Даже через сотни жизней

- К-как нашел? – обалдело произнес Чен Юй, все еще не воспринявший тот факт, что вещи из прошлого все же всплыли. - Моя девушка сказала, - мягко произнес Гу Вей. – У них в оркестре один из музыкантов был в Нанкине и ему там показали эти ноты. - У тебя есть девушка? – вопрос выскочил из Чен Юя машинально – Гу Вей видел это. - Есть, - усмехнулся он. – А у тебя разве нет? Чэн Юй неопределенно пожал плечом – и понимай как знаешь. - И что ты думаешь делать? – спросил он независимым тоном. Словно захлопнулся, застегнулся на все пуговицы, и теперь не поймешь, что он чувствует и о чем думает. – С вещами, в смысле. - Ничего, - ответил Гу Вей. – А что мы должны делать? Они в музее, вот пусть там и остаются. А ты что, хотел музей ограбить? На ошеломленное лицо Чен Юя было приятно смотреть. В прошлом он не был столь богат на мимику, но теперь наблюдать за ним доставляло истинное удовольствие. - Почему сразу грабить, - возмутился Чен Юй, но через мгновение все понял и ткнул локтем Гу Вея в бок. – Ты! Ты опять за свое! И сотни лет тебя не исправят! - Ой, ладно, ладно! – Гу Вей поднял руки вверх, словно сдаваясь, стараясь не засмеяться. Вся эта ситуация веселила его и поднимала настроение. – У меня скоро следующая операция, уж извини. К твоему брату я еще зайду сегодня, посмотрю, как он. - Я тебе позвоню вечером, - Чен Юй сразу как-то подобрался и посерьезнел. – Больше не пропаду. Пока. - Надеюсь на это, - вслед удаляющемуся Чен Юю произнес Гу Вей и отправился обратно в операционную. День пролетел совершенно обычно. Плановые операции, рутина с заполнением документов, выслушивание нотаций от доктора Шияна, пациенты. Чэн Хай Куань уже переписывался с кем-то в телефоне, когда Гу Вей зашел к нему. Заметив вошедшего, Хай Куань сразу отложил телефон, попытался сесть, но только поморщился. - Лежи, тебе необязательно сейчас вставать, - мягко произнес Гу Вей, подходя к кровати и глядя в планшет, где были отображены последние сведения о самочувствии пациента. – Завтра уже можешь ходить по коридору. - А когда вы меня выпишете? – Хай Куань смотрел упрямо, в нем совершенно не было той кротости, которой обладал Первый Нефрит. – Менеджер недоволен, что я пропущу съемки клипа. - Через пару дней, я думаю, - произнес Гу Вей, выключая экран и глядя на Хай Куаня. С осветленными волосами и короткой прической он выглядел забавно, и ничто в его облике не напоминало старшего брата Лань Ван Цзи. - Легкие нагрузки не раньше, чем через неделю, когда все подживет и снимут швы. Серьезные нагрузки и тренажеры через три месяца, не раньше. - У нас только танцы, - Хай Куань почему-то смутился. – Но шрам же останется, да? Его же потом можно будет как-то удалить? - Конечно, отчего же нет? – улыбнулся Гу Вей, присаживаясь на стул. – Шрам будет маленький и почти незаметный, со временем, конечно. Потом просто посоветуешься с пластическим хирургом, возможно, что тебе просто подшлифуют поверхность и все. - А вы скажете мне, - глаза Хай Куаня вдруг заблестели любопытством, - откуда вы знаете моего брата? Он немного не любит людей, и круг его общения довольно ограничен. А вы – такая яркая личность. Гу Вей с трудом сдержал смех. - С чего ты взял, что я – яркая личность? – улыбаясь, спросил он. Похоже, брат Чэн Юя непосредственный и любопытный до невозможности. Сейчас было совсем легко разделять того брата Лань Ван Цзи, и этого братишку Чэн Юя. Даже если и душа была одна и та же. - Ну как же, - Хай Куань подсунул ладонь под голову и улыбнулся в ответ. – Я про вас уже навел справки. Вы были самым лучшим студентом в университете, и сюда вас взяли из-за таланта. И здесь вы считаетесь лучшим. - И кто тебе такое сказал-то, - удивленно произнес Гу Вей, удивляясь такой лестной характеристике. – Медсестра наболтала? - Пфе, стал бы я спрашивать медсестер? – фыркнул Хай Куань. – Я спросил у заведующего отделением! Ведь он знает о вас больше всех. И он мне рассказал, что вы – лучший в клинике, как специалист. Все ясно. Подросток попросту выспросил всю информацию у Шияна. Однако, откровения заведующего стали для Гу Вея новостью. Впрочем, может, просто Шиян не стал разочаровывать пациента, и представил все именно в нужном свете. - Так как вы с братом познакомились? – вкрадчиво спросил Хай Куань. – Он у вас лежал, да? Он никогда не рассказывает, когда попадает в больницу. В прошлом году мы полгода не знали, что его подстрелили, представляете? Это потом я увидел у него след от пули. Вы его лечили? - Нет, пока не доводилось, - ответил Гу Вей. А Чэн Юй тот еще скрытник и молчун. – А познакомились тут, в клинике, когда он сопровождал преступника, который подорвал себя в метро. - Вы вылечили преступника? – идеальные брови Хай Куаня взлетели вверх. - Нет, он умер, слишком обширные поражения, - пожал плечами Гу Вей. Не говорить же ему, что они с Чен Юем знакомы две тысячи лет? – Для врача не имеет значения, чем занимается человек. Для врача пациент – это пациент. И он обязан его вылечить, если это в его силах. Ведь ты тоже выступаешь перед разными людьми. - Ну да, - Хай Куань выглядел сконфуженным только на мгновение. – И вы из-за этого преступника подружились с моим братом? Вот так просто? - Ну, вот так просто, - усмехнулся Гу Вей. – Ты разочарован? - Трудно вам, наверное, - Хай Куань подтянул одеяло повыше, скосил глаза на тумбочку, где стоял пустой стакан. – Пить хочется. - Через двадцать минут тебе дадут воды, - успокоил его Гу Вей. – Сегодня придется потерпеть. - Да мне уже рассказали, - поморщился Хай Куань, перебирая пальцами одеяло. – И все-таки вы мне чего-то не рассказали. Брат вообще никогда не подпускает к себе посторонних людей. У него даже девушки нет, представляете? Клеилась к нему одна, долго ходила, и так пыталась и этак. Я потом узнал, что она дочка какого-то криминала. А он то на дежурство, то в командировку, то на стажировку. Ну она и отстала. Или может потому, что ее отца посадили, я не знаю. А у вас есть девушка? - Есть, - Гу Вей удивлялся такой непосредственности подростка. Его еще никто так дотошно не допрашивал, по крайней мере в этой жизни. – Она музыкант, на виолончели играет, в Национальном оркестре. - Ничего себе! – Хай Куань оживился. – А вы играете на чем-нибудь? - На флейте, - ответил Гу Вейи про себя фыркнул - в этой жизни в руки не брал ни одного духового инструмента. – Гитара еще, фортепиано, ходил несколько лет в музыкальную школу. - Ух ты, - восхитился Хай Куань. – Да вы не только в медицине талант! - Нет, музыка – это просто хобби, - Гу Вей поднялся. – Отдыхай, а мне пора заканчивать смену. - А вы завтра зайдете? – Хай Куань приподнялся на кровати. – Мне было интересно с вами поговорить. - Зайду, - пообещал Гу Вей и вышел. Какой непосредственный подросток! Все ему расскажи. Пусть в этой жизни у Хай Куаня будет все хорошо. Гу Вей заметил, что улыбается. Чэн Юй позвонил поздно вечером, когда Гу Вей уже готовился ко сну – читал в гостиной новую статью чешского хирурга. Статья была интересной, и поэтому он не сразу услышал, как поставленный на вибро телефон жужжит где-то в недрах заваленного бумагами и книгами стола. Еле откопав телефон, Гу Вей увидел на экране незнакомый номер, но ответил на звонок, не сразу сообразив, что это может быть Чэн Юй. - Не разбудил? – голос Чен Юя был прохладным и ровным. Как раньше. - Нет, я читал, - ответил Гу Вей, складывая книги в одну стопку, бумаги – в другую. – Просто телефон не сразу нашел. - Ясно, - Чэн Юй немного помолчал и продолжил: - Чем ты обаял моего брата? Он о тебе болтал весь вечер. - Да ничем особо, - усмехнулся Гу Вей. – Просто зашел проверить его состояние, и мы немного поговорили, вот и все. Твой брат выспросил обо мне все сведения у моего начальника. Я и не знал, что настолько талантлив и представляю ценность для клиники. - Тебя третирует начальник? – удивился Чэн Юй. - Не то чтобы третирует, - Гу Вей вернулся на диван, откинулся на спинку и закрыл глаза. – Просто мне иногда кажется, что он – воплощение госпожи Юй, которая меня терпеть не могла. Но к счастью, это не она, так что не увсе так плохо. А твоему брату было очень интересно как же мы познакомились. Я сказал правду, но, похоже, он не поверил. - К-какую правду ты сказал? – напряжение в голосе Чен Юя было настолько явным, что Гу Вей фыркнул в трубку. - Сам-то как думаешь? – насмешливо сказал он. – Что ты привез преступника при смерти ко мне. Так и познакомились. - Прости, - облегченный вздох был почти материальным. – Я просто замотался с этим делом с душами, с подсказками. Я поверял Незнайку и его брата. Так вот, там – все чисто. Обычные граждане, никакого криминала. Ты не поверишь, чем занимается Незнайка сейчас. - Антиквар? – попытался угадать Гу Вей. – Женат? - Нет, не антиквар, - еле слышно хмыкнул в трубку Чэн Юй, и Гу Вей почему-то представил, что тот сидит на работе, на дежурстве, вытянув свои длинные ноги под стол и пытаясь удобнее устроиться на мерзком казенном стуле. – У него сеть цветочных магазинов, в одном из которых он работает сам. Родители живут под Нанкином. Брат живет с ним, готовится к поступлению в университет, спортсмен. И, похоже ему ужасно не нравится бизнес брата. - Характер остался тот же, - усмехнулся Гу Вей. – У обоих. Стой, так это им принадлежит Лай Тай? - Конечно, - тихий смешок, от которого по коже поползли мурашки. – Ты ведь покупал там цветы своей девушке. - Я и подумать не мог… - потрясенно произнес Гу Вей. – Ну надо же. - И он не помнит нас, я заходил к нему в магазин – никаких намеков на то,что он меня узнал. Я снова зашел в тупик. - Может бросим это дело? – поинтересовался Гу Вей, черкая в блокноте пометки. Он совершенно не представлял, что делать дальше. И нужно ли. – Никого не убили и не расчленили, духи не захватывают чужие тела, все тихо и мирно. - Я бы с удовольствием, - почему-то на тон ниже произнес Чэн Юй, и Гу Вей плотнее прижал телефон к уху, чтобы расслышать все слова, которые он говорил. – Только вот жертвы уже есть. Тот самый взрыв, познакомивший нас – не случайность. Человек, который взорвал себя в метро не планировал ничего взрывать. Он не состоял ни в каких организациях, его социальные сети чисты, в квартире не обнаужили никаких записей, даже о том, как создать взрывчатку. Вообще ничего. Словно он вдруг стал одержимым, как тогда, понимаешь? И я не уверен, что если мы бросим это все, таких же взрывов не последует снова.