Jiya jale, jaan jale. Том I

Дорогие читатели!             Мы поздравляем вас всех с наступающим 2021 годом. Желаем вам всем всего самого хорошего, доброго и прекрасного. Чтобы этот год остался в прошлом, а новый принёс вам только хорошее.

Пришло время любви, Время влюбленных И приключений. Когда время приходит и уходит Не думаешь ни о чем, Несмотря на раны.*(1)

Токио. Очень раннее утро. Первое сентября 1994 года       Усаги застонала, услышав сигнал сотового телефона среди ночи. Рядом недовольно заворочался Мамору, пришедший со смены в больнице при французском посольстве.       — Слушаю, — сонно произнесла Цукино. — Доброй ночи, Юсукэ. Да, конечно, сейчас запишу, — она включила ночник и достала записную книжку. Мамору буркнул что-то неразборчивое и натянул одеяло по самую макушку. — Мичиру Кайо, найти контакты и заключить договор о выступлении в твоём клубе. Что-нибудь ещё? Да, конечно, я встречу Франсуа и Эжен с малышом в аэропорту. Через два часа должны прилететь. Да, конечно, Мамору со мной. Да, мы на машине. Нет, всё прекрасно. Практика проходит хорошо, тётушки достают, как и прежде. Да, конечно, собираюсь.       Цукино упала рядом на подушку с Джибой, отключив телефон.       — Мамо-тян, нам надо в аэропорт, — Усаги потрепала волосы жениха. — Я сейчас заварю кофе. Извини, пожалуйста. Если хочешь, я могу заказать такси.       — Не надо такси, Усако, — пробормотал Мамо-тян и бессовестно притянул её к себе. — Я отвезу тебя. Дай мне ещё пять минут...       — Конечно, — Цукино чмокнула его в нос, вывернулась из крепких объятий и, позёвывая, направилась в ванную комнату.       Умываясь, девушка размышляла о событиях прошедшего года. С того момента, как план Мамору с треском провалился и Чибиуса перешла на сторону Тьмы, произошло много событий. Во-первых, Франсуа и Эжен снова были способны иметь детей, чем они незамедлительно и воспользовались. Во-вторых, на рождественских каникулах Мамору сделал Усаги официальное предложение и теперь у неё не было отбоя от вопросов любопытных одноклассниц, начало которым положило симпатичное помолвочное кольцо. В-третьих, Медея и Сецуна действительно поселились в квартире Мамору, из-за чего он впал в отчаяние и фактически переехал жить в дом Цукино, к вящему неудовольствию Икуко и Шинго. Кенджи, напротив, был рад, так как это давало возможность присматривать как следует за дочерью и её женихом. В-четвёртых, Мамору освободили от практики в Америке и по личной просьбе Жана де ла Форе направили работать в больницу при французском посольстве. В-пятых, Франсуа и Эжен обновили свои клятвы принцу и принцессе уже именно как будущим величествам Серенити и Эндимиону.       Спустившись вниз, на кухню, Усаги принялась варить кофе и делать бутерброды. Позавтракать нормально с Мамору они смогут позже.       — Зайчиха, ты куда в три часа ночи собралась? — Шинго удивлённо смотрел на сестру, возившуюся с кофеваркой. Усаги Цукино шёл семнадцатый год, но для своего младшего брата она была всё той же плаксой Банни.       — Юсукэ позвонил, надо встретить Франсуа и Эжен, — ответила сестра, зевая. — А ты опять смотрел телевизор допоздна, пока родителей нет?       — Да. А зачем их встречать? Пусть закажут такси.       — Если Юсукэ говорит надо, значит надо, — отмахнулась Банни, ставя кружки с чёрным кофе на стол.       — Глупо как-то, — Шинго фыркнул и принялся помогать сестре нарезать бутерброды. — Мамору пришёл всего часа четыре назад.       — Что поделать. Ты, может, спать пойдёшь? Или опять школу решил прогулять?       — Я хотел с тобой поговорить, пока Мамору нет. Тебя редко можно застать одну, Банни, — Шинго поставил на стол тарелку с бутербродами и тоже налил себе кофе.       — О чём?       — Усаги, как ты поняла, что любишь Мамору? — Шинго смотрел в стол и ждал ответа. Банни поперхнулась от такого вопроса.       — Ну, — задумалась она на некоторое время, — я даже не знаю. Наверное, когда стало ясно, что ему предстоит отъезд в Америку.       — А если быть точнее, то когда я от тебя отгонял Умино, и нам пришлось целоваться для этого, — проворчал Мамору, садясь рядом. — Шинго, тебе кто-то нравится? Но ты не знаешь, как сказать об этом?       — Да, но я не знаю, нравлюсь ли я ей, — младший Цукино покраснел.       — И потому ты прогуливаешь школу который день? — Джиба вздёрнул бровь. — Или же эта девочка учится в старших классах?       — Это Ами, — выдохнул Шинго. — И она мне очень нравится. Банни, помоги мне, а?       — Не смогу, — Усаги грустно покачала головой. — Ами с кем-то уже встречается, мы сами её редко видим теперь.       — Ты шутишь? — Шинго старался не показывать, что ему стало обидно от слов старшей сестры.       — Нет, не шучу. Нам она пока не показывала своего друга. Но если тебя утешит, то на это Рождество к Франсуа, Юсукэ и Жану приезжает их давний друг, Антуан де Моле. У него трое детей, один из которых — это дочь. Её зовут Кларисса де Моле. Сыновей Жан и Франциск.       — Может, я лучше у твоей тёти Медеи попрошу приворотное зелье? — Шинго с надеждой посмотрел на Мамору.       — Шинго, не стоит так делать, поверь мне на слово, — Джиба взглянул на расстроенного будущего шурина. — Лучше собирайся и прокатись с нами. Нечего сидеть и страдать в компании Луны.       — А Усаги страдала, — обиженно засопел мальчик, отставляя кружку с недопитым кофе в сторону.       — Шинго, умывайся и одевайся. Нам надо встретить Франсуа и Эжен, — шикнула Усако. — Быстрее. Аэропорт Ханэда.       Франсуа и Эжен направлялись к выходу из терминала, где их уже ждали Банни, Мамору и младший брат Усаги. На руках сирены мирно спал ребенок.       — Мои дорогие, — Франсуа порывисто обнял всех и расцеловал в обе щеки. — Как же я по вам соскучился! Мамору, как жизнь с тётушкой и кузиной?       — Не напоминай, — Джиба скривился, представляя опять «тёплый» приём за своё отсутствие дома.       — Он переехал жить к нам, — Шинго фыркнул, стараясь увернуться от объятий Акиро.       — Да ты шутишь? — Эжен удивлённо смотрела на пару. — Так и куда же нам слать приглашения на крестины?       — В наш дом, куда же ещё, — Шинго старался не показывать, что ему не всё равно от ситуации. — А кто у вас родился?       — Мальчик, — сирена тепло улыбнулась. — Хочешь подержать немного?       — А мне можно? — младший Цукино с недоверием смотрел на свёрток с младенцем, который аккуратно пристраивала Эжен в его руки. — Он такой маленький! И горячий.       — Конечно, ему ведь всего три недели, — сирена улыбалась. — Придёшь на крестины?       — Спрашиваете ещё. А как зовут мальчика?       — Ренье Александр Аполлон Макото Мамору Акиро-Матьё, — веселился пророк, наблюдая за вытянувшимися лицами. — Мамору, станешь крёстным отцом?       — Ты в этом уверен? — скепсисом Джибы можно было расстроить весь аэропорт.       — Разумеется. Пойдёмте, надо ехать домой.       — Держи крепче малыша и ничего не бойся, — Эжен потрепала тёплой рукой макушку Шинго, бережно прижимавшего к себе ребёнка.       Но едва они сделали шаг, чтобы двинуться к машине, как их практически сбил высокий блондин в клетчатых штанах и мотоциклетной куртке. Эжен и Усаги упали на пол, Франсуа и Мамору постарались удержаться сами и удержать Шинго с малышом.       — Прошу прощения, я вас не заметил, — принялся извиняться перед Шинго парень. — Вы в порядке? Простите, пожалуйста!       — Эй, аккуратнее, здесь не беговая дорожка! — возмутился пророк, осматривая Шинго и сына. — Вы что себе позволяете?       — Простите, простите, я очень виноват и опаздываю, — блондин вскочил и побежал вперёд, — простите ещё раз.       — Что за наглый молодой человек, — Франсуа ворчал, пока принимал обратно сына. — Давайте скорее доедем до дома и позавтракаем. Шинго, ты с нами?       — Конечно. Извините, — мальчик был расстроен. Он чуть не уронил ребёнка.       — Всё хорошо, идём, — Эжен приобняла младшего Цукино и они направились на выход из аэропорта. Аид, царство Сатурна.       Астат стояла перед потухшим очагом Гекаты. Давно прошли те дни, когда её звали Усако, Чибиусой или Тёмной леди. Да, Сатурн назначила её новой жрицей и обучила всему, но Трёхликая богиня не откликалась на призывы. Теперь же надо было как-то пытаться договориться с Трёхликой или же выбрать путь высшей прислужницы Сатурн. Ни один из вариантов не нравился женщине. Она предпочитала сама творить свою судьбу.       — Астат, вас зовёт Её Величество, — призрак передал весть и тут же исчез, стараясь не навлечь на себя гнев новой жрицы. Недовольно вздохнув, Астат направилась к владычице. Промедление было не просто подобно смерти. Оно и было наказанием, если ты опаздывал. Только потом тебя могли выслушать. Если было желание.       — Вызывали, владычица? — Чибиуса склонилась перед троном правительницы Аида.       — Да, подойди, дитя моё, — Сатурн выглядела хмурой. — Геката не отвечает на твои призывы?       — К сожалению, она принимает только одну жрицу, — мягко ответила Астат. — И это Медея. Других для неё здесь не существует.       — Жаль, — неопределённо ответила Сатурн. — У меня будет для тебя новое поручение. Ты со всеми справлялась хорошо, надеюсь, что и здесь у тебя не будет оплошностей. Найди артефакт смертных – Святой Грааль, пока я займусь Золотым кристаллом. У тебя времени до сатурналий*(2). Действуй.       — Слушаюсь, владычица. Кафе «Корона», день.       — Мотоки, это просто ужасно, — хором жаловались Минако и Макото блондину за стойкой кафе «Корона» после уроков. — Раньше только Усаги бегала на свидания, а теперь ещё Рей и Ами. А мы сидим у тебя с кошками. Причём одна чужая!       — Минако, а от меня ты что хочешь? — страдальчески спросил Мотоки, ставя пятую порцию молочного коктейля перед девушками.       — Найди мне парня, с которым я могу обсудить этого треклятого Гесиода! — голубые глаза блондинки умоляюще смотрели на приятеля. — Желательно грека, с телом и внешностью Аполлона, его же умом и обаянием. И знающего французский язык!       — Минако! — возмущённо вскрикнули Макото и Мотоки. Даже Артемис и Луна мяукнули осуждающе.       — А что? Ну что не так? Даже у Ами кто-то есть, а я... — в голосе Айно вновь звучали нотки негодования.       — Привет, девочки, привет, Мотоки, — девчонки вздрогнули, когда за ними внезапно раздался знакомый голос. За стойку устало опустилась Сецуна, потирая виски. — Мотоки, будь другом, сделай мне ирландский кофе. И виски больше, чем кофе.       — Опять тётушка Медея поругалась с Мамору? — сочувственно спросил парень, ставя кружку перед Мейо.       — Да, снова Мамору не ночевал дома. И маму это раздражает, — тяжко вздохнула бывшая хранительница врат. — Сегодня он заехал, захватил сменную одежду и опять уехал в больницу. Вот что с ним делать?       — Перевезти от нас обратно и немного смягчить характер вашей маме, — раздражённо бросил Шинго, садясь рядом. — Мотоки, привет. Сделаешь мне самый горький кофе, какой есть.       — Господи, это не кафе, это даже не клуб разбитых сердец. Это просто дурдом, — обречённо вздохнул Фурухата, ставя кружку перед Цукино. — Мне хватало тут ссор Банни и Мамору. Теперь вы все. Господи, за что? Снимите с меня это проклятие, а?       — Снять не смогу. Могу принести мамины соусы и мясо, — Мейо улыбнулась. — Мотоки, гляди веселее. Зато жизнь кипит ключом.       — А можно тогда попросить капельку спокойствия? Это есть у твоей мамы? — с надеждой спросил блондин.       — У неё есть склочный характер и колдовство, которым она зарабатывает, — раздраженно хмыкнул Шинго. — Потому Мамору и не живёт у себя дома. Выжила она его.       — Что значит выжила? — возмутилась Сецуна. — У вашей мамы будто кроткий характер. Хотя, конечно, на фоне моей так вообще характера нет. Японцы.       — Русские. Что с вас взять — на уме только водка, медведи, балалайка и бежать воевать со всеми, — фыркнул Шинго. — Потому вы такие все злые.       — Стоп, мне не нужны тут ссоры. За дверь, оба, вы знаете правила, — Мотоки упер руки в бока и грозно сверкнул глазами. — Вы меня поняли?       — Да, Мотоки, — тяжко вздохнули Сецуна и Шинго, резко присмирев. Снова мыть гору посуды никому не хотелось.       — Да к чёрту выяснение отношений родственников! — воскликнула Минако. — Сецуна, как ты думаешь, у Медеи есть приворотное зелье?       — Ты всё ещё не оставила в покое того парня из танцзала? — Шинго удивлённо посмотрел на Минако. — Ну, ты можешь попробовать сделать, как Банни в своё время.       — Это как же? — Минако схватила мальчика за руки. Макото, Мотоки и Сецуна дружно застонали.       — Погадай на жениха, бросив туфельку. И будет тебе счастье, — удивлённо ответил Шинго. Будто её подружки не знали, как Зайчиха до этого общалась с Мамору.       — Шинго, ты прелесть! — Минако чмокнула в щёку мальчика и убежала, крикнув на ходу: — Мако, я отдам тебе деньги чуть позже!       — Что ты наделал! — простонала Макото, уткнувшись лицом в столешницу барной стойки. — Мотоки, твой особый коктейль для успокоения после ссор дашь?       — Да, сейчас, — Фурухата точно понял, что он проклят. Квартира Мамору.       Кенджи стоял перед квартирой и нервничал. Он не знал, как старшая родственница Джибы отнесётся к его просьбе. Глубоко вздохнув, он нажал кнопку дверного звонка.       — Дрянной мальчишка, ты опять балуешься? — Медея распахнула дверь, чуть не сбив мужчину. — О, Кенджи, это вы. Извините. Я думала, опять соседские дети проказничают.       — Добрый день, госпожа Медея, — Кенджи поклонился. — Могу я с вами поговорить?       — Конечно, проходите сразу на кухню, я как раз готовлю соус из кизила и аджики, — за год жизни на земле Медея почти приноровилась быть обычной женщиной.       — Медея, я могу вас попросить кое о чём? — Цукино заёрзал на стуле, расположившись на кухне. Его несколько пугала экспрессивная старшая Мейо, но она была куда понятнее своей дочери. — Мне предстоит длительная командировка в Тайвань, с собой я обязан взять Икуко. Мы решили не брать детей: не хотим прерывать учебный год.       — И вы хотите, чтобы я присмотрела за детьми? Что ж, присмотрю, — Медея активно мешала соус, чтобы он не подгорел.       — Если вам это будет удобно.       — Удобно, — отмахнулась жрица. — Когда вы уезжаете?       — Через неделю.       — Прекрасно. Значит, собирайте спокойно вещи и приготовьте мне комнату.       — Зачем комнату? — удивлённо посмотрел на неё Кенджи.       — А спать я буду на полу в кухне? Нет уж. Если мой племянник фактически живёт у вас, то моя задача будет проста — не довести до греха вашу дочь, кормить вашего сына и проверять уроки, — Медея активно жестикулировала одной рукой. — Моя дочь останется тут, чтобы квартира не пустовала. А мне нужно место, чтобы спать!       — Медея, я всё стеснялся спросить, — мужчина снова заёрзал на стуле. — Какая степень родственных отношений у вас с Мамору? Уж простите, не сильно вы похожи на его тётушку и кузину.       — Я шестиюродная тётя, моя дочь соответственно семиюродная. Кенджи, я же уже рассказывала, — жрица выключила плиту и переставила соус на дальнюю конфорку. — Отец моего мужа приехал воевать в Советский Союз, был пленён, после окончания войны решил остаться в стране, приехал в Грузию, увидел свою будущую жену, да так и остался там. А как случилась эта чёртова перестройка, мы и оказались тут. Да, конечно, хорошо, что Мамору нам родственник, и да, для легализации статуса он нам помог. Но может, уже закроем эту тему? — Медея тоскливо смотрела на будущего тестя Эндимиона.       «Великая Геката, и это главный редактор», — раздражённо думала женщина, пока наливала чай и ставила домашние сладости.       — Пока выпейте чаю, а я переоденусь и поедем, посмотрим комнату.       Пройдя в спальню, Медея упала со стоном на кровать. Голова болела от тугодумства этого человека.       — Я поставил полог тишины, так что нас никто не услышит, — Аполлон лёг рядом, погладив внучку по голове. — Я согласен, что этот год вам с Плутон дался очень тяжело.       — Аполлон, ты как всегда с новостями? — Медея прислонила руку дедушки к своему пылающему лбу. — Что случилось?       — Я заметил в этом мире Чибиусу. Она вышла из Аида и что-то активно ищет. Передашь эту информацию воинам?       — Передам. Геката, как же людям легко пудрить мозги!       — Не ругайся. Лучше возьми при переезде с собой Плутон. Не знаю, что ищет эта безумная девочка, но вряд ли добра.       — Хорошо. Мне надо идти.       — Будьте осторожны.       Аполлон исчез. Полежав ещё немного, Медея принялась переодеваться из домашнего платья в повседневное. День предстоял долгий. Национальная парламентская библиотека.       Чем хорош современный мир, так это тем, что все безумства в одежде и цветах стали если не постоянными, то обыденными и не вызывающими удивления. Примерно так размышляла Чибиуса, замаскировавшаяся под студентку, выписывая информацию о Святом Граале. Сейчас жрица выглядела как некая помесь цыганки, рок-звезды и гламурной дивы. Перечитав ещё раз записи и убедившись, что всё упомянутое в них совсем не похоже на то, что было в сокровищнице родителей в тридцатом веке, жрица отложила тетрадь в сторону и прикрыла глаза, размышляя. Какую книгу она могла упустить? Какую легенду? Ведь было же что-то!       — Молодая девушка интересуется историей и мифологией? Я могу вам помочь, — напротив Чибиусы сел приятный мужчина вид лет тридцати — тридцати пяти, с седыми волосами и серыми глазами. — Какой аспект вам непонятен?       — С чего вы так решили? — она нахмурилась, разглядывая внимательно собеседника.       — Я тоже ищу Святой Грааль, — доверительно сообщил мужчина. — И могу вам в этом помочь.       — Милый, я не ищу дешёвых приключений на одну ночь, для этого найди кого поглупее, — Малышка убрала записи в сумку и схватила в охапку книги. — Извини, мне надо спешить.       Выйдя из здания, она направилась в сторону ближайшего кафе. До безумия хотелось чашку сладкого горячего шоколада и пирог. Желательно лимонный, но подойдёт и то, что будет в меню. Сев за столик и сделав заказ, Чибиуса достала свои записи и принялась их перечитывать.       — Послушайте, я вполне серьёзно говорю, что могу вам помочь, — недавний собеседник сел рядом. — То, что вы выписали, на редкость глупые сказки для детей. Есть более правдивые предания о Граале. Я готов вам помочь в ваших поисках.       — Приятель, — Чибиуса захлопнула ежедневник и раздражённо взглянула в серые глаза. — Я, повторяю, не знакомлюсь и не интересуюсь ничем подобным. Найди кого поглупее. Или я вызову полицию.       — Пожалуйста, выслушайте меня, — мужчина снова начал уговаривать жрицу. — Я знаю, кто вы. Я видел вас и вашу битву с воинами в прошлом году, Астат.       — Человек, — жрица медленно убрала обратно в сумку записи и холодно взглянула на него, — ты понимаешь, что выйдя отсюда, ты можешь умереть? И только от моей фантазии зависит, как. Что ты хочешь от меня? Денег, славы? Я не дам тебе ни того, ни другого. Говори, что тебе нужно и убирайся.       — Позвольте представиться. Меня зовут Соичи Томоэ. Я директор школы «Мюген». И я также, как и вы, ищу Святой Грааль. Я не знаю, да и знать не хочу, зачем он понадобился вам. Но я хочу его заполучить с вашей помощью.       — И что тебе это даст? Давай живее. Мой шоколад стынет.       — Я верну себе утерянное, а вы сделаете то, для чего пришли сюда. Убьёте ли вы воинов, как клялись тогда, в парке, или же обратите мир во тьму. Мне плевать. Помогите мне найти Грааль.       — Человек, я рекомендую тебе меня послушать, — Чибиуса была холодна. Её зрачки стали вертикальными, как у змеи. — Беги отсюда. Беги, пока можешь. И забудь про Грааль. То, что ты хочешь сотворить, заберёт тот бог, который пожелает твоей жертвы. И возьмет даже больше. Забудь и уйди. Живи тихо.       — Астат, — Соичи наклонился и начал шептать в ухо жрице, — я знаю, что вы сделали в прошлом году. Я знаю, кто вы и чья дочь. Неужели вы думаете, что я так легко сдамся? Я видел тогда лишь малую часть богов. Но я обращусь и к ним. Я найду жреца и заставлю его сделать для меня то, что хочу. Как бы вы ни казались жесткой, вы очень мягкий слуга Тьмы. Вы не убили свою подругу. Хотя должны были. Вы ещё можете помочь, а потом умереть. Я же и так мёртв. Согласитесь работать со мной. И я помогу вам.       — Соичи Томоэ, уйди сейчас же, — прошипела жрица. — Не накликай беду. Её не отвратишь так просто.       — Я уйду. Но помните, что я знаю, кто вы. Что будет, если газеты напечатают всю информацию про вас, вашу семью? Настоящую семью. Не думаю, что господин Цукино обрадуется этому. В случае моей смерти или несчастного случая все материалы окажутся у его главного конкурента, благодаря моему доверенному лицу. Подумайте ещё раз. И не пытайтесь меня прикончить стилетом. Это вам не поможет.       — Уйди, — она сжала кулаки. Глаза опасно сузились. — И молись, чтобы всё забыть. Иначе я найду и уничтожу тебя.       — Ухожу. Приятного вам размышления, радужный змей, — Соичи насмешливо поклонился и ушёл. Чибиуса мысленно отслеживала его путь и думала, как лучше выйти из этой ситуации. Храм Хикава.       — Минако, бросать туфлю, чтобы найти себе Аполлона — это абсолютно антинаучный подход, — сказала Ами, поглощая очередной бутерброд. — Ты скорее наживёшь проблем.       — Ами, прекрати! — Мина была недовольна: мчавшись сюда из кафе, она надеялась найти больше понимания и поддержки, а получила нравоучения. — Вы с Рей, значит, можете встречаться, с кем хотите, а я не могу!       — Минако, я ни с кем не встречаюсь! — Рей возмутилась. — С чего ты так решила?       — А с того, что на тебя Ючиро бросает та-а-а-кие взгляды, как и ты на него. Если твой дедушка слепой, то я точно нет, — фыркнула Венера, отобрав у Ами последний бутерброд.       — Не трогай дедушку, — Хино зарычала. — Я же не трогаю твою маму и Артемиса.       — У Арти личная жизнь с Луной в самом разгаре, — неприкрытая зависть так и сквозила в голосе Айно. — Даже у них что-то! А вы мне запрещаете попробовать с туфлей. И ты, Рей, злая, жадничаешь дать мне талисман на привлечение любви. Ами ты его дала.       — Да ничего мне Рей не давала! — Мицуно была возмущена до глубины души. — Мы просто спорим об определении любви с научной точки зрения. И она у него очень хромает.       — Ами! Ты только об учёбе и думаешь, — Минако была обижена до глубины души. — Ами, он хоть симпатичный?       — Минако, — Мицуно покраснела. — Я не хочу об этом говорить. Тебе он всё равно не знаком.       — Но Ами, ты уже год с ним встречаешься и нам его так и не показала!       — Нет, хватит. Ты пришла сюда посплетничать о любви или уроки делать? — начала выговаривать подруге Ами. — Или ты опять будешь списывать у меня всё на контрольных?       — Ами, уроки я и так сделаю, в крайнем случае спишу домашнюю работу у Банни, — легкомысленно махнула рукой та. — Контрольные у тебя или у Банни. Ами, хватит столько учиться, надо же и влюбляться хоть когда-то! Ведь без любви жить – это так скучно!       — Это ещё не самый худший подход, который может быть, — Ючиро поставил поднос с очередной порцией чая и бутербродов со сладостями. — Хуже, если бы Мина пошла к этой скандальной Медее.       — Не подавай глупых идей, Ючиро, — одёрнула Хино прислужника, приобнявшего мико за плечи.       — Ючиро, а как это дедушка Рей оставил вас одних в доме и спокойно уехал на Окинаву в гости? — Минако с подозрением смотрела на парня, вдруг начавшего с повышенным вниманием изучать пол.       — За нами присматривают, ты не волнуйся, — Рей хитро улыбнулась. — Угадай, кто?       — Сразу сдаюсь.       — Жан де ла Форе.       — Нет!       — Да, — Хино расплылась в улыбке. — Он.       — Рей! Ты решила собрать вокруг себя гарем?!       — Просто у Жана подходит срок окончания службы, но он решил остаться тут. И потому арендует у дедушки комнаты. Так что, Минако, не расстраивайся. У меня всё хорошо, — Рей улыбалась, глядя на тёплое сентябрьское солнце. — Спи спокойно и ни о чём не думай.       — Вы обе отвратительны. Не хочу больше с вами сегодня заниматься, — возмущенная блондинка подхватила портфель и направилась к воротам. — И почему я с вами дружу?       — Потому что мы тебя любим. Иди домой, Минако, — Ами тяжело вздохнула. — Я тоже скоро пойду. Только закончу у Рей проект по храмам.       — Какие вы противные! — Айно побежала из храма. Внутри неё клокотала обида.       «Конечно, осень — это пора урожая и любви, — грустно размышляла Минако, пиная по дороге камешки. — Но что делать, если урожай есть, а любви нет?».       На глаза всё время наворачивались слёзы, душа требовала любви, небольшого ведра мороженого, уютного пледа, Артемиса, какой-нибудь мелодрамы (желательно американской или английской) и мужчину своей мечты, шепчущего на ушко разные комплименты, от которых можно краснеть и смущаться, зарываясь сильнее в его объятия.       Пнув несколько сильнее камешек, чем надо, Минако услышала недовольный возглас. Подняв глаза, она увидела свою мечту — Аполлона. Серые глаза, волосы цвета спелой пшеницы, высокий рост.       — Аполлон, это правда ты? — робко спросила Айно. Она готова была расплакаться в любой момент.       — Девушка, вы ошиблись, — молодой человек, лет двадцати на вид, потирал колено. — Я не Аполлон. Меня зовут Харука Тэно.       — О, простите, господин Тэно, — Минако принялась извиняться и кланяться. — Я просто очень задумалась.       — Оно и видно по вам, — буркнул парень. — Вот что, не расстраивайтесь. Каким бы ни был этот ваш Аполлон, он вас точно не стоит. Поверьте на слово.       — Как вы можете! — громко воскликнула от обиды Айно, и по её щекам всё же потекли слёзы. — Да я ради него осилила этого Гесиода! И всю античную литературу! Чтобы было что с ним обсудить!       — Ну конечно, он стоит проведённых бессонных ночей над книгами, — Тэно рассмеялся. — Послушайте, не расстраивайтесь. У всех бывают неудачные дни. Знаете, тут рядом кафе, давайте я угощу вас кофе, вы мне расскажете, кто он такой, этот ваш возлюбленный, и вместе придумаем, что с ним делать. Раз уж вы осилили античную литературу ради него.       — Простите, я не представилась, — Мина поклонилась, утирая влагу с лица. — Меня зовут Минако Айно, я учусь в старшей школе Дзюбан.       — Очень приятно, меня зовут Мичиру Кайо, — мелодичный голос за спиной заставил расплыться в улыбке Харуку и повернуться Минако. — Надеюсь, мне будет позволено помочь советом? Да, любимый мой человек?       — Конечно, дорогая, — парень улыбался, глядя на красавицу с волосами цвета морской волны, голубыми глазами и изящной фигурой. — Кафе недалеко, идёмте, Минако. Мы точно вас не съедим.       Минако подхватили под руки с двух сторон и повели в сторону ближайшего кафе.       Сопротивление оказалось бесполезным.