Даже через сотни жизней

Дежурство окончилось плохо: один из тяжелых пациентов все-таки умер в реанимации. Гу Вей выслушал от доктора Шияна все, что тот о нем думает, и заметил, что язвительные реплики завотделением не производят на него того эффекта, что раньше. Раздражаться не хотелось категорически, хотя на душе было муторно. У пациента были все шансы выжить, но он почему-то не смог. Вопрос в том, почему. Его ли это ошибка? - Вы правы, - Гу Вей помассировал переносицу – спать хотелось невыносимо. – Если это моя вина, я напишу заявление об уходе. Доктор Шиян резко прервал свою изобличительную речь и посмотрел на Гу Вея так, словно впервые увидел. Похоже, он не ожидал такой реакции. - Иди домой, - произнес завотделением совершенно спокойным тоном, как будто до этого не распекал подчиненного на все лады. – Поговорим, когда придет отчет от паталогоанатома. Гу Вей направился в ординаторскую. Надо было сдать истории болезни – какие-то в архив, какие-то сменщику. Проделывая привычную работу, Гу Вей хотел только одного – спать. Ясное дело, что сегодня никакого разговора с Чэн Юем не получится. Он написал Линь Сяо, что будет недоступен до вечера и получил в ответ кучу смайликов с пожеланиями хорошо отдохнуть. До дома доехал на последних крупицах самообладания и залившись кофе. В квартиру поднимался в каком-то тумане, недоумевая, почему же так вымотан: ведь много раз приходилось не спать сутками. В сон провалился почти моментально, едва донеся голову до подушки. Мелодия звучала тихо, почти неслышно. Вей Ин завершил умиротворяющую мелодию и опустил флейту, подставляя лицо лунному свету. Легкое прикосновение к плечу он ощутил до того, как опустилась ладонь. - Надо было сказать мне, - услышал он родной голос и обернулся. Лань Чжань смотрел на него с такой нежностью и любовью, что стало неловко. Такие взгляды он позволял себе только тогда, когда никто не видит. - Я в порядке, - Вей Ин улыбнулся, наблюдая за отсветами лунного света в глазах Лань Чжаня и отблески на черных гладких волосах. – Просто захотелось что-нибудь сыграть. - Но ты опять не спишь ночью, - Лань Чжань сделал шаг и заключил его в объятия со спины, словно укутывая в свое спокойствие. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. - Я очень счастлив! – заверил его Вей Ин, прикрывая своими ладонями изящные кисти рук Лянь Чжаня и испытывая при этом щемящую нежность. Хотелось целовать эти руки, одинаково уверенно держащие меч и легко ласкающие струны гуциня. И самого Вей Ина. – Что бы там не пыхтели завистники, мне вполне хорошо с тобой. - Тебя кто-то обидел? – Лань Чжань сразу насторожился. «Ну кто меня за язык тянул?» - с неудовольствием укорил себя Вей Ин. Лань Чжань относился ко всем попыткам их разлучить очень остро, и Вей Ин его понимал. А потому поспешил уверить, что никто ничего гадостного ему не говорил. По крайней мере сегодня. Конечно, люди приняли их связь с трудом. Попытки их разлучить неоднократно были и будут, в этом Вей Ин был уверен. - Я тебя никому не отдам, - поцелуй в шею был горяч и заставил кровь моментально вскипеть в жилах. – Даже через сотни жизней я тебя отыщу, клянусь. Гу Вей открыл глаза. Сны. Опять сны. Ну хоть не кошмары, и то хорошо. За окном опускались сумерки, на телефоне светились сообщения. Вставать не хотелось, однако голод не дал разлеживаться. Привести себя в порядок и одеться не заняло много времени. В сообщениях Гу Вей прочел приглашение от Линь Сяо поужинать и немедленно ответил. От Чэн Юя ничего не было, вероятно, он был очень занят. Пока он собирался на свидание, то думал о том, что нравы нисколько не изменились за две тысячи лет. Да, однополые союзы допускались, но не одобрялись. Тогда они не скрывались – об их связи не знал только ленивый. Но осуждали их до самого конца и перемывали косточки при каждом удобном случае. Он купил для Линь Сяо набор дорогого шоколада, который она обожала, и поспешил в кафе. Линь Сяо уже ждала его, сидя за дальним столиком и задумчиво покручивала на пальце локон своих волос. - Великолепно выглядишь, - вполне искренне восхитился Гу Вей, целуя улыбающуюся девушку в щечку. – Давно ждешь? - Только пришла, - вернув поцелуй, произнесла Линь Сяо. – Даже не успела ничего заказать, как ты уже здесь! Официант принес им меню, заказ был сделан. Потом Линь Сяо сказала про подарки и Гу Вею досталась миниатюрная Эйфелева башня, тонкой работы. Вероятно, Линь Сяо купила ее не на уличной распродаже. - У тебя тонкий вкус, - похвалил ее Гу Вей, передав ей пакет с шоколадом. Она улыбнулась, принимая презент. - Спасибо, ты такой внимательный, - одна из конфеток была немедленно съедена. – Уммм, вкусняшка! Ты знаешь, во Франции мне не хватало нашей еды. Я немного прочла про их национальную кухню, - она смешно поморщила носик. – Ну то, что они великолепные пиарщики, я поняла! Превратить еду бедняков и нищих в тренд – это уметь надо. Хотя пирожные мне очень понравились! Гу Вей помнил, как впервые попробовал устрицы – было похоже на сопли с лимоном, а потому был ужасно разочарован. - Расскажи, как прошел концерт, - попросил он. И пока Сяо рассказывала о гастролях, потихоньку думал о своем. Он привык так делать: говорить о концертах, музыке и гастролях Сяо могла часами, а Гу Вей просто отдыхал рядом с ней. Но через какое-то время ему пришлось отвлечься о своих мыслей: - И вот такую мелодию нам сыграл Линь И, представляешь? Он сказал, что она его умиротворяет. - Повтори, пожалуйста, какую мелодию? - Ой, не говори, что не запомнил! У тебя ведь абсолютный слух, – Сяо посмотрела на него приворно строго. – Ну вот эту, - и она напела хорошо знакомую мелодию. Он только днем во сне играл ее на флейте. И две тысячи лет назад он ее прекрасно знал. И знает сейчас. Но вот откуда известна эта мелодия какому-то музыканту?! - И откуда он знает эту мелодию? – слегка ошеломленно произнес Гу Вей. - Она старинная, - пояснила Сяо. – В Нанкине в архивах нашли несколько свитков с древними нотами. – По-моему очень красиво. - Еще бы, - согласился с ней все еще не пришедший в себя Гу Вей. – А другие мелодии там были? - Наверное, - пожала плечиком Сяо. – Но эта самая красивая. Как думаешь, на чем лучше ее следует играть? - Гуцинь и флейта, - не задумываясь ответил Гу Вей. Казалось, что он и сейчас смог бы ее сыграть, хотя в этой жизни ни разу не брал в руки флейту. – Ты хочешь ее играть? - Почему нет? – Сяо улыбнулась. – Ты ведь в меня веришь? - Никогда даже не сомневался, - Гу Вей погладил ее по тонким пальцам, улыбнувшись. – Уж если ты возьмешься, то обязательно доведешь до совершенства. Со свидания Гу Вей шел в растрепанных чувствах. Ему надо было сообщить обо всем Чэн Юю, но тот даже сообщения не прислал. И как его искать? Мелодия была та самая, Сяо напела ее достаточно точно, почти со всеми нюансами. Другое дело, что без воздействия духовной силы это действительно просто красивая мелодия. Кто же и зачем так вовремя раскопал девние свитки? И специально дал заглянуть в них музыканту из оркестра, в котором состоит Сяо, точно зная, что она расскажет об этой мелодии именно ему? Гу Вей потряс головой. Так и свихнуться недолго. Но, как говорится, если у вас паранойя, то это не значит, что за вами никто не следит. Но Нанкин? Впрочем, климат за две тысячи лет изменился, ландшафт изменился – теперь Гу Вей ни за что бы не нашел тех мест. А рукописи вполне могли пылиться в архивах разных городов. И не только рукописи! Нужно посмотреть по музеям, в интернете ведь полно фотографий! И почему он не додумался до этого раньше? Искал упоминания об Орденах, не подумав о том, что эта информация скорее всего известна узким специалистам, а он не историк. Войн в стране было столько, что небольшую кучку орденов могли запросто снести так, что от них мало что осталось. Он же не изучал историю настолько глубоко. Дома Гу Вей кинулся к ноутбуку. Вопиюще проигнорировал новые статьи по хирургии и новости фармацевтики, углубился в поиск. В Нанкине действительно выставили на всеобщее обозрение рукописи с нотами – даты ставились правильные, а вот принадлежность была под вопросом. Листы пергамента потемнели от времени, но Гу Вей до боли стиснул мышку, глядя на знакомые знаки. В сопроводительном тексте говорилось, что таких нот было еще несколько десятков. Гу Вей пролистал фотографии – все эти мелодии он знал. Умиротворение, расспрос, упокоение, связывание, ловушка – все те, которые помогали в прошлом упокаивать мертвых. Сейчас мертвые редко буянят, и упокаивают их другими способами, более быстрыми и действенными. Да и нечисть почти совсем вывелась – научно-технический прогресс не оставил тварям ни единого шанса. Больше ничего в этом музее Гу Вей не нашел. Если что-то и было - то хранилось в запасниках, и добраться до этого было крайне сложно. В Национальном музее Гу Вей бывал и не раз. Их возили в школе, он ходил с Линь Сяо, ходил один. Его всегда завораживала эта огромная сокровищница истории, и он бы проводил там целые дни, если бы было время. Вот и сейчас он лихорадочно листал фотографии экспозиций. Он точно знал, что они жили до Периода Враждующих царств, поэтому искать надо где-то в тех экспозициях. Но ничего не нашел. Зато когда полез в экспозиции периода первого императора Цинь Шихуанди, то чуть не заорал от восторга. Его меч «Суй Бянь», висел на манекене воина, входившего в охрану вельможи той эпохи. Ножны стерлись от времени, но свой меч Гу Вей узнал бы и из миллиона других мечей. Гу Вей смотрел на фотографию меча и понимал, что ничего не чувствует. Да, Суй Бянь оставался с ним до самого конца, хотя пользоваться им было почти невозможно. Цзян Чен отказался взять его себе в категоричной форме – попросту послал Вей У Сяня. Ему вовсе не хотелось взять Суй Бянь в руки опять. А еще он сильно сомневался, что сможет прикоснуться к Ченьцин, если вдруг она найдется. Все же прошлое – это прошлое. А он – это он, Гу Вей, а вовсе не Вей У Сянь. Он посмотрел еще по оружию с бьющимся сердцем, но ничего знакомого не нашел. Хотя по идее мечи клана Лань и Цзинь были настоящими произведениями искусства и достойны были находиться в главном музее страны. Затем он зачем-то полез смотреть безделушки и увидел целую коллекцию вееров – очень знакомых вееров. Надписи гласили, что их передал в музей коллекционер Ю Мин из Америки, и произошло это в пятидесятых годах – значит, это просто совпадение. Странно, очень странно. Но теперь ему стало ясно, что в музей надо идти снова. Может, он найдет что-то еще из своего прошлого. Вряд ли разгадку, это было бы слишком просто. Но намеков он уже получил множество. Он вбил в поисковик «древние флейты», внутренне замирая. Флейт было великое множество: бамбуковые, тростниковые, деревянные, но именно его Ченьцин так и не появилось. Впрочем, Лебин Лань Сиченя он тоже не нашел. И выдохнул с облегчением – прошлое давило, не давало расслабиться. Был еще один вариант – его Ченьцин сожгли, чтобы и памяти о нем не оставалось. Гу Вей усмехнулся – да, он был не самым послушным гражданином. Это сейчас можно быть любым, более индивидуальным, более талантливым и разносторонним. Гу Вей решительно закрыл поисковую страницу и углубился в пучины медицинских статей. Чен Юй не звонил, и Гу Вей с облегчением погрузился в работу – пока даже сны не беспокоили. И пусть их, может быть прошлое все-таки отпустит его? Гу Вей дежурил в клинике, покорно выслушивал нелестные экзерсисы доктора Шияна, встречался с Линь Сяо, строя планы на отпуск. Хотелось поехать к морю, походить по берегу, вдыхая солоноватый свежий запах, просто отрешившись от всего мира. Может быть, они все-таки ошиблись, и то, что они вспомнили прошлое – просто совпадение? Вот и это утро ничем не отличалось от остальных. Пока в операционную ему не вкатили каталку с пациентом – мальчишкой лет пятнадцати. И Гу Вей узнал его сразу. Юный Лань Сичень выглядел забавно, даже трогательно, если бы не разбитые костяшки на правой руке. Гу Вей обернулся на окно – в коридоре маячил бледный Чен Юй. - Пациент 15 лет, острый аппендицит, подозрение на перитонит, - отчитался очередной интерн, принесший документы. – Доктор Шиян сказал, что я могу присутствовать. - Крючки держал раньше? – бросил Гу Вей, прикасаясь к обнаженному животу перепуганного пациента и впитывая в себя его состояние. – Перитонита пока нет, успеем. - Нет, - мотнул вихрастой головой интерн. – Я второй день. «То-то я его не помню» , - подумал Гу Вей, проглядывая карту пациента. Так, имя Чен Хай Куань – ух ты, тогда почему Чен Юй – всего лишь Юй? Скрыл еще один иероглиф? - Доктор, - Чен Хай Куань ухватил его за запястье. – Брат сказал, что вы тут лучший. Мне нельзя шрамы, понимаете? - Он будет очень маленьким и незаметным, - пообещал Гу Вей, стараясь не рассмеяться от выражения лица юного Сиченя и кивнув анестезиологу. – Сейчас тебе надо немного поспать, чтобы не было больно. Это произойдет очень быстро, обещаю. Операция прошла быстро и без сюпризов. И шов был маленький – у интерна оказался настоящий талант к красивым незаметным стежкам. Шрам и в самом деле будет незаметным со временем. - Молодец, отлично шьешь, - похвалил его Гу Вей. Интерн радостно вскинулся, сияя улыбкой. - Я на свиной коже тренировался, - признался он. – Очень хотел в хирурги. - Ну так будешь. – Гу Вей похлопал его по плечу и вышел переодеваться. Следующая операция будет через полтора часа, и можно поговорить с изнывающим от неизвестности Чен Юем. - Привет, - Гу Вей вышел в коридор – сквозняком обдало кожу на лице и руках. - Привет, - Чен Юй был взбудоражен, бледен и взъерошен, как воробей, попавший под сильный ветер. – Как брат? - Все нормально. Аппендицит я вырезал, перитонита нет. - Ему еще ночью плохо стало. Я думал, он съел что-то не то, вечно в этих своих клубах всякую гадость в рот тащит, - Чен Юй волновался, и явно винил во всем себя. - С ним все будет хорошо, - Гу Вей положил ему ладонь на плечо, успокаивая. – Через неделю выпишем. - Спасибо, - кажется, Чен Юй выдохнул с облегчением и наконец, глянул ему в глаза. Виновато, но тем не менее, взгляд был прямой. – Прости, что не позвонил. Совсем закрутился, не до загадок прошлого было. - А я нашел ваши ноты, - будничным тоном произнес Гу Вей. – Они в Нанкине, в национальном музее. А еще Суйбянь. Висит на одном из манекенов в Национальном музее. И коллекция вееров Незнайки тоже там. И с удовольствием полюбовался на ошеломленное лицо Чен Юя.