Глава 3. Prêtresse noire
3 января 2021 г., 17:19
«Свет — рука левая тьмы, Тьма — рука правая света. Двое — в одном, жизнь и смерть, И лежат они вместе. Сплелись нераздельно, Как руки любимых, Как путь и конец». «Левая рука тьмы» Урсула Ле Гуин
Дом Цукино, два дня спустя, девятое сентября 1994 года. По случаю выписки Плутон девочки решили устроить небольшой девичник, выбрав для этой цели дом Усаги. И вот теперь в прихожей было не протолкнуться — Хранительницу Врат встречали и сопровождали всей гурьбой. — Сецуна, ты вернулась! — Шинго подошёл и с радостью пожал Плутон руку. — Как ты? — Прекрасно. Ушиб почти прошёл, проведу ещё несколько дней в постели и выйду на работу, — девушка ласково потрепала юношу по макушке. — Ты как? — Отлично, завтра уже пойду в школу. Сейчас схожу к однокласснику, возьму пропущенные задания, буду делать сегодня вечером. — Хватит толпиться в коридоре, — сказала Рей, разуваясь. — Давайте, проходите. — Рей, прекращай командовать в моём доме! — возмутилась Усаги. — А что же ты гостей не привечаешь как должно? — Заканчивайте галдеть! — крикнул Шинго, беря под руку Плутон и помогая ей пройти в гостиную. — Мне хватает Медеи и Банни с Мамору. Будешь ругаться, Рей, позвоню твоему дедушке и расскажу, что ты встречаешься с Ючиро! — Да ты просто малолетний садист, — присвистнула Мако, беря на руки Луну и отходя в сторону. — Банни, как ты с ним ладишь? — Никак, — буркнула Цукино. — Я заварю сейчас чай. — Я помогу тебе, — Ами бросилась вслед за хозяйкой дома на кухню. — Шинго, собирайся, я отвезу тебя, — на ходу бросил Мамору, только что отнесший пакеты с продуктами и лекарствами на кухню. — И привезу обратно. Иначе в этом женском кружке ты сойдёшь с ума. Проверено. — Как скажешь, — младший Цукино с сомнением смотрел на компанию девушек в школьной форме. — А где ваша Айно, зайчиха? Она решила больше вас не посещать? — Да, у Минако новые друзья, — недовольно фыркнула Рей. — Так что нас теперь меньше. Намного. — Какая жалость, теперь ты на одну блондинку меньше будешь доводить до слёз, — ядовито прокомментировал юноша. Мамору закатил глаза и решил быстро ретироваться в прихожую обуваться, прихватив с собой парня. — Шинго, — Джиба потащил его за рукав, — быстрее давай, а то женский коллектив тебя съест. Бежим, пока Рей не взяла хоть что-то в руки. — Ты… — фиолетовые глаза жрицы храма Хикава сузились, а руки рефлекторно начали искать метлу или палку. — Рей! — в один голос крикнули Уса, Ами, Мако и Сецуна. — Пока, — Шинго помахал рукой брюнетке и быстро выскочил из комнаты за Мамору. Вслед доносились гневные слова Хино о младших братьях, малолетних шантажистах и слишком много позволяющих им старших сёстрах. — Ну вот, Шинго нет дома, — мяукнула Луна и устроилась поудобнее на животе Сецуны, лежащей на диване. — Плутон, как твоё самочувствие? — Прекрасно, Маленькая Леди мне очень помогла, — Плутон почесала за ушком растерявшуюся от её ответа кошку. — Чибиуса и к тебе приходила? — Банни выронила от удивления печенье. — Да, она приходила ко мне. — И что она хотела? — Ами внимательно смотрела на хранительницу, вслепую набирая что-то на своём компьютере. — Маленькая Леди забрала проклятие, что на меня наложили, вот и всё. У нас есть другая проблема — кто-то рассказал доктору Томоэ, кто я, а значит, этот некто знает и кто вы все, — гранатовые глаза внимательно смотрели на притихших воинов. — ЧТО? — дружный вопль заставил соскочить Луну с живота и спрятать мордочку между боком хранительницы и диваном, чтобы не слышать этих криков. — Нет, ты пошутила, — глаза Хино были сужены. — Это же шутка, да? — Я не шучу. Он также знает, кто такая Маленькая Леди, — тонкие пальцы Сецуны успокаивающе гладили тельце кошки. — Это очень грустно, — сказала Макото, разливая всем чай. — Банни, зачем к тебе приходила Чибиуса? — Рассказать, что о нас знают как о воинах, — голубые глаза Усаги были полны печали. — Это плохо, это очень плохо. — Мы знаем, — Ами продолжала что-то искать в компьютере. — Я не вижу никакого проклятия на тебе, Сецуна. Ни от доктора (даже если и он выполнял чьё-то поручение), ни от Чибиусы. — Проклятие, не проклятие. Вопрос основной — что делать? — Макото отпила чай. — В любом случае кому-то это надо. Как и похищать чистые сердца. — Не могу не согласиться, — Ами отложила в сторону компьютер. — У тебя идеи есть, кому это нужно, Банни? — Да, — ответила Цукино, прервавшись на секунду, чтобы сделать глоток чая, и добавила: — Доктор Томоэ. — Банни, — Рей закатила глаза. — Мы уже говорили тебе с Ами, что это глупые подозрения. Зачем это нужно доктору? Сецуна перенервничала в больнице, бог с этим. Шинго тоже подвергся нападению. Но строить такие домыслы в адрес уважаемого доктора, директора одной из лучших школ в стране, великолепного учёного — это не то что глупо, это вообще низко! — Рей, я знаю, что ты хочешь поступить к нему в школу, — Луна снова легла на живот Плутон, пьющей чай через соломинку. — Но давай не будем эту версию сбрасывать со счетов. Сколько раз в мировой литературе оказывалось, что убийца – дворецкий? — Луна, погоди, а то Рей взорвётся, — Кино пересела так, чтобы быть барьером между Хино и кошкой. — Ну знаете ли! Разговор прервала настойчивая трель звонка. — Оу, кто-то пришёл, я сейчас вернусь, — Уса вскочила, стряхнув крошки печенья со школьной юбки. — Не шумите только, прошу вас. Цукино побежала в прихожую, ругаясь, что неизвестному гостю понадобилось так активно трезвонить. — Вы, — выдохнула девушка. Её сердце быстро заколотилось от ужаса. Храм Аполлона. — Мой патрон, вы уверены, что я могу пользоваться кинжалом после того, как он год пробыл в Аиде? — глаза каре-вишнёвого цвета внимательно смотрели на Лучезарного. — Уверен, Франсуа, уверен, — Аполлон сидел на алтаре и потягивал вино. — Так что проводи все обряды для защиты сына, а я позабочусь о воинах. — Благодарим вас, Лучезарный, — Эжен улыбалась, покачивая на руках Ренье. — Как вы думаете, кто знает правду об их величествах и остальных воинах? — Кроме Сатурн и Астат? Даже не представляю себе. — Может, имеет смысл обратиться за помощью к японским богам? — спросила Медея, принесшая всем чай. — Нет, — Аполлон сморщился. — Это вряд ли получится. Мы слишком разные даже по мыслям, не то что по образу действий. И магия… Я не представляю, что будет, если попробуем её смешать. — Что ж, тогда нам остаётся провести ритуалы для Рени, затем защитить Сецуну и после будем искать этих новых героев, — подвёл итог чернокудрый пророк, принимая чашку из рук Медеи. — Все согласны? — Конечно, дорогой, — Эжен покачивала начинающего засыпать малыша. — Я бы предложила сделать ещё один амулет. Для Маленькой леди. — У тебя было видение? — брови Медеи взлетели вверх, пока она наполняла следующую чашку горячим душистым напитком. — Скажем, это женская интуиция, — Эжен легко улыбалась, напевая песенку для сына. — Мой патрон, вы поможете? Нужна будет только капля вашей магии. Всё остальное я возьму на себя. — Chérie, tu as des idées? Ou s'agit-il d'un plan d'action spécifique? — спросил Франсуа, принимая на руки заснувшего Рени. — Oui, et tout se passera pour que la Petite Dame revienne du bon côté , — сирена всё с той же легкой улыбкой отпила чай, переданный Медеей. Дурные предчувствия овладевали жрицей Гекаты. Очень хотелось посоветоваться с богиней, но в настоящий момент это было невозможно... — Как вы думаете, могло ли какое-нибудь заклятие остаться на Плутон? — гагатовые глаза смотрели на бога, лениво покачивающего ногой на алтаре. — Хм, пожалуй, я переживу общение с Минако и гляну на Плутон, раз ты так волнуешься, — Аполлон задумчиво повертел бокал в руке. — Ты прожила год на земле и тесно общаешься с воинами, Медея. Какими ты их находишь? — Дети, — царевна задумчиво покусывала губы, подбирая слова. — Это дети с могущественной силой, верящие в лучшее. Они взбалмошны и капризны, но могут собраться, когда нужно. Единственное, что меня беспокоит, так это маниакальное желание Серенити выставлять на стол по ночам любимые сладости Астат. — Она объясняла почему? — мрачно спросила Эжен, сделав глоток остывшего чая. — Да. Как было сказано, цитирую: «Однажды она придёт, моя Малышка. И я хочу, чтобы она видела, что я не злюсь на неё. И знала, что я всё равно её люблю. И прощу всё». Эндимион, как ни странно, поддерживает жену, — тонкие губы царевны неодобрительно сжались. — Ты думаешь, что это может дурно повлиять на воинов? — Лучезарный отставил вино в сторону. — Не знаю, Аполлон, не знаю, — Медея покачала головой. — Я попыталась поговорить об этом с королевой, но беседа не состоялась. Мне дали понять ясно и чётко, что это меня не касается. — Это плохо, что они скрывают это. Что ж, предлагаю допить чай и отправиться в дом Серенити. Там что-нибудь придумаем, — Лучезарный снова взял в руки бокал. — Все поддерживают? — Да, — хором ответили супруги и царевна. — Вот и прекрасно, — Аполлон неопределённо улыбнулся. Дом Цукино. — Добрый день, — Соичи Томоэ приветливо поздоровался с Усаги. — Могу я увидеть вашего брата и мисс Мейо? Я хотел лично убедиться, что они в порядке. — Прошу прощения, но сейчас их нет дома, — Банни попыталась закрыть дверь, но доктор ловко вставил ногу в проём. — Что вы делаете? — Простите, но я бы хотел также передать некоторые лекарства. Скажите, Шинго закончил принимать первый курс таблеток? — Томоэ попытался открыть дверь, чтобы передать пакет. — Не могу вам ответить, — Банни навалилась изо всех сил на дверь, жалея, что пока девочки ругаются, они ничего не слышат и не могут помочь. — Пожалуйста, уходите! — Послушайте, мисс, вашему брату, как и мисс Мейо, надо принимать курс лекарств. Может, я могу остаться и дождаться их? — Девушка вам сказала, что никого нет дома, — тяжёлая рука легла на плечо Томоэ, заставив того немного присесть от неожиданности. — Потому попрошу вас покинуть этот дом. — Что вы себе позволяете? — Томоэ развернулся, чтобы осадить наглеца. — Только то, что надо было сделать немного раньше, — сероглазый блондин холодно посмотрел на доктора. — Прошу вас оставить лекарства и покинуть дом мисс Цукино. — Кто вы такой, чтобы мне указывать? — Томоэ возмутился наглости, с какой девушка с волосами цвета морской волны забрала из рук доктора пакет. — Меня зовут Харука Тэно, и я друг мисс Цукино. Прошу вас покинуть дом, — Харука достаточно грубо стащила с крыльца доктора. — И не приходите сюда более без приглашения. — Как скажете, — Соичи скривился и развернулся к двери, за которой стояла ошарашенная Банни. — Приношу свои извинения, мисс Цукино. В следующий раз я позвоню вам перед визитом. — Не надо, не приходите больше, — испуганно попросила Банни, глядя на склонившегося доктора. — Уходите, прошу вас. — Ещё раз прошу прощения. Я просто очень волнуюсь за своих пациентов. Каждый из них для меня как собственный ребёнок, — Томоэ улыбнулся самой мягкой улыбкой, какую смог изобразить. — Прошу вас простить меня, если сможете. — Уходите, — девушка с волосами цвета морской волны встала перед дверью. — Ещё раз простите меня, прошу вас, — Соичи сделал шаг назад, после чего развернулся и направился к припаркованной неподалёку машине. — Банни, кто это? — из-за спины Харуки вышла Минако. — Доктор Томоэ. Я говорила тебе о нём, — Усаги наблюдала, как автомобиль скрылся за поворотом. — Ты пришла навестить Сецуну? — Да, и познакомить тебя кое с кем. Может, мы войдём? — предложила Венера, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Да, конечно, проходите, пожалуйста, — спохватилась хозяйка. — Меня зовут Усаги Цукино. — Очень приятно, я Харука Тэно. — А я Мичиру Кайо. Ты оставляла мне сообщение от имени Юсукэ Ямада, — скрипачка тепло улыбнулась. — Ничего, что я на «ты»? — Очень приятно, — Банни поклонилась гостям. — Пожалуйста, проходите, я сейчас ещё чай заварю. Ничего страшного. Для друзей я Банни. — Я помогу тебе, — Кайо направилась на кухню. — Что это был за странный такой доктор… как там его, Томоэ? — Он лечил моего младшего брата и Сецуну после нападения бандитов. — Слишком навязчивый. — Согласна. Может, я могу предложить тебе встречу с Юсукэ? Сразу, пока ты тут. — Конечно. Но сначала чай. Мы принесли торт. У тебя на всех хватит тарелок? — Да, разумеется, – Усаги поспешила все приготовить. Неподалеку от кафе «Корона». — Мамору, как ты уживаешься с Банни и её женским батальоном? — Шинго бубнил на эту тему всю дорогу. — Господи, Шинго, тебе всего четырнадцать, а ворчишь даже больше Медеи, — Джиба тяжко вздохнул и остановился на красный сигнал светофора. — Я просто стараюсь не мешаться в этом котле. Все эти посиделки — отдушина для Усако. — Ясно, — младший Цукино размышлял о чём-то. — И куда нам тогда пойти? У тебя есть в квартире игровая приставка или что-нибудь такое? — Нет. Но я могу угостить тебя в «Короне» у Мотоки, и мы можем поиграть в автоматы, — Мамору переключил передачу, нажал на педаль газа, и машина плавно тронулась с места. — И если есть желание, то помогу вечером с домашней работой. — Давай так, — Шинго вздохнул. — Всё равно девчонки не дадут ничего сделать. — Не могу не согласиться. Забрав задания, молодые люди приехали в кафе. — Ты будешь пиццу или десерт? — спросил Мамору, усаживаясь за стол. — Давай большую пиццу. Эти посиделки надолго ведь, — Шинго тяжело опёрся руками о столешницу. — Девчонки всегда «такие»? — По большей части да, — Джиба сделал заказ официантке и внимательно посмотрел на понурившегося мальчика. — Ты всё ещё грустишь от того, что у Ами есть парень? — Не только по этой причине. Знаешь, глупо, наверное, но я завидую тебе. Ты нашёл мою дурную сестру, ты с ней счастлив. Все вокруг находят пары. Что со мной не так? — Шинго, я открою тебе страшную тайну, — Джиба наклонился ближе к мальчику. — До двадцати лет я думал примерно также. А потом в меня прилетела смятая контрольная. Отношения — это не кошка, которую завёл, любуешься ей и играешь. Отношения — это вполне серьёзная работа в первую очередь пары, потом остальных людей вокруг. Если вспомнишь, то твоя мама меня долго терпеть не могла. — Помню. — Так что постарайся меньше переживать. Поверь, от этого легче тебе не будет. Говорю по опыту, — Мамору похлопал по плечу будущего шурина. — Как не переживать? Все счастливы, а я… — Шинго, однажды ты найдёшь свою пару. Просто потерпи. С поддержкой родных это всё будет легче, намного. В одиночестве ты быстро сопьёшься или сторчишься, — Мамору сочувственно смотрел на грустного мальчика. — Если почувствуешь, что нужен однозначный мальчишник, то скажи, устроим его на квартире. Стриптизёрш не будет, но на душе станет повеселее. — Да? — скептически изогнул бровь младший Цукино. — Точно? — Точно. А сейчас давай ешь пиццу и пойдём, побьём всех монстров на автоматах Мотоки. Кстати, тут есть пара новых, в которые Усаги ещё не играла, — Джиба заговорщически улыбнулся. — Представь себе, ты потренируешься и сможешь победить её, когда вновь сюда придёте. — Согласен. Давай всех побьём, — мальчик радостно улыбнулся. — И я точно обставлю Зайчиху! — Вперёд, мой юный падаван! Дом звездочёта Нефрита. Спрятавшись в кроне дерева, Чибиуса сидела подле дома Цукино, и наблюдала. Замаскировав как следует ауру и растворившись в тени веток, жрица видела, что Томоэ, поклонившись Усаги перед уходом, незаметно обронил небольшое яйцо с чем-то тёмным. «Как глупо, — Чибиуса аккуратно кольнула палец стилетом и нарисовала несколько знаков, призывая к себе яйцо. — Пытаться напасть на дом, где стоит сильный оберег. Кролик защищает кролика, Дракон охраняет сокровище. Томоэ, что ты пытаешься найти? Талисман у Усаги? Но его нет. Зато теперь я знаю, кто владеет всеми нужными вещами для Грааля. Я добуду их твоими руками и принесу Владычице. Как тебе такой расклад, безумный доктор? Но до этого ты мне расскажешь, на кого работаешь». Мрачные мысли не покидали Астат. Хоть она и могла прямо сейчас уничтожить это несовершенное яйцо, делать этого она не стала. Понаблюдав ещё немного за девушками в доме, жрица переместилась. Дом звездочёта, переживший немало за свою историю (сначала маленькая деревенская церковь, затем прибежище слуги королевства Тьмы Нефрита, нападение соратников этого самого Нефрита и страдания несчастной Нару в этом доме), встретил тишиной. На столе во второй комнате стояли реторты и колбы, которые потихоньку накапливали конденсат розового цвета и направляли его в большую чашу. Астат прошла к дальнему концу стола и поставила яйцо на подставку, укреплённую защитными заклинаниями. Повозившись ещё немного с лабораторией, жрица ушла в комнату, где устало села на кровать и прислонилась спиной к стене. — Что мы имеем? А имеем один талисман, который я восстановлю, — рассуждала женщина, снимая браслеты с рук и расплетая волосы. — Знание о местонахождении ещё двух. И обязаную мне жизнью хранительницу врат. Не самый худший расклад. Она снимала с себя одежду, заплетала волосы в пучок. Хотелось принять душ, выпить чаю и ещё раз обдумать произошедшее два дня назад.***
Она появилась с изломанным телом Сецуны здесь, в этом домике. Когда-то о нём мельком упомянула Усаги в разговоре с Рей, вспоминая о печальной истории любви к демону подвергающейся бессчётным нападениям Нару. Запомнив информацию, Астат нашла и оборудовала дом под себя, чтобы иметь возможность экспериментировать с новой силой. Сегодня эти знания и умения ей пригодятся. Уложив тело Сецуны на стол, жрица принялась магией обезболивать тело и собирать переломанные кости. Сердце хранительницы Времени почти не билось. Казалось, ещё один, последний, удар, и придёт Танатос, срежет пряди. Но нет. Год в Аиде и знания, подаренные Мудрецом и Сатурном, сделали своё дело. Сердце замедлило свой ход и не дало душе уйти на луга, полные асфоделий. Удар раз в полторы минуты — этого хватало. Щелчок пальцев — и в чаше на бронзовой треноге загорелся огонь. Ещё щелчок — и над огнём появился небольшой котёл с чистой водой. Жрица тщательно перебрала пучки трав и ветви деревьев. В котёл по очереди отправились ветки можжевельника, драгоценные слёзы моря — золотой как солнце янтарь, капли ладана, цветы миндаля, кедровые и сосновые шишки. В ступе растирались камни — агат, адуляр, азурит, аквамарин, аметист, голубая бирюза, чёрный как ночь гишер, изменчивый гелиотроп, кошачий глаз, лазурит, малахит, раухтопаз — истинный камень Плутона, звёздчатый сапфир цвета ночного неба, красный топаз, тёмная яшма. Всё смешивалось в одно густое варево, тягучее, как мёд. — Я нарисую тебя. И вновь будут сиять глаза, и снова ты вернёшься ко мне, — напевала Астат. Из кухни она принесла чёрную курицу, которой перерезала горло. Вся кровь собралась в чаше на столе. Отбросив трупик птицы, ещё дымящуюся жидкость жрица влила в хранительницу врат. — Пей, моя Сецуна. Потому что сейчас я дам тебе маковый отвар, — рубиновые глаза были холодны. — Будет очень больно, но ты справишься, я знаю. Веки медленно дрогнули в знак согласия. Астат растянула губы в улыбке и подставила чашу из-под крови к левому запястью Мейо. — Par ma grâce et ma volonté, je commande — sors de cette femme. Malédiction — verser dans cette coupe. Rassemblez-les ensemble dans une pierre rouge comme la grenade, épaisse comme le miel, dure comme le corindon. Apparaissez-moi! Медленно, капля за каплей, проклятие, посланное ведьмой, выходило из тела Сецуны. Болезненные вздохи были всё чаще. В полумраке домика плясали тени призраков, жаждущих крови, пусть она и была проклята. Подступал холод. — Je vous donne un verre tissé du tissu du monde. Prends une gorgée et reviens me voir. Ouvrez les portes de l'âme. Prenez une autre gorgée. Et vos yeux brillent, et vous reviendrez vers moi. Ma chérie, s'il te plaît. Juste une gorgée. La dernière gorgée. Et viens me voir , — напевала жрица на манер старинной песни «Ярмарка в Скарборо*(1). Тягучий и горячий мёд постепенно исчезал из котелка. Последний глоток дался хранительнице с большим трудом. — Vous ne danserez plus parmi les fées et les champs. Il n'y a pas de place pour eux dans le monde des vivants. Danse avec moi dans ce feu. Tu va venir à moi. Danse avec moi dans ce feu. Vous êtes revenu vers moi. С последним глотком Плутон резко села на столе и закричала. А затем обмякла и упала назад. — Открывай глаза, — спустя краткое время велела Чибиуса тихо застонавшей Плутон. — Ты уже пришла в себя. Не бойся сесть. Ты не сломаешься больше. Мейо аккуратно села, словно боялась разбиться или сломаться от неверного движения. Чибиуса сделала жадный глоток чая из фарфоровой чашки. — Где мы? Последнее, что я помню, это как вы пришли на мой отчаянный зов, — хрипло сказала хранительница врат, растерянно глядя на жрицу. — Неважно, — уклончиво ответила Астат, отставляя чашку. — Рядом с тобой свежая ночная сорочка из больницы. Позади тебя дверь в душевую. Приведи себя в порядок, и мы поговорим. — Как прикажете, ваше высочество, — Сецуна неловко слезла со стола, взяла ночнушку и отправилась в душ. Астат взмахом руки очистила стол и помещение от следов недавних событий. Всё снова стало чисто. «Не так, как у Ами или Макото, но лучше, чем у моей мамочки», — жрица встала и начала готовить чай для спасенной. — Какую службу мне надо сослужить вам, ваше высочество? — услышала она за спиной шорох и обернулась: Сецуна уже опустилась на одно колено. — Никакую, — Астат поставила на стол сервиз и жестом велела подняться и сесть за стол напротив неё. — Достаточно и того, что ты успела меня предупредить. И я успела раньше тех, о ком ты рассказала, — она отпила чай. — Пей чай. Я не отправлю тебя на тот свет. Зря, что ли, возилась столько? — Я благодарю вас, ваше высочество, но всё же, — робко возразила ей Сецуна, вынуждая Астат закатить глаза, — я когда-то вас учила, что не бывает ничего абсолютно бесплатного в этом мире. Даже в созданном вашими родителями. Так что я должна буду сделать, чтобы отплатить вам за вашу доброту? — Я же сказала — ничего, — усталость сменила холодная злость. — Максимум — расскажи остальным, что о них знают. Никто и никогда не должен знать истинных обличий что воинов, что Тьмы. Это непреложная истина. И горе тому, кто её нарушит. Но если тебе так хочется, то знай — однажды я приду и стребую с тебя долг. До тех пор живи как жила. — Как прикажете, ваше высочество, — покорно согласилась Плутон, делая глоток чая, и поморщилась от горечи полыни. — Допивай чай. Сейчас я поверну время назад на небольшой промежуток. И мы вернёмся в тот момент, когда этот доктор вышел из палаты, — Чибиуса кинула амулет из раухтопаза хранительнице. — Я наложила достаточно защитных заклинаний, чтобы тебя не убили раньше срока. Так что носи амулет при себе всегда. И никогда его не снимай. Если хочешь остаться жить. Ты допила чай? Тогда иди сюда. — Стой, — горячо выдохнула Астат в шею хранительницы, попытавшейся сделать шаг вперёд из тени. — Сейчас он уйдёт, а ты выпрыгнешь из окна. Только тогда ты сможешь подойти к постели. Не раньше. Иначе нарушишь временной поток. Дождавшись, когда произойдет то, что должно было случиться, они вышли из тени. — Теперь спи. Сон — самое лучшее лекарство, — Чибиуса внезапно ласково, как когда-то умела, улыбнулась хранительнице. — Спи, Сецуна, и ни о чём не беспокойся. Плутон, словно загипнотизированная, легла в постель и мгновенно заснула. Астат отступила в тень и скрылась в ней. Ей хотелось дождаться реакции доктора. С ухмылкой она создала иллюзию отсутствия Сецуны, чтобы доктор Томоэ сначала немного побегал — это было бы забавно.***
Тугие струи душа смывали события последних дней. Чибиуса нежилась под горячей водой и думала. Странное молчание сумасшедшего доктора Томоэ и его внезапный приход к Цукино настораживали. Несовершенный демон, совершенное проклятие — их можно было совместить и направить на создателей. Выключив воду и закутавшись в толстое махровое полотенце, жрица прошла в лабораторию, где заканчивался процесс создания гранатового навершия ключа Плутон — истинного талисмана святого Грааля. Для этого надо было немного — чистая кровь Сецуны, свободная от заклинаний, гранат и рубин, а ещё терпение. Серебро уже было. — Почти готово, — розовые губы растянулись в довольной улыбке. — Значит, мы скоро поиграем с тобой, доктор. Дом Цукино. — Кто опять пришёл? — Усаги застонала, когда зазвенел дверной звонок. Они так хорошо сидели всей компанией, включая новых друзей Мины, играли в «Подземелья и Драконы». Даже Сецуна взбодрилась. — Мы пойдём с тобой, — предложила Мичиру, практически выигрывавшая партию. — Вдруг опять понадобится выкидывать незваных гостей. — Хорошо. Усаги, Мичиру и Харука направились в прихожую. Уже несколько часов как все лекарства от Томоэ были спущены в унитаз. Страх овладевал Усаги безраздельно, когда она думала о том, что доктор сделал с Сецуной и что мог сотворить с Шинго. — О, это вы, — удивлённо произнесла Уса, впуская в дом Медею, Франсуа и Аполлона, одетого так же, как и пророк, в удобные брюки, рубашку и безрукавку. — Я думала, что вы позже вернётесь, Медея. — Нет, мы закончили раньше, — царевна скинула сапоги. — Ты не представишь нас? — Да, конечно. Это Мичиру Кайо и Харука Тэно. А это Медея, тётушка моего жениха и мама Сецуны, — мысленно Серенити рассмеялась, глядя на нахмурившуюся при этих словах царевну. — Это наш давний друг Аполлон, а это… — Известный композитор Франсуа Акиро, — аквамариновые глаза Мичиру заблестели. — Боже, я в восхищении! Я просто обожаю ваш альбом «Индейское танго»! — Как лестно, что меня знают такие красавицы, — добродушно усмехнулся француз, галантно склоняясь к ручке девушки. — Я правильно понимаю, что вы та самая Мичиру Кайо, с которой мой кузен хочет записывать альбом? — Всё верно, — Кайо рассмеялась, освобождая кисть из руки композитора. — И я уже договорилась о встрече. — Если так, то не смею вам надоедать. Банни, моя дорогая, мне очень хочется чаю. Доиграв наконец-то партию в «Подземелье» и выпроводив со всеми подобающими поклонами Харуку и Мичиру, воины, пророк и бог вернулись к обсуждению нападения. — Проклятия на тебе нет, Плутон, — Аполлон пил чай и морщился от вкуса напитка. — К тебе приходила эта безумная девочка? — Да, Лучезарный, — Сецуна гладила Луну, лежащую на её животе. — Она и спасла меня. — Расскажешь, что помнишь про ритуал? — Это, конечно, прелестно, но я хочу услышать объяснения по другому поводу, — перебил Франсуа, мрачно взглянув на Банни. — Почему ты не рассказала о том, что ставишь на ночь сладости? — Это не так уж и важно, — Банни густо покраснела и опустила глаза на свои коленки. — Я уже говорила Медее, что это никого не касается. — Касается, и ещё как, — пророк говорил резко и отрывисто. — Ты заигрываешь с миром мёртвых! Ты представляешь, сколько духов витает вокруг угощения? Сколько из них отгоняет кролик, подаренный Мамору? Сколько Серебряный кристалл? Амулеты Рей и наша магия? Нет? Так я скажу. Столько, что тебе и не снилось. И не всегда среди этих духов будет твоя дочь! — Акиро практически кричал на сжавшуюся Банни. — Ты понимаешь, что ты могла наделать? Если бы хоть что-то не сработало, ты бы уже была мертва! И на кой чёрт я возвращал тебя с того света? Зачем приносила жертву Рей? — Avez-vous fait des erreurs vous-même? N'avez-vous pas convoqué la mort et lui avez donné votre fille sans le savoir? Ne priez-vous pas toujours pour ce pardon, Eugène, même maintenant que vous avez un fils? N'êtes-vous pas tremblant de peur chaque nuit, craignant que Saturne ne vienne pour Rainier? Vous êtes humain aussi. Vous voulez également que vos proches soient heureux. Alors pourquoi tu m'interdis de mettre des bonbons pour ma fille? Vous pensez que je ne sais pas quel genre d’entités pourraient participer à cette friandise? Je connais. Et Mamoru le sait. Nous sommes prêts à reconquérir notre fille de toutes les forces. Alors n'osez pas faire de reproches, un descendant de Théoclimène, également exilé de sa patrie. Mieux vaut prendre soin de ton fils, maintenant il a plus besoin de toi. Je viendrai si les choses tournent mal , — ответила Усаги. С каждым словом, с каждой фразой, её голос становился громче, а Франсуа всё бледнее и бледнее. Девочки, Медея и Аполлон, Луна — все смотрели расширенными от непонимания глазами на двух людей, ставших за эти два года весьма близкими друзьями. Сейчас они сами возводили между собой стену из обвинений и горечи. — Ты права. Во всём, — тихо ответил Франсуа смотрящей на него с вызовом Цукино. — Мне нет прощения за принесённую жертву. Мне нет прощения за многое. Но ты, моя златокосая Серенити, будь умнее — не повтори мои ошибки. И потому я говорю тебе — не ставь больше сладости. Иначе однажды ни ты, ни твой король не проснётесь. Приятного вечера. Акиро резко встал и направился прочь из дома. Внутри него клокотала обида и понимание того, что эта девочка знает столько же горя, сколько и он в свои тридцать девять лет. Но сейчас мужчине надо было успокоиться. Он взрослее, опытнее. В конце концов, и у Усаги есть чувства. Кафе «Корона», неделю спустя, шестнадцатое сентября 1994 года. — Минако, что ты хочешь? — Мотоки и Рейка не верили своим ушам. — Да, я хочу помогать тебе организовывать праздник равноденствия, — Айно надулась. — Да что такого в моём желании тебе помочь, Мотоки? — Ничего, просто ты ведь не умеешь готовить, — Мотоки схватился за голову, и Рейка последовала его примеру. — Так что будешь максимум официанткой. — Ну почему сразу так? — обиженно спросила блондинка. — Я, между прочим, научилась заваривать чай и готовить кофе. Покажешь, как работать с твоими автоматами, и вот, всем будут коктейли. — Минако, солнышко, — осторожно начала Рейка. — Может, тогда не на праздник равноденствия будешь помогать? А на Хэллоуин? Там как раз народу больше. А на двадцать третье сентября ты просто побудешь гостьей? — Всем привет, — Шинго и Сецуна радостно сели за стойку. — Чего вы такие кислые? — А вы чего такие весёлые? — мрачно спросил Фурухата, ставя простой чёрный кофе и шоколад перед младшим Цукино, а ирландский кофе с большой шапкой взбитых сливок и острым бутербродом перед Мейо. — Опять ругаться тут будете? — Нет, не будем, — твёрдо сказала Сецуна. — Мы пришли к тебе по важному делу. — И по какому же? — Мы тоже хотим помочь тебе на Хэллоуин, — Сецуна улыбалась краем губ. — Или ты хочешь, чтобы Минако точно тут всё разнесла? — Шинго повторил улыбку Мейо. — Да ничего я тут не разнесу! — воскликнула Минако, но обратным доказательством её слов послужил стакан, разбитый случайным взмахом руки. — Oh la la, — Жан де ла Форе сел рядом с расстроенной Минако. — И что тут происходит? — Как видишь, моё кафе разрушают, — с трагедией в голосе произнёс Мотоки, достав из-под стойки щётку и совок. — Минако, ты знаешь, что делать. — Знаю, знаю, — недовольно проворчала та и стала сметать осколки. — Oh mon dieu, pourquoi es-tu en colère contre Minako? — Жан принялся помогать убирать осколки. — Мотоки, ты даже хуже Мамору. Тот по жизни Дракон и мизантроп, а ты куда движешься? Минако, дорогая, отдай всё мне, а то ещё поранишься. — Спасибо, Жан, — Айно приняла пластиковый стакан с водой от Рейки и села обратно. — Мотоки, я хочу снять целиком твоё кафе на один день, — сказал де ла Форе, когда вернулся из кладовки. — В конце концов, у меня день рождения намечается. Не могу же я устраивать праздник у Рей! — А что мешает его устроить в посольстве или в танцзале, куда ты ходишь с Банни? — спросил Шинго, делая изрядный глоток кофе. — В посольстве это будет настолько сухо по протоколу, что станет противно, и я точно сбегу оттуда сам, — проворчал Жан, принимая кружку чая. — В танцзале можно веселиться только под танго, а я и вальс хочу. — Да, всюду грустно, — заключил Шинго. — А может, праздник у нас в доме устроить? — Ты мечтаешь увидеть, как Дракон будет всех гонять от Лапин, и получить разрушенное жилище в итоге? Да ты прямо экстремал, Шинго, — присвистнул Жан. — Тогда уж давай в особняке Юсукэ всё разрушим. — Да сдам я тебе кафе, сдам, — сдался Мотоки. — Только не строй глазки, Жан. Уж лучше пусть их Рейка мне строит. Или кто-нибудь из девчонок. В твоём исполнении это ужасно. — Какой ты противный, — дипломат состроил гримасу. — Тогда мы точно сможем помочь тебе с организацией праздника, — произнесла Мейо. — А ты как думаешь, Шинго? — Думаю, что сможем. Пожалуй, достану-ка я мамину кулинарную тетрадь. Там как раз рецепт её пирога лимонного, — Шинго сделал глоток кофе. — Решено, а я принесу соусы. Однозначно должно быть мясо. Или хотя бы закуски, — Сецуна воодушевилась вместе с Шинго. — Минако, тогда на тебе будет чай. — Ура! — воскликнула неугомонная блондинка. — Да начнётся подготовка, — Шинго, Минако и Сецуна стукнулись кружками в знак согласия. Мотоки застонал, осознав предстоящие масштабы разрушения кафе и последующий основательный ремонт. Храм Хикава. — Ты в последнее время очень грустная, — сказал Ючиро, собирая чашки после чаепития. — Что случилось? — Ничего, Ючиро, ничего, — Ами тяжело вздохнула, сидя на ступенях храма. Она знала, что сегодня Жана нет в храме. Что он организовывает свой день рождения. А свой Ами не празднует. Вернее, не праздновала до встречи с Жаном. «Моя милая, — сказал тогда Жан, надевая украшения на девушку. — То, что у тебя ушёл отец, а твоя мама не желает праздновать твой день рождения, не значит, что нам следует поступить так же. Мы будем с тобой гулять целый день, есть до упаду мороженое и пить чай. А потом пойдём танцевать. Вот увидишь, тебе понравится». Десятое сентября они действительно провели чудесно. Они целый день катались на аттракционах, съели столько сладостей, сколько даже Усаги себе не позволяет, целовались до упаду, до нехватки воздуха в лёгких, до дрожи в коленях. Любовались закатом на Фудзияме. Танцевали в «Сеньория Танго». Потом Жан проводил Ами домой. Мама была недовольна, что дочь вернулась так поздно. Пусть она и знала де ла Форе как друга Цукино, но относилась старшая госпожа Мицуно к французу с большой долей предубеждения. «Он гайкоку но ката*(2), и этим всё сказано», — бросила тогда мама, игнорируя все вопросы Ами. Украшения пришлось спрятать перед приходом домой… Предстоящий разговор с мамой о том, что у Ами есть молодой человек, годящийся ей в отцы, пугал до неконтролируемой дрожи. Незадолго до этого мама рассказывала, что такие мужчины делают с девушками, приводила в пример историю брака Эжен и Франсуа и никаких объяснений не желала слушать. Да, подаренный комплект из лазурита радовал. Ами догадывалась о цене подарка из Афганистана, откуда были такие чистые камни с вкраплениями золотых нитей. Знала, что за две недели не найдёт ничего подобного. Да и что можно подарить человеку, у которого всё есть? Разве что изделия ручной работы. «Надо будет пересчитать дома деньги и взять хорошей пряжи. Уж шарф я смогу связать», — подумала Ами. — Ами, давай поговорим, — нарушили ход её мыслей Рей и Макото. Тон подруг звучал серьёзно. — О чём? — Мицуно беспокойно заёрзала. — Ами, мы всё знаем, — торжественно произнесла Макото. — Так что теперь давай, рассказывай. Как давно у тебя роман с Жаном? И что ты подаришь ему на день рождения? — Только не пытайся отговариваться! Или ты этот комплект из лазурита носишь не потому, что тебе его подарил Жан? — Рей с удовольствием наблюдала за смущённой Ами. — Нет, я ношу его потому, что лазурит красивый, — пролепетала Ами, краснея до самых корней волос. — Ага, — Макото с подозрением взглянула на подругу. — И серёжки красивые, и браслет, и кулон, и брошка, и колечко. Особенно на безымянном пальце левой руки. Ами, ты кого пытаешься обмануть? — Да что вы пристали? — возмутилась синеволосая девушка. — Вам кроме сплетен ничего не надо, что ли? А уроки учить кто будет? — Ами, расскажи лучше, что ты придумала дарить Жану на день рождения, — попросила Рей. — Нам не хочется повторяться с подарками. Банни и Мамору однозначно что-то с танго связанное подарят. Минако, Шинго, Сецуна и Мотоки организовывают вечеринку в кафе. Франсуа и Эжен, Юсукэ и Акико дарят тоже что-то важное и дорогое. А что подаришь ты? — Да какая вам разница? — Ами была готова разрыдаться. Идея подарка казалась ей такой личной, что даже близким подругам признаться в этом было неловко. — Я не хочу говорить об этом. — Ами, он тебя обидел чем-то? — спросила обеспокоенно Мако. — Ты скажи, я ему быстро набью всё, до чего дотянусь. — Вы просто ужасные подруги! Как вы можете так спокойно сплетничать обо мне при мне же! — ощетинилась Ами, надеясь, что так у девочек пропадет желание вести неловкий разговор. И правда, что Рей, что Макото посмотрели на неё так виновато, что Ами самой стало стыдно. — Ами, успокойся, — Ючиро встряхнул девушку за плечи. — Ты что, своих подруг не знаешь? Да и в конце концов, вы же такие любопытные. Неужто ты ещё не поняла этого? — Ами, извини нас, пожалуйста, — Рей и Мако обняли подругу. — Мы просто волнуемся за тебя. — Ничего страшного, — пробормотала Мицуно, пряча глаза. — Я умоюсь и пойду домой. Надо делать уроки. — Ами, не сердись на нас, — Ючиро потрепал Мицуно по макушке. — Просто Жан ведь намного старше тебя. Мы беспокоимся. — Я в порядке. Освежусь немного и пойду. И только попробуй у меня списать хоть что-то на контрольной, Мако! — Ами погрозила пальцем Кино, направляясь в дом. По дороге домой девушка обдумывала слова подруг. В них был определённый резон. Да, этот подарок в виде комплекта украшений Ами с удовольствием приняла на свой день рождения и носила лазурит. Особенно она дорожила кольцом. Жан вполне серьёзно обещал дождаться совершеннолетия Ами, чтобы сразу пожениться и остаться в Японии. Возможно, к тому моменту он сможет продлить ещё срок службы именно здесь. Но и в любом другом случае он был намерен подать документы на гражданство и не собирался уезжать отсюда. Максимум на срок, необходимый для оформления документов. И хотя официального предложения Жан ещё не делал, звучали эти планы очень реалистично. Крик, доносящийся из парка, заставил вздрогнуть Мицуно и поспешить. Она однозначно знала этот голос! «Чёрт, опять на Нару напали», — мелькнула у девушки недовольная мысль и тут же испарилась. Перевоплотившись в Сейлор Меркурий, она наслала на демона мыльный дождь и отправила сигнал девочкам, что обнаружен демон и ведьма, напавшие на Шинго с Сецуной. — Так, значит, ещё один воин, — Каоринайт улыбнулась и подхватила кристалл чистого сердца Нару. — И что ты мне сделаешь, девочка? — Всё, что смогу, чтобы не дать тебе заполучить это чистое сердце, — воскликнула Мицуно. — Ха-х. Демон Дайко, вперёд. Уничтожь её! — крикнула ведьма. — Демон Дайко! — красивая женщина, чья одежда выглядела как одно большое сердце, кинулась атаковать сердцами из камня. — Мыльный дождь! — Мицуно еле успела поставить защиту. — ТВЕРДЬ, РАЗВЕРЗНИСЬ! — земля дрогнула под ногами Меркурий. — ГЛУБОКОЕ ПОГРУЖЕНИЕ! — лазурно-синяя волна отшвырнула демона от воина. — Ты снова за своё, ведьма? — мелодичный голос воина с волосами цвета морской волны был холоднее льда. — Отдай нам кристалл, и сможешь уйти. — Нет, на сей раз вы умрёте! Дайко, убей их! — Каоринайт выкинула руку вперёд, с её скрюченных пальцев сорвалось заклинание. Воин с короткими пшеничными волосами успела отскочить и подхватить тело Нару. — МЫЛЬНЫЙ ДОЖДЬ! — ТВЕРДЬ, РАЗВЕРЗНИСЬ! — ГЛУБОКОЕ ПОГРУЖЕНИЕ! — Вы ничего не получите, жалкие воины! — рассмеялась Каоринайт. Алая роза, вонзившаяся прямо под ноги, заставила ведьму вздрогнуть, а неизвестных воинов в удивлении поднять глаза. — Отдай кристалл, ведьма, — Такседо Маск медленно шёл к рыжеволосой женщине. — Отдай. И ты сможешь уйти. — Нет, не отдам. Ты кто вообще? — ведьма отпрыгнула назад и выставила вперёд руку с готовым сорваться заклинанием. — Защитник Земли, Такседо Маск. А ты похищаешь сердца у детей, — синие глаза в прорезях маски смотрели холодно. — Защитник. Много вас развелось, — презрительно выплюнула ведьма. С её пальцев сорвалось заклинание. — Демон Дайко, вперёд! — Не дождёшься! — воин с пшеничными волосами прыгнула в сторону Каоринайт и одним ударом сбила её с ног. — Отбери теперь кристалл, ведьма. — Ты! — красивое лицо ведьмы исказила ненависть. — Демон, разберись! Каоринайт исчезла. Мамору извлёк из пространственного кармана меч и одним ударом убил демона. — Кто вы? — спросила Ами, наблюдая, как кристалл возвращается к Нару. — Я Сейлор Нептун, а это Сейлор Уран. — Полагаю, мы на одной стороне. Присоединяйтесь к нам, и мы сможем вместе защитить Землю от нападений, — предложил Мамору. — Нет, — резко ответила Нептун. — То, что грядёт, всё равно разведёт нас по разные стороны баррикад. — И что же грядёт? — Мессия Тьмы. Нам нужно найти талисманы. Но не таким варварским путём, — Уран сморщила нос. — Идём, Нептун. Нам нечего больше здесь делать. — Какие талисманы? О чём вы? — спросила Ами. — Не трудись, не расскажем, — усмехнулась Нептун. — Нам пора. Прощайте и не вставайте у нас на пути. Новые воины исчезли столь же стремительно, как и появились. Только Нару всё так же лежала без сознания. — И что будем делать? — негромко спросила Ами. — Перевоплотимся и будем действовать как обычно, — пожал плечами Мамору, пряча меч. — Вперёд. — Угу. В какой-то момент Мамору показалось, что он услышал звон браслетов, похожий на Медею или Чибиусу. Но нет. «Это был всего лишь ветер», — подумал принц. О, как же он ошибался. Ведь его дочь стояла и наблюдала за боем из тени.
Примечания:
1. https://www.youtube.com/watch?v=JvbQE5tygXk&ab_channel=corvomalcovick
2. Персона из другой страны — более дипломатичный вариант слова «гайдзин».
