Jiya jale, jaan jale. Том I

Я больше не знаю — Существую ли я... Белые парусники боятся зимы. Манчестер под дождём... А Ливерпуль покрыт туманом...

Неделю спустя, дом Цукино, седьмое сентября 1994 года       — Нет, нет, НЕТ! — Шинго и Мамору дружно схватились за головы и застонали. — Это неправда, нам это только снится, — парни отчаянно уговаривали себя, что это просто ночной кошмар.       В дом Усаги пришли поселиться Медея и Сецуна. Банни сидела, сжавшись в комок, в кресле, обхватив голову руками. Луна смотрела на двух женщин расширенными от ужаса круглыми глазами.       — Итак, ваши родители уехали в Тайвань, — Медея мрачно улыбалась, потягивая кофе, которым её успели угостить до объявления сенсационной новости. — На год с их разрешения я вместе с дочерью живу здесь и присматриваю за вами. В любом случае мой племянник и так тут поселился. Польза от него тоже будет: отвезти вас на занятия, привезти домой, купить продукты. Ваши родители одобрили. Соответствующие бумаги они подписали.       — Нет, это неправда, — Шинго, как и его сестра, с ужасом посмотрел на Медею. — Это не правда.       — Правда. У них было два пути — оставить вас здесь учиться под присмотром или же забрать с собой в Тайвань. И они выбрали оставить вас здесь. Что ж, раз мы разобрались с этим, теперь поговорим с тобой, Мамору. Ты будешь спать в другой комнате — хватит позорить девочку.       — Медея, — синие глаза парня опасно сузились. — Не настаивайте.       — Или что? — смоляная бровь бывшей жрицы Гекаты вскинулась вверх, а тонкие губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Ну же. Продолжай.       — Шинго, — Сецуна в два шага подошла, схватила мальчика под локоть и тихо прошептала: — Пойдём-ка за бальзамом Мотоки. Он нам сейчас понадобится.       — Ты уверена? Может, лучше останемся? — следуя за Сецуной, мальчик то и дело оглядывался на сестру, выпрямившуюся в кресле как струна и яростно сверкающую голубыми глазами. — Я не хочу оставлять Банни одну.       — Они сейчас поговорят, и после будет всё ясно. Давай быстрее, пока мама не заметила наше отсутствие, — Сецуна быстро обувалась и хватала куртки, пока Шинго завязывал шнурки кроссовок и оглядывался на комнату, в которой воздух от напряжения можно было резать. — Быстрее.       Плутон вытащила мальчика на улицу, когда на весь дом раздалась, судя по тону, весьма бранная тирада на родном языке Медеи. Усаги не менее яростно что-то отвечала на французском. Шинго поёжился и побежал за Сецуной, уже нырнувшей в глубь сквера рядом с домом.       — Сецуна, ваша мама всегда такая? — спросил юноша, нагнав бывшую хранительницу Врат.       — Да, у мамы несколько иные представления о приличиях, — Мейо передёрнула плечами, вспоминая, как пыталась ужиться со жрицей первые недели. — Шинго, давай уже на «ты» перейдём. Я ещё не настолько старая, чтобы ты ко мне обращался как к бабушке.       — Хорошо. Как ты думаешь, что они сейчас обсуждают?       — Скорее всего то, что Банни не должна жить в одной комнате с Мамору, должна думать об учёбе и не прогуливать уроки. Как обычно, — Сецуна улыбнулась. — А Банни при поддержке Мамору отстаивает свою точку зрения. В общем, банальный жизненный процесс.       — Сецуна, может, Мамору и правда лучше вернуться к себе? — неуверенно спросил Шинго.       — Вряд ли он это сделает, — покачала головой женщина. — Скорее, Банни к нему переедет, да и ты вслед за ней. А потом и мама со мной.       — Понятно. То есть в квартиру можно сбегать, когда Медея совсем достанет? — рассмеялся юноша.       — Конечно, — Сецуна улыбнулась, но тут же резко остановилась и спрятала его за своей спиной. — Шинго, стой.       — Что случилось? — Цукино попытался было выглянуть из-за спины Мейо, но тут же услышал то же, что и она: смех, звучащий отовсюду. Противный смех, как в тех фильмах ужасов, которые они иногда смотрели с Мамору, устраивая себе мужские посиделки. Воздух резко похолодел. Юноша поёжился и плотнее запахнул куртку.       — Шинго, — негромко сказала Сецуна, приняв боевую стойку, — когда я скажу, беги изо всех сил обратно домой, к сестре. И скажи всем, что случилось. Они знают, что делать. Ты понял меня?       — Сецуна, — тихо спросил Цукино, — что это?       — Абсолютное зло, которому что-то от нас надо. Шинго, ты понял меня?       — Может, вместе побежим?       — Нет. Делай, что я велю.       — Какой милый мальчик, — мелодичный женский голос заставил Шинго вздрогнуть.— Он так рвётся тебя защищать. Но не сегодня. Отдай мне чистое сердце.       — Нет, — Сецуна напряглась, готовая в любой момент ударить. — Уйди, нечисть.       — Нет так нет, — голос рассмеялся. — Тогда умрите оба. Ваши сердца сослужат хорошую службу нашему господину. Демон Микучи, забери чистое сердце у этого мальчика. А я заберу сердце у этой женщины, — из тени деревьев вышла пугающая, явно враждебно настроенная особа с длинными рыжими волосами, карими глазами и в красном коротком платье с таким декольте, что казалось, ещё немного, и оно просто лопнет на груди хозяйки. — Вперёд.       — Шинго, беги! — Сецуна развернулась и толкнула парня. — БЕГИ!       Отшатнувшись, Цукино развернулся и попытался убежать. Демон, смахивающий на помесь женщины с деревом, тут же возник перед перепуганным юношей.       — Не уйдёшь, — прошипело существо, ударяя мальчика в грудь. — Сердце принадлежит нашему господину.       — ШИНГО!       Мальчик упал. Его глаза застыли с выражением ужаса, а когтистая рука демона выхватила из груди рубиновый кристалл чистого сердца. Ведьма вновь рассмеялась, а Сецуна закричала в ужасе и бросилась к мальчику, лежащему на земле.       — ГЛУБОКОЕ ПОГРУЖЕНИЕ! — волна синего цвета ударила по чудовищу. Сецуна накрыла Шинго собой.       — ТВЕРДЬ, РАЗВЕРНИСЬ! — земля вздрогнула под ногами присутствующих. Сердце выпало из рук демона, и воин с короткими волосами цвета спелой пшеницы подхватил кристалл, ударив демона кулаком, после чего отпрыгнул в сторону. Рыжеволосая что-то прошипела и швырнула заклинание в Сецуну, защищавшую Шинго собственным телом. Плутон вскрикнула от боли в спине и затылке.       — Ты обнаглела, ведьма, — нежный голос воина с волосами цвета морской волны заставил вздрогнуть Сецуну, всё ещё прикрывающую собой Шинго. — Воровать кристаллы у детей — это непорядок.       — Опять вы? — карие глаза сузились, а красивое лицо исказила гримаса злобы. — Отдай мне чистое сердце!       — Тогда попробуй отобрать, — рассмеялась воин с пшеничными волосами. — Нептун, держи кристалл.       — Спасибо, Уран, — морской воин подхватила сердце и отпрыгнула. — Действуй.       — Не смей! — злодейка скрючила пальцы, как хищная птица. — Или я убью эту женщину!       — ТВЕРДЬ, РАЗВЕРЗНИСЬ!       — УМРИТЕ!       Плутон напряглась и попыталась ползком оттащить Шинго в сторону, молясь про себя, чтобы Банни и Мамору успели прийти на помощь, когда услышала такое родное и знакомое:       — Стоять, полиция!       — Чёрт, — рыжеволосая ведьма исчезла.       — Держи обратно сердце, мальчик, — Нептун подошла и опустилась рядом на колени с Шинго, вложив ему кристалл обратно в грудь. — Это не талисман. Прости, красавица, но мне придётся это сделать.       Нептун ударила кулаком в висок Сецуну, и та мгновенно потеряла сознание. Уран коротко усмехнулась, и они вместе с Нептун в два прыжка исчезли из сквера прежде, чем полиция успела их остановить. Центральная больница Токио.       Шинго очнулся от резкой боли в области груди. Сев на постели, он увидел сестру на стуле рядом. Голубые глаза покраснели, под ними залегли глубокие тени, привычные оданго не стояли задорно, а выглядели помятыми и слегка растрёпанными. Франсуа сидел рядом, такой же печальный и скорбный, в простых джинсах и свитере, с забранными в хвост волосами.       — Где Сецуна? — голос юноши был хриплым: язык, казалось, распух настолько, что не то что говорить было тяжело, тяжело даже дышалось.       — Шинго! — Банни, заливаясь слезами, кинулась обнимать брата. — Глупый мальчишка. Зачем ты пошёл через сквер?       — С Сецуной всё хорошо, она в соседней палате, с ней Медея, Юсукэ и Мамору, — Франсуа мягко улыбнулся. — Шинго, сейчас придёт офицер, он запишет твои показания. Ни я, ни Усаги, никуда не уйдём и не оставим тебя одного.       — Зачем пришёл Юсукэ? — мальчик недоуменно смотрел на француза, стараясь мягко высвободиться из объятий старшей сестры, что оказалось весьма проблематичным.       — Ваши родители подписали много бумаг, дабы Медея могла присматривать за вами, и ни у кого не было проблем с законом, — пояснил жрец. — В любом случае, тебя осмотрит доктор и дальше решит, когда тебя выписать. Юсукэ, скажем так, поддержка в вопросах закона и права.       — Я могу отказаться от дачи показаний? — со слабой надеждой спросил Шинго.       — Нет, Сецуна их уже дала. Осталось, чтобы ты рассказал, — Акиро покачал головой. — Вот что, будешь вести себя хорошо, расскажешь всё офицеру, тогда я свожу тебя на студию и ты посмотришь, как мы записываем и озвучиваем некоторые работы Хаяо Миядзаки. Что скажешь?       — Скажу, что польщён, — младший Цукино покраснел.       — Вот и отлично. Тогда я приведу сейчас офицера. Усаги и я будем рядом.       Франсуа вышел в коридор. Банни сильнее прижала к себе Шинго и горячо зашептала ему на ухо:       — Не принимай ни одного лекарства от доктора по имени Соичи Томоэ. Слышишь меня? Выйдем из больницы, я всё объясню. Ты понял меня, Шинго?       — Да, понял, — Шинго удалось наконец-то оттолкнуть сестру. — Зайчиха, с тебя очень много объяснений и лимонный десерт из магазина в придачу!       — Я даже его тебе приготовлю!       — О, ты очнулся, герой, — пожилой офицер полиции рассмеялся, глядя на перепалку старшей сестры с младшим братом. — Расскажешь, что случилось? Это поможет найти тех негодяек, чтобы им было неповадно людей обижать.       — Да, конечно, расскажу, — юноша обречённо вздохнул. — Всё началось с того, что тётушка Медея и Сецуна переехали присматривать за нами, пока папа с мамой в Тайване в командировке. Тётя Медея принялась воспитывать Усаги, та ей отвечала на французском. Сецуна предложила сбежать в кафе «Корона», пока все заняты вопрсом, кто теперь в доме главный. Мы шли через сквер рядом с домом, когда эти ненормальные напали на нас. Меня ударили по голове, я потерял сознание. Что было дальше, не знаю, к сожалению.       — Да, примерно то же рассказала и мисс Мейо, — кивнул офицер. — Вас пытались ограбить, мисс Мейо, учтя свой опыт жизни в России, постаралась вас защитить, но пострадала сама. Какое-то время она проведёт в больнице, пока ей будут лечить спину.       — Я могу увидеть Сецуну? — юноша сжал края тонкого одеяла, стараясь скрыть нервную дрожь в руках.       — Можешь, но чуть позже, сейчас с ней её матушка, госпожа Медея Мейо. В любом случае информацию о ходе расследования вы сможете получить у миссис Мейо или господина Ямада. Лечись и обязательно съешь десерт, приготовленный сестрой, — офицер потрепал Шинго по плечу и направился к выходу. — Удачи тебе, герой.       Дождавшись, когда доктор, о котором сказала Усаги, закончит осмотр, Шинго выдохнул с облегчением. Ему самому были неприятны прикосновения врача. Было в нём что-то слишком мерзкое и неправильное, отчего хотелось залезть в воду и смыть с себя эти ощущения.       — Вы можете одеваться и ехать домой, — доктор Томоэ улыбался. — Если у вас будут какие-то вопросы, вы всегда можете прийти в школу «Мюген». Я её директор. Тут работаю по совместительству.       — Спасибо большое, я подумаю, — Цукино торопливо одевался, зная, что сестра вся извелась в коридоре. — Мне пора, извините, пожалуйста.       — Вот вам лекарство, принимайте обязательно. Желаю вам удачи и скорейшего выздоровления.       Пробормотав какие-то слова, смутно похожие на благодарность, юноша выскочил из палаты, пряча таблетки в кармане джинсов. Прямо напротив дверей стояли Усаги и Франсуа.       — Банни, пойдём к Сецуне, — попросил юноша.       — Нет, пока нельзя. Сецуну ещё приводят в порядок, — Усаги обняла Шинго. — До завтра никого к ней не пустят, кроме Мамо-тяна, Юсукэ и Медеи.       — А завтра мы придём?       — Придём, — Франсуа положил руку на плечо Шинго. — Сейчас мы поедем к нам. Ваша кошка у Минако. Акико и Эжен ждут нас. Мамору или Юсукэ позвонят, как будут новости.       — Конечно, — Шинго поник.       Они направились к выходу. Оставалось переждать ночь, чтобы можно было навестить с утра Сецуну.       Сецуна проснулась глубокой ночью. Случилось самое банальное — ей захотелось в уборную и попить воды. Если последнее было легко осуществимо — рядом стоял стакан, то, чтобы встать с кровати и дойти до туалета, потребовалось некоторое усилие.       «Хорошо, что на ночь все капельницы сняли», — подумала Плутон, идя аккуратно по стенке. Было бы унизительно просить медсестру дать ей утку.       Вернувшись в палату, Мейо легла с облегчением на кровать. Плутон не сомневалась, что Шинго расскажет всю правду Усаги или Франсуа. Или Мамору. Любому, кому он решит. Но точно не полиции. Пришлось играть в дурочку, когда их нашли. Сделать вид, что забыла от волнения японский язык и говорить на греческом, чтобы Медея могла присутствовать и переводить. «Вроде пока всё обошлось», — Сецуна устроилась поудобнее на жёсткой койке. Хотелось почитать книгу или послушать музыку. Но только не спать.       — Вы почему встали? — в палату зашёл её лечащий врач доктор Томоэ. — Что вам было сказано — позвать медсестру, если надо сходить в туалет.       — Я не настолько себя плохо чувствую, — возразила Мейо. — И я не хотела никого напрягать.       — Вы пострадали весьма сильно, — Томоэ нахмурился и взял её за руку, поворачивая внутренней стороной. Большой палец в латексной перчатке скользнул по локтевой ямке. — В любом случае, я вам сделаю укол. И вы сможете поспать. В вашем случае это необходимо.       — Нет, благодарю вас, — Сецуна попыталась вытащить руку из тисков захвата доктора. Его тон ей совсем не понравился. — Я помедитирую и лягу.       — Ну уж нет, ты всё мне расскажешь о Граале, Плутон, — безумная улыбка украсила лицо доктора. — Твои друзья уже дома. Мальчик сам ко мне приведёт сестру. А ты сейчас всё расскажешь.       — Пустите! — Сецуна отчаянно сопротивлялась. Липкий ужас охватил её. — Кто вы такой?! Что вам нужно?!       — Я отвечу на твои вопросы тогда, когда ты ответишь на мои, — совершенно невозмутимым тоном сказал Томоэ, в его руке блеснул шприц.       — Пустите!       — В этом крыле нет никого, кто тебе поможет, — Соичи резким и четким движением ввёл лекарство в вену продолжавшейся трепыхаться Плутон. — С этой сывороткой правды ты расскажешь мне всё. Начинай, моя дорогая.       — Вы ненормальный, — Сецуну скрутил приступ боли.       — Начинай. После я дам тебе лекарство, оно облегчит боль.       Сецуна заплакала. Понимание, что за приступами боли после этого укола она расскажет всё о воинах, жалило сильнее, чем игла и яд, текущий по крови.       — Что ж, пока ты не хочешь говорить. Я вернусь через полчаса. И ты запоёшь как птичка, — Соичи спрятал шприц в карман халата и вышел из палаты.       — Полчаса, моя дорогая. Может, потом мы выпьем кофе вместе, — донесся его голос из-за двери.       Его довольный смех разозлил Сецуну. Надо было быстрее найти Мамору. На худой конец, оставалось окно как выход. И плевать, что она на седьмом этаже. Плевать на всё. Никто не должен знать о воинах.       — Маленькая леди, если вы меня слышите и в вас осталась капля жалости к вашей преданной Сецуне, прошу вас, помогите, — шепнули тонкие губы в темноту угла. — Прошу вас. Спасите.       Нетвёрдой походкой Мейо встала и направилась к двери, но она оказалась заперта. Развернувшись, девушка подошла к окну. Единственному выходу.       — Помогите, Маленькая леди. Аполлон. Кто-нибудь, — пошатываясь, она взобралась на подоконник. — Пожалуйста.       Шаг в пустоту до истечения времени, назначенного этим безумцем, был сделан. Лишь только ветер взметнул вверх гриву тяжёлых тёмно-зелёных волос. Танцевальный зал «Сеньория Танго», вечер.       — Я могу пригласить вашу спутницу на тур? — симпатичный парень поклонился сначала Жану, затем Макото и Ами.       — Которую из двух? — дипломату было весело наблюдать, как парни крутятся вокруг их стола. Макото недоверчиво смотрела исподлобья.       — Спортивную красавицу.       — Мако, дорогая, прекращай хмуриться, состаришься рано, — подколол девушку де ла Форе. — Иди, потанцуй. Мальчика знаю, ноги не отдавит, это точно.       — Уверен? — Кино чувствовала себя неловко, подавая руку парню.       — Уверен, уверен, — закивал активно головой атташе. — Давай, иди уже.       Кино фыркнула и направилась со спутником на танцпол, где уже кружились Мотоки и Рейка, Рей и Ючиро. Ами же весь вечер предпочла сидеть за столом и разговаривать с Жаном.       — Вот теперь мы вдвоём, — Жан достал сигарету и закурил. — Итак, моя дорогая Ами, мой нежный и прекрасный амариллис. Может, потанцуем уже?       — Жан, я уже говорила, что пока не хочу, — Ами нахмурилась.       — Дорогая моя, хотя бы один тур. Пожалуйста, давай потанцуем, — янтарные глаза умоляюще смотрели на девушку. — Пожалуйста, пожалуйста.       — Тогда ведь точно все поймут, что мы вместе, — Ами густо покраснела.       — Дорогая моя, любимая, неужели ты думаешь, что ни одна из твоих подруг не догадалась о том, что ты встречаешься со мной? — Жан поставил подбородок на кулак. Он потушил сигарету и посмотрел внимательно на Ами, готовую сползти от смущения под стол. — Я ставлю сотню франков на то, что Рей поняла всё ещё в тот период, пока мы активно сводили Лапин и Дракона. Ещё сотню ставлю на то, что в последние месяцы поняли Макото, Мотоки и Рейка. Не догадываются только Лапин, Дракон и ваша ветреная звезда Минако. Поэтому у меня только один вопрос — когда ты меня познакомишь с мамой?       — Зачем? — Мицуно испуганно посмотрела на смеющегося Жана. — Зачем знакомить с мамой?       — Ами, у меня самые серьёзные намерения. Я же должен знать, какая у меня будет тёща, — атташе улыбался и с любовью смотрел на синеволосую нимфу напротив. — Ами, перестань, прошу тебя. Давай потанцуем и уже всем расскажем, что встречаемся.       — О, вы тоже тут, — внезапно возле столика возникла Минако и упала на стул. — Не ожидала вас встретить.       — Да, мы тоже тут, — де ла Форе стоило больших усилий не выругаться на так несвоевременно возникшую блондинку. Он достал очередную сигарету. — Ты здесь опять бегаешь за парнями? Или ты с Лапин и Драконом?       — Нет, я здесь с друзьями, — Минако улыбалась. — А вы чего такие кислые? Ты не даёшь Ами читать книжку?       — Что-то вроде того, — уклончиво ответила Мицуно. — Мина, что у тебя за новые друзья?       — Вот как раз и хотела вас с ними познакомить. Кстати, остальные ребята сегодня тут?       — Нет, — Жан потушил сигарету. — Сегодня Медея и Сецуна воспитывают Дракона и Лапин, а Франсуа и Эжен заняты малышом Ренье.       — Жаль, — расстроилась Айно. — О, девочки идут сюда, и Мотоки тоже.       — Ты какими судьбами тут? — спросил Мотоки, помогая рассесться дамам.       — Я тут тоже отдыхаю и танцую. Кстати, совет с туфелькой сработал. Я нашла себе друзей.       — Эм, друзей?       — Харука, Мичиру, идите сюда, — Айно помахала рукой высокому блондину и девушке с волосами цвета морской волны. — Познакомьтесь, это мои друзья, Макото Кино, Ами Мицуно, Рей Хино, Ючиро Кумада, Мотоки Фурухата, Рейка Нисимура, Жан де ла Форе. А это…       — Харука Тэно и Мичиру Кайо, — Ами и Макото, а вместе с ними и Мотоки радостно бросились к паре. — Пожалуйста, можно ваши автографы?       — Autrement dit, vous pouvez vous jeter sur le cou de cette blonde, mais vous ne pouvez pas danser avec moi. Amaryllis, vous êtes cruel , — пробормотал Жан, вставая и предлагая стул Мичиру. — Гарсон, ещё стулья, будьте любезны.       — Не стоит. Мы сейчас заберём Минако и вернёмся за свой столик, — Харука подписал блокноты Мако и Мотоки, пока Мичиру оставляла автограф для Ами. — Как же вас, уважаемый де ла Форе, занесло в этот цветник?       — Я француз, а значит, везде найду красоту, — рассмеялся атташе. — Оставайтесь с нами. Зачем же ходить далеко. Quoi qu'il en soit, je suis resté sans danser avec ma petite amie .       — Идёмте танцевать, — весело воскликнула Минако. — Как раз играет «Амада Мио».       — Идём, идём, — Мичиру подхватила под руку Мину и вышла на танцпол. — Харука, ты с нами?       — Я посижу немного. Иди веселиться, — блондин с любовью посмотрел на девушку в лазурном платье.       — Хорошо. Идёмте все вместе.       — Я тоже посижу, — Рейка сделала глоток коктейля «Феллини»*(1). — Мотоки, потанцуешь с Мако тогда?       — Разумеется. Идёмте же.       Пары ушли обратно на танцпол. Жан тяжело вздохнул и попросил бурбон.       — Have we got in the way? It seems like your date with your girlfriend has been ruined by us , — спросил Тэно, потягивая бурбон вместе с дипломатом.       — Not without it, young man. Not without it , — Жан снова закурил.       Сидящие за столиком наблюдали, как радостно кружатся пары и смеются над шутками друг друга. Для Жана вечер потерял своё очарование. Джаз-клуб «Эдем» Юсукэ Ямада, в это же время.       Астат сидела за барной стойкой в углу и потягивала коктейль. Всё же в возрасте девятисот лет можно было позволить себе некоторые вещи. Хоть ты и выглядишь всего на шестнадцать. Сегодня в клубе не было ни самого владельца, ни пророка с сиреной, ни Банни.       «Иногда и зло может позволить себе расслабиться», — подумала Чибиуса, делая очередной глоток.       Вечер был посвящён музыке из кинофильмов, французскому шансону и авторской песне. Милая певица, нанятая выступать вместо Эжен, выводила нежные ноты «Маленького цветка». Пианист был умел и весел. Вечер обещал быть прекрасным.       Учтя опыт предыдущих соперников воинов, Чибиуса скрыла свою ауру. Ни к чему были разборки. Сейчас жрица наслаждалась пением и думала.       Велев повторить коктейль, Чибиуса стала вслушиваться в такты «Вальса №2» Дмитрия Шостаковича и просто наблюдать за танцующими парами. Счастливые, улыбающиеся, не ведающие печалей и горестей — они кружились под музыку, шутили. По сердцу полоснула тупая ноющая боль. Коктейль лишь на некоторое время унял её.       «Даже Тьма не может заглушить эту часть души, — Чибиуса раздражённо осушила фужер и попросила повторить. — Что ты чувствовал, отец, когда смотрел на этих людей, среди которых не мог никогда находиться? О чём ты думал, когда понял, что не можешь быть как они — весёлой и пустой куклой?»       Какой-то мужчина прислал жрице бутылку белого вина через официанта, но Чибиуса отослала её назад. Вздохнув, она попросила кофе и счёт. Вечер переставал быть прекрасным. Надо было уходить обратно.       — Эту песню я посвящаю всем, кто сегодня один. Надеюсь, что вы найдёте свою любовь, — нежный и мягкий голос вывел жрицу из задумчивости. — Мари Лафоре «Манчестер и Ливерпуль».

Manchester et Liverpool Je me revois flânant le long des rues Au milieu de cette foule Parmi ces milliers d’inconnus Manchester et Liverpool Je m’en allais dans tous les coins perdus En cherchant ce bel amour Que près de toi j’avais connu Je t’aime, je t’aime Que j’aime ta voix Qui me disait: «Je t’aime, je t’aime» Et moi j’y croyais tant et plus Manchester est d’humeur triste Liverpool vient pleurer sur la mer Je ne sais plus si j’existe Les bateaux blancs craignent l’hiver Manchester est sous la pluie Et Liverpool ne se retrouve plus Dans la brume d’aujourd’hui L’amour lui aussi s’est perdu Je t’aime, je t’aime J’écoute ta voix Qui me disait: «Je t’aime, je t’aime» Et je n’y croirai jamais plus.*(2)

      Раздались аплодисменты. Певице и оркестру понесли цветы в сопровождении слов восторга и восхищения, но для жрицы все слилось в невнятный шум.       Рука дрогнула. На стойку упали купюры. Что-то надломилось в душе. Стараясь не выдавать своего состояния, Малышка взяла накидку и вышла из клуба. Вслед доносились такты музыки и нежный голос певицы. Как назло, начал моросить мелкий и противный дождь. Выругавшись, жрица закуталась и направилась быстрым шагом в сторону тёмных переулков, чтобы исчезнуть из района Гиндза.       Сделав шаг во тьму, она вышла не в Аиде, где ожидала.       В неровном свете больничных окон и фонарей лежало изломанное тело Сецуны, содрогающееся от боли. Усмешка исказила губы Чибиусы.       — Зачем ты меня позвала? — Чибиуса подошла к умирающей хранительнице врат Времени. Гравий шуршал под подошвами сапог. — Что ты хочешь?       — Вы пришли, — Мейо слабо улыбнулась. — Маленькая Леди, вы пришли.       — Я повторяю свой вопрос — чего ты хочешь? — Чибиуса присела на корточки. — Зачем ты меня позвала? Проститься?       — Он всё знает, — шепнула Плутон, изгибаясь от приступа. — Этот безумный доктор знает, кто воины и кто вы, Маленькая Леди.       — Доктор? Какой доктор? — удивилась Астат.       — Томоэ, — очередной приступ заставил застонать Мейо. — Он знает, кто воины и вы.       — Бывает, — прохладно ответила жрица. — И что дальше?       — Прошу вас, Маленькая Леди, убейте его, — из гранатовых глаз выкатились кровавые слёзы. — Заберите мою жизнь в качестве платы. Только не допустите разоблачения.       — На что мне твоя жизнь? — пожала плечами Чибиуса. Рубиновые глаза сверкали неясным огнём. — Я хочу большего, Сецуна.       — Всё, что вы пожелаете. Только не допустите разоблачения.       — Ты уверена? — розовые брови приподнялись в некотором удивлении. — Абсолютно?       — Да.       — Что ж, — из пространственного кармана был извлечён верный стилет. — Да будет так. Я возьму свою плату.       Астат выпрямилась. Наряд студентки сменился на облачение жрицы. Зазвенели браслеты на руках.       — Встань и иди со мной, дочь Хроноса, — голос стелился подобно туману, возникающему вокруг. — Я принимаю твою жизнь.       Туман окутал двух женщин. Сецуна издала последний вздох и затихла. Чибиуса растянула губы в холодной и довольной улыбке, после чего обе исчезли. В неровном свете больничных окон и фонарей осталась только лужа крови, постепенно исчезающая под моросящим дождём. Центральная больница Токио.       Соичи стоял возле кровати с маленькой девочкой, опутанной трубками капельниц и приборов жизненного контроля. В свои двенадцать лет она выглядела на восемь. Доктор сжал кулак левой руки в бессильной ярости и злобе.       — Моя маленькая доченька, — мужчина погладил другой рукой девочку по щеке. — Моя девочка, я нашёл средство, чтобы спасти тебя. Я готов на любые жертвы ради того, чтобы вернуть тебя.       — Как мило, — Сатурн появилась напротив доктора. — Ты не сильно торопишься найти Грааль, чтобы вернуть дочь.       — Сатурн, — Соичи вежливо кивнул богине. — Кажется, я нашёл ключ к Граалю. Мне нужно ещё немного времени.       — У тебя его мало, целитель, — богиня склонилась над кроватью, где лежала девочка, похожая на неё. — Мои силы не бесконечны.       — Я знаю.       — Тогда чего ты медлишь? — Сатурн провела рукой по бледной и холодной щеке. — Собери ещё чистых сердец. Я перенаправлю их в тело твоей дочери.       — Как велишь, — голос доктора был тусклым и бесцветным. — Сколько их нужно?       — В два раза больше, чем в прошлый раз, — Сатурн выпрямилась и немигающим взором взглянула на Томоэ. — Как можно более чистые сердца, Соичи.       — Хорошо, — Томоэ стоило больших усилий, чтобы не закричать и не начать бить кулаками о стены. — Я соберу их, Сатурн.       — Прекрасно. Я влила ещё немного энергии, чтобы твоя дочь могла и дальше жить.       — Благодарю тебя, — доктор поклонился.       — Оставляю тебя, чтобы ты мог ещё побыть с дочерью, — Сатурн исчезла также внезапно, как и появилась.       По щекам Соичи потекли слёзы. Сердце резало от осознания, что он сам причина того, что его нежная дочка Хотару лежит сейчас опутанная капельницами и приборами.       — Доктор, — рыжеволосая ведьма с внушительным декольте возникла за спиной Томоэ. — Доктор Томоэ, мы нашли ещё несколько чистых сердец. Возможно, в одном из них есть Грааль.       — Хорошо, — ему стоило больших усилий сохранять ровный тон голоса, — действуй как обычно, Каоринайт. Что делают Мимет и Юджил?       — Готовят нового демона, — ответила ведьма.       — Прекрасно. Прежде чем выпустить его, я сам посмотрю, что можно добавить.       — Хорошо, доктор Томоэ.       — Можешь идти, Каоринайт. Да, приготовь ещё раз сыворотку. Она мне скоро понадобится.       — Разумеется, — ведьма исчезла. Соичи вытер рукавом халата влагу с лица. Он наклонился и поцеловал Хотару в щёку.       — Я скоро вернусь, дочка. Надеюсь, что смогу рассказать тебе хорошие новости.       Соичи развернулся и вышел из палаты.       Томоэ открыл дверь палаты Сецуны. Хранительницы нигде не было. Только окно было распахнуто. Холодный ночной воздух остужал помещение.       — Чёрт, — выругался Соичи. В несколько минут доктор обыскал палату и убедился, что Мейо нигде нет. Выглянув в окно и убедившись в том, что тела нет внизу, Томоэ стукнул от злости кулаком по подоконнику.       — Чёрт! Проклятье!       Соичи бежал в сторону ординаторской, где сейчас находился Мамору. Если он не привлечёт Джибу, то грош цена его планам.       — Джиба! — Томоэ распахнул дверь и крикнул парню, пившему кофе в компании Медеи, оставшейся на ночь вместе с Юсукэ в больнице. — Скорее, Мейо пропала!       — Что вы такое говорите? — Медея медленно отставила чашку с кофе. — Где моя дочь?       — Доктор, вы уверены? Возможно, она просто вышла из палаты, — Мамору убрал в сторону кружку. — Вы всё осмотрели?       — Разумеется, — Соичи был раздражён. — Да пошевеливайся же, студент! То, что ты больше не мой интерн, ещё не значит, что ты всё знаешь. Вряд ли такому учат во французской стороне, где ты сейчас проходишь практику. У вас, наверное, не теряются пациенты.       — Конечно, идёмте искать, — Мамору встал, стараясь не поругаться с профессором Томоэ, у которого в недалёком будущем предстояло защищать диплом. Сарказм доктора раздражал. Да и куда могла уйти Сецуна? Если бы домой, то Усако уже написала бы об этом.       Оставив Юсукэ и Медею в ординаторской, Мамору и Соичи принялись обыскивать все места рядом с палатой. Памятуя о травме спины, они надеялись, что Сецуна просто потеряла сознание где-то поблизости.       — Доктор Томоэ, мы уже всё обыскали, — Мамору стоял на лестнице рядом с Соичи. — Может, Сецуна вернулась в палату? Или ушла на улицу? Давайте вызовем полицию.       — Ты в своём уме, студент? — Томоэ раздражённо ударил кулаком по стене. — Ты хоть представляешь, что будет, когда полиция узнает, что пропала пациентка? Ты ещё с этим не сталкивался. Пошли, проверим твою версию, может, действительно вернулась обратно в палату после прогулки.       Уже на подходе к палате они увидели Медею, смотрящую странным взглядом внутрь комнаты. Юсукэ стоял, прислонившись спиной к стене со скрещёнными на груди руками, и наблюдал за коридором, по которому шли Мамору и Соичи.       — А, вы вернулись, — поприветствовал композитор врачей. — Ваша потеряшка просто спала всё это время, а вы устроили такой переполох.       — Что? Но я же видел, что её не было в палате! — Томоэ раздражённо вырвался вперёд, оттолкнув грубо царевну, и увидел, что на кровати под одеялом действительно лежала Сецуна и спала.       — Доктор Томоэ, сколько вы уже на дежурстве? — спросил Мамору. — Вторые или третьи сутки?       — Какая разница? — зло отозвался Соичи.       — Такая, что вы переутомились, — Юсукэ зашёл в палату и вывел врача. — Вам надо поспать. Мамору подежурит вместо вас. Идите в комнату отдыха.       — Разумеется, — плечи доктора обмякли под пальцами Ямады. — Вы правы. Я уже третьи сутки на ногах.       — Я вас провожу. Мамору и госпожа Медея останутся тут. Вам надо поспать, доктор.       Рубиновые глаза наблюдали из тёмного угла за уходом композитора и врача. Астат улыбалась и ждала дальнейшего развития событий.       Особняк Ямада.       Суматоха, вызванная приездом Франсуа, Банни и Шинго, уже улеглась. Убедившись, что мальчик действительно цел, Акико, Эжен и Яцухи дружно принялись кормить, обнимать и целовать младшего Цукино. С трудом вырвавшись, Шинго поспешил обратно к старшей сестре, которая уложила его в отведенной ей комнате, где он мгновенно уснул.       Сейчас Усаги и Франсуа сидели в кабинете последнего, пили чай и разговаривали о том, что им рассказал Шинго по дороге в особняк.       — Ты думаешь, принцесса, что это происки твоей дочери? — Франсуа закурил.       — Нет, это не она, я абсолютно уверена, — Банни стиснула кружку с чаем. — Это не Чибиуса.       — А кто тогда? Других претендентов на роль главных злодеев нет.       — Есть, — тихо ответила Уса. — Но мою догадку подтвердить нечем, кроме интуиции. Я не могу объяснить это логически.       — Попробуй озвучить, — Франсуа сделал глубокую затяжку. — А там уже решим, правда ли это.       — Доктор Томоэ.       — Доктор? — брови пророка удивлённо взлетели вверх.       — Да, — Банни отставила чашку в сторону. — Доктор Томоэ. Пока Шинго был без сознания, я успела расспросить медсестёр о враче. Они сказали, что его дочь безнадёжно больна и прикована к постели в отделении реанимации. Чем это не повод искать средство для спасения любой ценой?       — Ты думаешь, что он может пытаться найти какое-то средство, нападая на людей? Или же заключил договор с кем-то? — Акиро стряхнул пепел, внимательно глядя на принцессу, под глазами которой залегли тени.       — Он заключил договор с могущественными злыми силами, я более чем уверена. Просто нет доказательств. Но это точно не Чибиуса.       — Почему?       — Я бы поняла, если бы она напала. Знаешь, сегодня у нас был неприятный разговор с Медеей. Да и день в целом. Наверное, я уже просто несу глупости от усталости, — неловко улыбнулась принцесса.       — В любом случае соберём всю информацию, какую сможем, — утешил её француз. — Пока тебе тоже надо поспать. Ляжешь в комнате крестницы?       — Да.       — Иди спать, Серенити. Девочкам я сам напишу о нападении.       Усаги устало потёрла лицо и уже встала, когда внезапно услышала в кабинете перезвон браслетов.       — Eh bien. La princesse et son sujet assis et boire du thé tandis que le prince sauve le gardien. Je n'interférerai pas? — Астат вошла в кабинет. — Давно не виделись.       — Чибиуса, — голубые глаза Банни удивленно распахнулись. — Милая, это правда ты?       — Нет, призрак в ночи. Франсуа, — жрица подошла и села в кресло, в котором минуту назад сидела Усаги.       — Маленькая принцесса, — Акиро кивнул. — Что вас сюда привело?       — Несколько дел. Во-первых, вернуть некоторые вещи, — родовой кинжал Франсуа лёг перед ним на стол. — Во-вторых, у нас у всех большая проблема.       — И какая же? — пророк бережно взял в руки оружие.       — Те, кто сегодня напали на Плутон и Шинго, знают, кто такая Сейлор Мун и воины, — Астат с удовольствием наблюдала за ужасом на лицах собеседников. — Я не смогла узнать, кому это нужно. В любом случае, о нас никто не должен знать. Это непреложная истина.       — Разумеется, — Франсуа просчитывал в уме события последнего года. — Вы пришли только по этой причине?       — Да, разумеется. Такие вещи не передаются через гонцов.       — Чибиуса, останься, прошу тебя, — тихо попросила Банни, протягивая руку дочери. — Давай поговорим.       — Больше нам говорить не о чем, — относительно дружелюбный тон беседы сменился на резкий. — Я и так сказала вам достаточно.       — И за это мы очень благодарны, — вмешался Франсуа, велев знаком Усаги замолчать. — Мы можем сделать что-то для вас?       — Нет. Ничего не нужно, — на лицо жрицы вернулась любезная улыбка. — Мне пора.       Астат исчезла, лишь в воздухе остался тяжёлый запах духов с нотами имбиря, лилий и лаванды.       Усаги заплакала, а Франсуа достал очередную сигарету и задумался о том, какое количество крови уже обагрило руки этого ребёнка. Даже все ароматы Аравии не смоют пятна с этих рук*(3).