меня с ним роман? — зашипела Мицуно не хуже Луны, которой Усаги наступила спросонья на хвост.       — Ами, мы не слепые. Мы видим, как вы относитесь друг к другу. Как Жан тебя обожает. Дело в маме, да?       — Как ты?.. — потрясённо выдохнула Мицуно.       — Ами, я же не дурак. И прошёл через это. Только мама Усако мягче, чем твоя. Но об этом поговорим в другой раз и при других обстоятельствах. Ты придумала, что будешь дарить Жану? — поинтересовался Джиба.       — Я думала связать шарф, — робко поделилась своим прежним планом Ами, смущенно краснея. Довериться Мамору было проще, чем Макото и Рей. — Но я бы не хотела этого делать дома. Мамору, можно я буду вязать в твоей квартире?       — Конечно. Я могу даже отвезти тебя в магазин. И дать ключи. А если захочешь потусоваться там подольше, просто передохнуть от учёбы и девочек, я не против. Главное, предупреди.       — Мамору! — возмущением Ами можно было затопить магазин. Да за кого он её принимает?       — Не надо так кричать. Я принесла чай, — госпожа Осака поставила кружки перед гостями. — Большое вам спасибо, что привели Нару. Боюсь, что мне придётся попросить тебя занести ей задания в ближайшие пару дней, Ами.       — Ничего страшного, я сделаю это с удовольствием, — девушка тепло улыбнулась, все ещё рдея румянцем.       — Кстати, к нам поступили интересные новинки. Думаю, вам обоим понравится. Тем более, что такого вы нигде не найдёте, — тоном заговорщика поделилась новостями госпожа Тиэко, разливая чай.       — Интересно. Будем рады взглянуть, — улыбнулся Джиба. — Что скажешь, Ами?       — С удовольствием, тётушка.       — Хорошо. Пейте чай, а я сейчас принесу эти вещицы. Буквально пять минут.       Спустя две кружки чая госпожа Тиэко позвала Ами и Мамору к прилавку, на котором красовались шкатулка для украшений с аркой из гранатовых роз на основании из дорогого и прекрасного розового дерева, где были Золушка и Принц, подающий хрустальные туфельки. И пара запонок, при виде которых Ами поняла, что именно подарит Жану. Даже если ей для этого придётся отдать всю свою копилку и ещё занять у подруг. Маленькие колибри летели на изящном лазуритовом кабошоне, сидящем на застёжке из белого золота. Тельца птичек были выполнены из турмалина красно-зелёного оттенка, клювики из цитрина, глаза из бусинок агата. Колибри припадали к изящному сапфировому цветку на стебле из яблочного хризолита.       — К этим запонками есть ещё красивая брошь, — сказала госпожа Осака, доставая вторую коробочку. — Кстати, комплект будет сочетаться с твоими камнями, Ами.       — Сколько? — только и смогла выдохнуть девушка.       — Специально для тебя — весь комплект по закупочной цене — пятьсот тысяч йен, — ответила Тиэко.       — А шкатулка? — спросил Мамору, наблюдая краем глаза за Ами, подобравшейся и считающей что-то в уме.       — Пятьдесят тысяч йен.       — Подержите буквально час, пожалуйста. Я скоро вернусь. Не отдавайте никому запонки, — взмолилась Ами.       — Хорошо. Ты решила сделать подарок маме? — спросила Тиэко с улыбкой.       — Маме, маме! — Ами уже мчалась к выходу, увлекая за собой на буксире пораженного её поведением Мамору.       Каоринайт спряталась в углу кабинета с сейфом, куда Тиэко убирала новые вещицы. Усмехнувшись, ведьма одним щелчком направила демона в шкатулку. Она не сомневалась, кому предназначался подарок. Достаточно дорогой и памятный. «Доктор Томоэ был прав. Зеркала – лучший проводник для нас», — подумала Каоринайт и поспешила исчезнуть с места злодеяния.       — Ами, ты уверена, что тебе хватит денег? — допытывался Мамору, когда они возвращались назад.       — Да. В крайнем случае у тебя займу немного, — легкомысленно отмахнулась девушка.       — Ты однозначно влюблена.       — А даже и если так! Это наша личная жизнь с Жаном. И попрошу не вмешиваться!       — Господи, не вмешиваемся, не вмешиваемся. Я-то точно нет, — Джиба тяжко вздохнул.       — Госпожа Тиэко, я вернулась! — крикнула Ами, врываясь в магазин не хуже урагана по имени Усако, Минако или Рей.       — Вот твой комплект, Ами. Только разве твоя мама одобрит такой дорогой подарок? — аккуратно заворачивая набор, обеспокоенно спросила мама Нару, которая все же не могла до конца поверить в то, что Ами сделает эту покупку.       — Если и нет, то сама буду носить, — ответила девушка, после оплаты прижав бережно коробочку с содержимым к груди.       — А мне шкатулку, пожалуйста, — попросил Мамору.       — Я так и поняла. Сейчас. Держи. Как же я вам удачно всё показала. Просто провидение судьбы, — радовалась Тиэко.       «Это точно, — проворчал мысленно Мамору. — Однако, Ами умеет копить деньги. Так много и разом выложить. Но Жану точно должен понравиться подарок».       — Спасибо вам большое, — Ами низко поклонилась. — Большое спасибо.       — Не за что. Приходите ещё, — улыбнулась им на прощание госпожа Осака. Квартира Мамору.       — Мамору, я могу совершить с твоего телефона международный звонок? — спросила Ами, разбирая пакет с пряжей и спицами.       — Да, конечно. Чай будешь? Сейчас только его могу предложить, — сказал Джиба, наливая воду в чайник.       — Да, спасибо большое. Я оплачу счёт за разговор.       — Стесняюсь спросить — откуда у тебя столько денег? Вроде ты не якудза.       — Всё просто — эти деньги мне папа привозит с продажи каждой своей картины, — девушка пожала плечами и принялась снова рассматривать набор украшений. — Я их складывала несколько лет, думала потратить на учёбу где-нибудь в Германии. Потом поняла, что Усаги, ты, да все вы правы. Жизнь коротка, — Ами набирала код Ирландии на телефоне и номер. — Добрый день, дом Такаши Мицуно? Да, говорит Ами Мицуно. Его дочь! — недовольство Ами собеседником по ту сторону океана ощущалось очень хорошо. — Разумеется, я знаю, который час, и будьте уверены, я не звонила бы вам, если б мне не надо было срочно поговорить с отцом! Папа, — обрадовалась девушка. — Папа, кого ты взял? Этот секретарь ужасен. Когда ты собирался прилететь в Токио? Папа, прошу тебя, поменяй планы. Мне нужно, чтобы ты был через неделю в Токио. Папа, это важно. Я хочу тебя познакомить кое с кем. Да, мужчина. Да, хороший. Папа, пожалуйста! Приезжай, пожалуйста. Хорошо. Запиши номер клуба «Эдем». Да, позвонить туда и предупредить Усаги Цукино о прилёте. Папа, не спорь! Телефон три-пять-семь-ноль-ноль-два-один. И маме не звонить! Мама не одобрила Жана. Хорошо, жду тебя. Очень жду, пап. Я тоже тебя люблю, — Ами положила трубку и выдохнула.       — Интересно на тебя влияет роман. Ты почти похожа на Рей в такие моменты, — парень поставил кружку с чаем перед девушкой.       — Да, иногда я могу быть такой, — Ами снова стала тихой и спокойной. — Мы будем собирать девочек и рассказывать о появлении новых воинов?       — Да, разумеется. Я предлагаю передохнуть и собрать всех в доме Усако.       — Хорошо. Итак, пришли мне потом счёт за разговор. И давай тогда ключи от квартиры. Мне же надо где-то вязать, — улыбнулась Ами.       — И почему я иду у вас всех на поводу? — задал риторический вопрос Мамору, делая очередной глоток чая. Ресторан «Гиндза».       — Жан, ты ведь не обедать сюда пришёл, а опять жаловаться на жизнь, — Франсуа тяжко вздохнул.       — Франсуа, милый, напротив! Я пришёл сообщить весьма хорошую новость, даже несколько, — де ла Форе просто светился от радости. — Первое — я попросил маму привезти сюда родовое кольцо. Второе — я не просто нашёл свою Андромеду и не просто её люблю. Я хочу на ней жениться. Третье — день рождения пройдёт в кафе Мотоки.       — Подожди, что?! — Акиро оторопел от новостей. — Повтори, что ты сказал?       — Сказал, что я хочу жениться, — Жан счастливо улыбался.       — На ком?       — На моём нежном и любимом цветке. Самом прекрасном на свете. Мы уже два года знакомы и год активно встречаемся.       — И кто же эта прелестница?       — Ты поймёшь всё, когда увидишь кольцо на её пальчике.       — Жан, а почему ты решил выбрать кафе Мотоки? — сменил тему Франсуа, мысленно поставив себе заметку проверить свои догадки. — Всё же столько людей. Может, лучше посольство?       — Нет. Там слишком всё официально. Я хочу веселья.       — Тогда, может, лучше клуб Юсукэ? Ведь на дни рождения мы тоже его сдаём. Неужели ты – и вдруг не хочешь поразить свою даму? — поддел композитор друга.       — Я, конечно, тоже француз и люблю удивлять, — Жан закурил сигарету, — но давай будем честны. Клуб не поразит мою красавицу. Она была в нём. Как и в танцзале.       — Жан, не томи, кто же она?       — Всё увидишь через неделю. Ладно, раз ты так жалеешь кафе Мотоки, то имей в виду, что Минако, эта ветреная Венера, разрушит клуб. Она собирается готовить чай, — Жан рассмеялся.       — Не разрушит. Не позволю, — Франсуа карикатурно нахмурился.       — Тогда самый правильный тост — за любовь, мир и дружбу, — мужчины чокнулись кружками с кофе. Клуб «Эдем», неделю спустя, 23 сентября 1994 года.       — Ами, зачем мы приехали сюда? — хмуро спросил Такаши Мицуно, глядя на очень счастливую дочь.       Сегодня Ами выглядела восхитительно. Заставив отца оставить вещи в отеле, дочь повела его сразу по магазинам вечерних платьев, рассказывая взахлёб о Жане. Такаши оставалось только кивать головой, слушая оды этому парню, оплачивать счета в магазинах и салоне красоты, помогать упаковывать подарок и мечтать выспаться после долгого перелёта.       Его милая маленькая дочь выглядела сегодня как модель с обложки журнала. Ами могла составить сегодня вечером конкуренцию Линде Евангелисте, Наоми Кэмпбелл, Иман, Хайди Клум и Клаудии Шиффер — нежно-голубое платье в стиле нью-лук, маленький каблук, аккуратная причёска, макияж, подчёркивающий глаза и губы, гарнитур из лазуритов (и откуда такие украшения у дочери?). Одним словом — Ами была великолепна.       — Ами, мой нежный амариллис, — Жан бросился навстречу девушке и её отцу. — Все уже в клубе, я ждал только тебя, — он склонился к изящной ручке и задержал губы на маленькой кисти столько, чтобы дать понять свою радость от прихода любимой и не быть уличённым в нарушении правил приличия. — Кто это с тобой?       — Жан, это мой папа, Такаши Мицуно, — Ами стояла густо красная и не выпускала пальцы возлюбленного из своей нервно стиснутой ладони. — Папа, это Жан.       — И сколько же вам лет, «это Жан»? — желчно поинтересовался Такаши, разглядывая кавалера дочери.       — Тридцать девять. Раз знакомству с вами, господин Мицуно. Я видел ваши картины. Вы всегда рисуете Ами, когда приезжаете в Токио? — Жан едва удержался, чтобы не рассмеяться от обстоятельств знакомства, и тут же спохватился: — О боже, что же вы стоите здесь на улице? Скорее идёмте внутрь!       — Папа, идём. Я познакомлю тебя с девочками, а также с Франсуа Акиро, Эжен Матьё, Акико и Юсукэ Ямада, Медеей и Сецуной, Шинго, Мотоки и Рейкой, — Ами потянула отца за руку. — Ну же, проходи.       — Ами, позднее жду твоих объяснений, — Такаши чувствовал себя щенком на верёвке, которого тащат двое детей играть, а ему неохота.       — Конечно, папа, конечно, — Ами послушно кивала, не выпуская руки Жана. — Пап, мы скоро вернёмся. Иди к Усаги, ты её сегодня видел, — и Ами повела Жана в сторону кабинетов.       — Амариллис, что с тобой сегодня? — Жан был удивлён, оказавшись наедине с Ами в кабинете Франсуа.       — Жан, закрой глаза и не подсматривай, — Ами состроила умоляющие глаза голодного котёнка. — Хорошо?       — Хорошо, — де ла Форе крепко зажмурился, но тут же удивлённо открыл глаза, когда почувствовал подрагивающие пальцы Мицуно на своей шее. — Что ты делаешь?       — Жан, закрой глаза.       — Эм, Ами, милая, это не самое лучшее место, — Жан густо покраснел.       — Жан, дай мне развязать твой галстук и не подсматривай, — строго сказала Ами, нахмурившись.       — Х-хорош-шо, — от неожиданности дипломат начал заикаться и думать о том, что с ним сделает отец этого нежного цветка, расстёгивающего зачем-то верхние пуговицы рубашки и снимающего запонки с манжет, если застанет их здесь.       — Открой глаза, — Мицуно подвела Жана к зеркалу. — Надеюсь, что тебе нравится.       — Ами, это восхитительно, — Жан как завороженный смотрел на брошь, скалывающую ворот рубашки и мягкий шарф оттенка красной меди.       А затем мужчина подхватил девушку на руки и закружил по кабинету:       — Амариллис, это чудесно! Самый лучший подарок, что я получал на день рождения!       — Я рада, — Ами покраснела не менее густо, чем Жан ранее.       — Идём вниз, нас уже заждались, наверное. Хотя нет… подожди, есть ещё одно очень важное дело, — де ла Форе поставил Мицуно на землю и встал перед ней на одно колено. — Ами Мицуно, я прошу тебя принять это кольцо и дать мне ответ на самый главный вопрос — готова ли ты терпеть мой несносный характер, романтичность и принимать мои любовь и обожание каждый день своей жизни?       — Да, — пискнула девушка, завороженно глядя на то, как с этим ответом на её палец надевают тяжёлое кольцо с сапфирами и аквамаринами.       — Тогда я самый счастливый человек на свете! Пойдём, дорогая Ами.       — Конечно.       И, смущенные и радостные, они рука об руку поспешили к гостям.       — Сын, где ты был так долго? — пожилая женщина, имеющая схожую с Жаном внешность, смерила неодобрительным взглядом запыхавшуюся парочку. — Ты обещал познакомить меня со своей девушкой.       — И знакомлю. Мама, это Ами Мицуно, моя невеста, — Жан крепко сжал руку девушки, словно боясь, что этот момент исчезнет. — Ами, это моя мама, мадам Катарина де ла Форе.       — Очень приятно, мадам де ла Форе, — Ами вежливо поклонилась. — Здесь мой папа, Такаши Мицуно. Буду рада вас познакомить.       — Хорошо. Жан, веселись, сегодня ваш праздник. Надеюсь, что ты счастлив, мой мальчик.       — Конечно, мама, конечно.       — Я сама найду вашего отца, Ами. Можете не переживать и наслаждаться вечером.       Чибиуса потягивала коктейль и старалась не рассмеяться, глядя на таких радостных и веселых сейчас Меркурий и дипломата. Сейчас жрица не была похожа на себя. Волосы сменили розовый цвет на чёрный, рубиновые глаза выглядели синими. Только внимательный человек мог увидеть, что Чибиуса была практически полной копией Мамору, беседующим о чём-то в углу с Усаги и Франсуа.       — Интересно, — голос заставил Астат скосить глаза вправо, — французы тут собрали самых красивых девушек Японии? Или же вы тоже дружите с этим Жаном?       — Я так понимаю, что вы отец Ами, верно? — Чибиуса развернулась и облокотилась на стойку.       — Верно, — Такаши вздохнул. — Вы, наверное, кузина Мамору?       — Да, — слегка поколебавшись, ответила жрица. — Что вас тревожит, господин Мицуно? Жан очень хорошая партия. Дипломат, из хорошей семьи. Богат.       — То, что он в отцы годится моей девочке, — раздражённо отозвался художник.       — Бармен, повторите мне мартини. Господину двойной бурбон. Льда больше, чем виски, — Чибиуса закинула ногу на ногу. — Итак, годится в отцы. Это его единственный недостаток?       — Я его вообще не знаю!       — Тогда познакомьтесь и перестаньте мотать нервы окружающим, — Чибиуса зло взглянула на мужчину, нервно осушающего стакан. — Кажется, ваша будущая родственница со стороны жениха идёт сюда. Желаю вам удачи и терпения.       Чибиуса соскользнула со стула, оставив растерянного Такаши смотреть ей вслед, и направилась в другой конец зала, минуя танцующие парочки. Раздражение закипало в ней всё с большей силой. Раскинув сегодня карты и обратившись к звёздам (Нефрит был недурен в этой науке, только самонадеян), Астат узнала, что сегодня придёт ведьма собрать чистые сердца для Грааля. Оставалось только перехватить их и убить эту Каоринайт. После чего можно и самой собрать талисманы.       — Зачем ты тут? — голос Аполлона заставил девушку стиснуть зубы. — Что ты ищешь, маленькая Усаги Джиба?       — Я больше не она, Лучезарный, — жрица медленно развернулась. — Я лишь пришла выполнить своё задание. И дать небольшое предупреждение, — её голос стал тише. — Вас ищут. Всех. И находят через зеркала. Те, кто перешли дорогу владычице. Предупреди остальных. Особенно ваших величеств. Ведь сладости и открыли дорогу ведьме. Твоё здоровье, Аполлон, — жрица отсалютовала бокалом. — И да, проследи за Минако, будь добр. Кажется, она слишком увлеклась погоней за тобой.       — Что за?.. — оторопел от новостей бог.       — Пойдём, потанцуем, как раз играет «Грешный шёпот» Джорджа Майкла, — жрица отставила бокал в сторону. — Идём же.       Аполлон сдержанно кивнул, принимая предложение, и они вышли на танцпол. Сегодня боги и жрецы были обычными людьми.       — Послушай внимательно, — Чибиуса прильнула к мужчине, делая вид, что шепчет какие-то милые вещи, — ведьма перешла дорогу владычице. Оставляя сладости, Усаги и Мамору разрушили не только защиту своих домов, но и остальных. Да, малыш Феоклимена в опасности, как и вы все. Ведьма охотится за сердцами — мне плевать. Но она посмела обидеть одного хорошего друга. И я должна выполнить это задание. Понимаешь?       — Не совсем, — Аполлон улыбнулся и также склонился к уху жрицы. — Что ты задумала?       — Сама того не зная, Усаги привела как приманку своего брата. Как ты думаешь, что я задумала?       — Сама использовать всех как приманку. Мило, ничего не скажешь.       — Лучезарный, лучше спаси всех, пока сможешь. Закрой зеркала светом. Потом такой возможности не будет. Идём, музыка кончилась.       — Малышка, давай вот что сделаем, — Аполлон сел рядом со жрицей за столик. — Ты уйдёшь и не придёшь больше сюда. Информацию я передам, а дальше…       — Дальше вы сами, да, да, — Астат сделала глоток мартини. — Ты правда думаешь, что уйду так легко? Не глупи, Лучезарный. Лучше позаботься о защите. Это будет вернее. Присмотри за бокалом, я сейчас вернусь. И нет, я не сбегу, как бы ты этого ни хотел.       Чибиуса встала и направилась в дамскую комнату. Она уже успела обратить внимание, что туда ушла Усаги парой минут ранее. «Как всегда, глаза на мокром месте от любого пустяка», — подумала жрица, открывая дверь.       — И чего ревёшь? Кавалер ноги отдавил? — резко спросила дочь у матери.       — Прошу прощения, я не хотела вам мешать. Я сейчас уйду, — заливавшаяся слезами Цукино кинулась к раковине и принялась умываться холодной водой.       — Усаги, медленно отойди назад, — Чибиуса извлекла из пространственного кармана стилет. — И подойди ко мне. Усаги!       — Малышка? — голубые глаза в зеркале над раковиной расширились от удивления.       — Назад, быстро! — жрица схватила одной рукой за шиворот принцессу, другой швырнула в зеркало стилет, и то брызнуло осколками, из которых вышел демон.       — Догадливая. Доктор предупредил, как и Каоринайт, — демон, сотканный из стекла и алюминия, блестел как хрусталь. — Только сообразительность тебе не поможет. Мы уже начали. Ты опоздала, жрица Сатурн.       — Усаги, да не стой ты столбом, перевоплощайся! — Астат сменила внешность и уколола палец до крови застёжкой одного браслета. — Живо, я не сдержу их одна.       — Не уйдёшь!       — Лунная призма, дай мне силу! — крикнула Усаги, тут же перевоплотившись в Сейлор Мун. Из зала клуба доносились крики и проклятия. — Лунная диадема, в бой!       — Морт! — прошипела Чибиуса, и демон растаял с диким криком. — Живо в зал! Ну же, шевелись! Они пришли за Шинго и остальными.       — Нет! — потрясенно воскликнула Серенити.       — Да. Чёрт! — Астат остановила свою мать. — Постой секунду. Не смотри.       — Что такое? Что?..       — Назад! — Чибиуса отшвырнула Сейлор Мун за спину. — Морт!       В её руках снова были стилет и скипетр с рубиновым навершием. Астат скрестила их и направила поток тёмной энергии в зал.       — Φως λάμψης! — Аполлон сменил облик и теперь пускал стрелы в демона.       — Protégez la lumière! — Франсуа достал какой-то ножик из-за барной стойки и полоснул себя по ладони.       — Brillance légère , — выводила Эжен, творя магию защиты голосом.       — ИСЦЕЛЯЮЩАЯ СИЛА ЛУНЫ! — крикнула Усаги.       Медея и Сецуна вместе с Такаши старались перетащить упавших без сознания людей за барную стойку. Среди раненых были Акико и Юсукэ, Жан и Хото, а также мать Жана. Мамору старался увести Шинго в сторону, чтобы его не задело ни одно заклинание. В глазах младшего брата Усаги плескался страх. Девочки не успели перевоплотиться и всё, что могли сделать – это сжимать зубы и стараться увести ещё способных ходить гостей.       — Демоны Сенишьента, Нэконеру, Октава — взять сердца. У всех, — возглавляющая атаку Каоринайт кинула очередное заклинание в сторону обороняющихся.       — НЕТ! — страшный крик потряс помещение. Демоны стали чёрной дымкой и в мгновение ока проскочили по всем гостям, включая тех, кто уже спрятался за барной стойкой. Десятки чистых сердец оказались в руках ведьмы Каоринайт.       — Ne les regardez pas! — крикнула Чибиуса, ставя плотный щит из тьмы.       — Папа, Жан! — кричала Ами, стараясь вырваться из хватки Рей, Макото и Минако.       — Мамору, Шинго! — из-за щита был слышен полный отчаяния голос Усаги, удерживаемой Франсуа.       — Сейлор Мун, довольно прятаться за чужими спинами, — голос Каоринайт разнесся подобно грому по помещению. — Если ты так хочешь вернуть сердца родных и друзей, то приходи на Токийскую башню. Одна. Без свиты. А чтобы ты точно пришла, я заберу ещё кое-что.       Каоринайт превратилась в дымку, тут же пронёсшись сквозь щит Чибиусы и сорвав брошь с Серебряным кристаллом с груди Усаги.       — Времени не так много. Я буду ждать тебя там, — Каоринайт растаяла вместе с демонами и сердцами.       Усаги как подкошенная упала на пол.       — Папа… Жан… — заливалась слезами Ами над телами двух любимых людей.       — Вот к чему привели твои сладости, Банни, — воскликнула с горечью Рей, схватила стакан с каким-то напитком и швырнула в стену. — Почему ты никогда никого не слушаешь?       — Замолчи, Рей, — Астат тут же выставила перед собой стилет. — Ты лучше, что ли?       — Перестаньте сейчас же! — громыхнул голос Эжен. — Нам надо все тщательно обдумать и действовать.