Даже через сотни жизней

- Меня заинтересовало вот что, - произнес Ву Се, вытягивая первый свиток из тех, что лежали на стеллаже. – Здесь чисто, вы это должны были заметить. За два тысячелетия тут должны были накопиться тонны пыли, но ее нет. Из чего я делаю вывод, что ваш Игрок регулярно здесь бывает. Гу Вей, у которого все еще стоял ледяной ком в груди, обвел взглядом свою лабораторию еще раз – от алтаря с дымящимися палочками благовоний, до лестницы. Да, было чисто везде – ни пылинки, словно здесь регулярно пылесосили. Он резко выдохнул, кое-что вспомнив, и вытащил из-под лежанки ящик, сделанный из бамбука, в котором они когда-то хранили свои вещи. Вещей, ясное дело, не было, но то, что там лежало, заставило его снова замереть. Здесь лежали мечи – Суй Бянь, Бичень и Суйхуа. Как попал сюда меч клана Цзинь, Гу Вею хотелось думать в последнюю очередь. - Но я же видел Суй Бянь в музее! – воскликнул он, потрясенный до крайности. - Мое наследство! – обрадовался Ву Се, бросив свиток на стол, и цапнул Суйхуа, жадно рассматривая, благоговейно проходясь кончиками пальцев по нисколько не потускневшим узорам на ножнах и рукояти. – О, как же давно я хотел его найти! - По-видимому в музее ты видел просто копию, - спокойно произнес Чен Юй, осторожно беря в руки свой Би Чень и вытаскивая его из ножен – лезвие сверкнуло в свете дня. – Это – настоящие. Правда, силы в них тоже уже нет. Гу Вей держал в руках Суй Бянь и опять ничего не чувствовал. Зачем было сохранять бесполезный меч, который он до конца жизни больше не использовал? Он погладил прохладное гладкое дерево рукояти, не ощущая никакого сожаления. Оружие стало чужим для него. - Их хорошо хранили, - произнес Ву Се, любуясь лезвием меча. – На лезвие нанесен защитный состав, чтобы оно не ржавело, а за ножнами регулярно ухаживали. Вы как хотите, а я со своим ни за что не расстанусь! Гу Вей положил меч на лежанку и метнулся к стеллажу. Он разворачивал свитки, просматривая то, что там написано, откладывал в сторону и брал следующий, под внимательными взглядами Чен Юя и Ву Се. - Ты что-то вспомнил? – спросил Ву Се, нежно прижимая меч к груди. - Нет, ищу подсказку Игрока, - гора свитков на столе росла. – Она должна быть! Чен Юй и Ву Се молча присоединились к поискам, но пока ничего похожего не наблюдалось. Через час Ву Се сдался: - Вы просматривайте, а я буду фотографировать каждый. Вполне возможно, что послание зашифровано, мне такие штуки уже приходили. Мы же не будем их все тащить в столицу? - Ты прав, - кивнул Чен Юй, оглядывая те несколько свитков, что оставались на последней полке. - Я его ненавижу, - безнадежно произнес Гу Вей, бросая свиток. Он был зол на Игрока, на эти свитки, на тех, кто оставил их здесь, на эти горы, на проснувшуюся память. Хотелось просто бросить все и уехать обратно в столицу, к своей привычной жизни. - Без драм! – сияющий Ву Се, сгреб свитки и осторожно рассовал по полкам. – Давайте-ка помогайте, потом будем истерить и бить посуду. Возились со свитками они дотемна – в горах очень быстро становится темно вечером. - Хорошо, что я догадался захватить побольше еды, - довольный Ву Се энергично жевал шоколадный батончик, просматривая один из свитков в свете зажженного фонарика. Гу Вей, уставший за сегодня больше, чем за все предыдущие дни вяло пытался доесть бутерброд, глаза слипались, мышцы тянуло и очень хотелось лечь. А еще в душе поселилась какая-то безнадежная глухая тоска. Чен Юй, допивший свой чай, просматривал другой свиток и вскоре подвинул его к Свитку Ву Се. - Посмотри-ка, - произнес он. – Видишь? - Точно! – Ву Се подскочил мячиком. – Вот же оно! А я все думаю, что за бессмыслица! - Как это? – Гу Вей даже проснулся. – Никакой бессмыслицы, я же читал один из текстов. Описано противостояние западным захватчикам, потом я читал свиток о том, что пришла чума и выкосила половину населения. - Ты не о том, - Ву Се подвинул в Гу Вею оба свитка и ткнул пальцем в точки под некоторыми иероглифами. – Вот знаки подсказок. - И как это читать? – гу Вей был настроен скептически. – Можно сколько угодно тасовать иероглифы, но так и не добиться правильной расшифровки послания. - А на это есть ключ, - хмыкнул Ву Се, потрясая еще одним свитком. – Вот он. Если читать его – полная бессмыслица, и он такой один. Но это и есть ключ, - он самодовольно ухмыльнулся. – Я уже такие расшифровывал, ничего нового. С недельку посижу и расшифрую. - У тебя дом-то есть? – Гу Вей, повел плечами, чтобы снять напряжение, рассматривая очередной свиток с помеченными иероглифами. – В столице? - Обижаешь, - фыркнул Ву Се снисходительно глядя на Гу Вея. – Я себе на квартиру давно заработал. Не в центре, конечно, чтобы не привлекать внимания, а то там камер слишком много понатыкали, но тоже в хорошем районе. - Тогда завтра отправляемся в обратный путь, - решил Чен Юй. – Ночевать придется здесь. - Ну да, - Ву Се полез в бездонные недра своего рюкзака и кинул обоим две надувные подушки. – Одеял нет, уж простите. Придется жаться друг к другу, чтобы не замерзнуть без спальника и без огня. Гу Вея положили посередине. Он долго не мог устроиться, сон как назло не шел. Было неудобно, жестко, подушка мешала. Отчего-то казалось, что вот сейчас он закроет глаза, а откроет уже там, в прошлом и от этого бежали ледяные мурашки по телу, мешая отдыхать. Он смотрел в кромешную темноту каменного потолка, слушая сопение тут же срубившегося Ву Се, и ровное дыхание Чен Юя. Отчего-то именно оно сейчас имело большое значение – он до ужаса боялся, что оно прервется. - Не можешь уснуть? – услышал Гу Вей еле слышный шепот Чен Юя. – Много впечатлений? - Воспоминаний, - Гу Вей с облегчением ткнулся ему в плечо лбом, ощущая такое родное тепло. – Прости, я тебя разбудил? - Нет, - Чен Юй притянул его ближе к себе. - Просто слишком много всего и сразу. Я ведь действительно не помню, как меня убили. Рейд помню, а вот чем он закончился – нет. -Если честно, я совсем не хочу это вспоминать, - Гу Вей зажмурился, словно пытаясь прогнать видения прошлого. - Ну, у нас есть что вспомнить и без этого, - усмехнулся на грани слышимости Чен Юй, проводя по его губам большим пальцем левой руки. Гу Вей вздрогнул и оглянулся на безмятежно дрыхнущего Ву Се. - Спи, - выдохнул Чен Юй, и в его голосе слышалась явная насмешка, или это ему почудилось? – Об этом всём мы будем думать потом. Гу Вей еще какое-то время лежал уткнувшись в Чен Юя, вдыхая его запах, слушая, как стучит его сердце, как он дышит, и незаметно для себя уснул. …Вей Ин прогнулся в спине, выгибая голову назад. Пряди волос прохладным шелком скользнули по спине вперед, заставляя рвано выдыхать от ощущений. За все эти годы Лань Чжань отточил искусство любви до совершенства и мог заставить его орать в голос или стонать без перерыва, или вот так, как сейчас, медленно доводить до пика блаженства, растягивая удовольствие надолго. Саднили зацелованные губы – Лань Чжань был ужасно жаден до ласк, и ими одними мог довести до исступления. Кожа сейчас стала очень чувствительной – каждое прикосновение взрывалось под чуткими пальцами Лань Чжаня ослепительным фейерверком наслаждения – что-то горячее екало в животе и выстреливало по всему телу острой волной. Он весь горел и плавился в жарком мареве их страсти, делая все остальное неважным и ненужным. А Лань Чжань играл на нем своими умелыми и чуткими пальцами, как на своем гуцине, также утонченно и умело, извлекая нужную именно ему мелодию любви. Вей Ин нетерпеливо подался назад, чтобы увеличить темп, но Лань Чжань придержал его за бедра, перестав двигаться, и причиняя этим невыносимую сладкую муку. - Не время еще, - легкий шепот обжег правое ухо, а следом горячий язык прошелся по мочке, заставляя вздрагивать всем телом. - Я уже не могу, - выдохнул Вей Ин, ощущая себя переполненным удовольствием до краев. Еще немного – и он попросту кончит. Ноги мелко подрагивали, руки подгибались, а в голове стоял плотный туман вместо мыслей. - Да что ты, - хмыкнул уже над другим ухом Лань Чжань и проделал то же самое с левым. – В прошлый раз ты продержался дольше. Сдаешься уже? - Нет! – рявкнул Вей Ин и чуть не заскулил: рука Лань Чжаня плотно обхватила его каменный член. – Пожалуйста! - Пожалуйста, что? – Лань Чжань начал двигаться медленно, но у Вей Ина сразу же перехватило дыхание, он поджал живот, ожидая взрыва. Но его не было ни через секунду, ни после – медленный темп ли был тому виной, или то, что Лань Чжань держал его – кто знает? Но теперь Вей Ину было совершенно понятно, что до пика удовольствия они еще не добрались – потому что сейчас он ощущал себя перетянутой струной, вот чуть прикоснись – и все взорвется в ослепительном фейерверке. - Я хочу слышать твой голос, - с садистским удовольствием шепнул Лань Чжань, увеличивая темп и отпуская его член. Вей Ин стал растворяться в снова нарастающем остром напряжении, в который раз за сегодня. Как с высоты падаешь и снова взлетаешь – дух захватывало, и в животе все обрывалось, пальцы комкали шелковую простынь, а из горла рвутся пока еще глухие стоны. Быстрый укус-поцелуй Лань Чжаня на спине – сладко-острый, посылающий вниз колющие разряды удовольствия до самых пяток. Взмыть вверх, как вдох живительного воздуха, высоко, как будто к снежным горным пикам, а потом упасть без опоры, вниз, в самое глубокое ущелье, но не разбиться, а снова взмывать к облакам, стараясь достать до солнца. Вей Ин выгнулся еще больше, перемежая крики и хриплые стоны, просящие и требовательные, только для него, для единственного в этом мире. В оргазм они рухнули оба как с огромной высоты, рассыпаясь на осколки, переставая существовать, растворяясь в этом невероятном наслаждении. Сознание разлетелось сверкающими звездами, раскатываясь по их комнате, пропадая в густых тенях, погаснув где-то внизу, в самом глубоком ущелье. Лань Чжань собственнически подгреб к себе полностью расслабленное тело тяжело дышащего Вей Ина, пригладил растрепавшиеся волосы. Вей Ин не мог пошевелиться, ощущая себя расслабленной лужицей абсолютного счастья. - Ты – мой, - прошептал ему Лань Чжань на ухо, обводя контур подбородка и губ своими совершенными пальцами. – Навсегда мой, слышишь? - Навсегда, - слабо улыбнулся Вей Ин. – Даже через сотни жизней ты будешь всегда со мной, тебе так просто от меня не отделаться… Было ли это любовью? Все вокруг считали это одержимостью, но что им до осуждения посторонних? У них обоих не было никаких томных вздохов, тумана в глазах при виде друг друга и прочих розовых соплей. Только притяжение, принятие своей судьбы. Чтобы вот так мироздание суживалось до них двоих, и ничего больше не имело значения. Чтобы сердца в унисон и в одну секунду осознавать, что они друг без друга просто не смогут. Это все равно, что перестать дышать, перестать жить. Каждый вздох, удар сердца, стон и прошивающее острое удовольствие – для него. Наивысшее счастье, как будто души смешались в одну.