Поезд...Жара...Кондиционер

      Окровавленное безголовое тело мягко соприкоснулось с белоснежным мраморным полом виллы Монтериджони. Во все стороны фонтанчиком разбрызгивалась кровь. Проходившая в этот момент мимо залы служанка, несущая в руках корзину с бельём, выронила свою ношу и с тихим стоном проследовала за ней следом, отправляясь в глубокий обморок. Окинув прислужницу пустым взглядом, Майя пнула напоследок безжизненный мешок, состоящий из внутренностей, костей, крови и кожи, и отправилась к комнате Эцио. Встречавшиеся ей представители особняковой челяди испуганно вжимались в стены, уступая дорогу внушавшей им сильное чувство страха девушке.       Добравшись до нужного ей помещения, красноволосая толкнула дверь, ведущую в него. На створке остался кровавый отпечаток ладони Мясника. Не обнаружив ассасина на месте, Майя отправилась к рабочему кабинету хозяина дома. Она шла с отрешённым видом. На стенах и перилах, к которым прикасалась девушка, оставались алые полоски, ведь руки красноволосой были испачканы в крови жертвы.       Аудиторе нашёлся именно там, где и предполагала Мясник. — Двадцать три, — холодным тоном бросила Майя. — Ты уже достала! — страдальчески закатил глаза итальянец. — Хватит отрывать головы крысам и разбрасывать их тушки по дому! Пожалей бедных животных!       Никак не отреагировав на мольбы Эцио, девушка развернулась и отправилась выискивать новых жертв.Так продолжалось уже около двух дней.

*** Три Часа спустя

— Ада * ** ***** (цензура), утихомирь эту психопатку ******** (цензура), она меня уже ********* (цензура) дохлых крыс по дому разбрасывать! — разнёсся по особняку разъярённый глас Эцио, едва девушка ступила на порог зала. Аида приостановилась, что-то подсчитывая в уме, а затем махнула рукой: — Для неё сейчас это нормально. У нас дома обычно головы валяются… человеческие. Ну и там руки-ноги. — Какие руки? — А чёрт их знает. То ли левые, то ли правые, а может и те, и другие. И вообще, не кричи на меня, а то заболеешь. — Чем это, интересно? — Переломом челюсти и сотрясением мозга. Хотя… Последнее тебе не грозит.       Причина сего диалога тем временем сидела на диване, с отрешённым лицом раскручивая за хвост обезглавленную крысу. Ада подошла к сестре, но не рискнула присесть рядом, увидев вышеозначенное животное. — Ой ли? — фыркнул на такое заявление о возможном повреждении здоровья итальянец. — Ты сомневаешься в моих способностях? — изогнула бровь брюнетка. — Майя убери эту гадость! — Ладно, — кивнула Мясник, и отпустила несчастного грызуна, который отправился в непродолжительный полет до ближайшей стены. — Как я могу сомневаться в том, о наличии чего не имею ни малейшего понятия, — продолжил разговор Аудиторе, проследив траекторию полёта обезглавленной тушки. — Более того, я вообще не знаю ни о тебе, ни о том, на что направлена твоя…занятость. — Кстати, да, — произнёс вошедший около минуты назад Альтаир, — чем вы занимаетесь, так сказать, в повседневной жизни? — О! Род нашей деятельности весьма похож на ваш. Только вы убиваете за идею, а мы за деньги. — Вроде наёмников? — Ну, в общем да, они-с, — закивала Ада. — Это возмутительно! Это невозможно! Ужас! Кошмар! Как так можно жить?! — в залу с возмущёнными воплями внеслась Мира. — Что случилось на этот раз? — театрально закатила глаза Охотник. — Ты это видела?! — воскликнула Мирослава. — Видела что? — Одежду конечно! Как такое вообще можно носить?! Не платья, а… Шторы какие-то! А головные уборы? Вообще молчу… Кто сейчас такое носит?! — Как ни странно, все, — хмыкнул Эцио. — Это был риторический вопрос, — буркнула Лекарь. — Ты знаешь такое сложное слово, как «риторический»? — ехидно осведомился Альтаир. — Я что, по-вашему, совсем тупая?!       В комнате повисло молчание, красноречивее всяких слов давая ответ на поставленный вопрос. — Нет, ну что ты, — произнесла, наконец, Ада, ну очень честным и невинным тоном.       Мирослава обиженно поджала губки. — Ну, ладно-ладно. Если бы ты была совсем тупая, люди бы не мрили…мёрли… тьфу ты! Короче, не дохли с твоей лёгкой подачи, как мухи, — поспешила сгладить обиду младшей Аида. — Что?! Ты хочешь сказать, что она тоже — наёмница?! — удивлённо воскликнул Эцио. — Угу. Кстати, персонально тебе, я бы не советовала садиться с ней за один стол, — ровным голосом проронила Майя. — Причина? — Не, ну если ты испытываешь слабости к различным видам ядов, то пожалуйста-пожалуйста, кушай на здоровье, — пояснила Ада. — В смысле? — недопонял Эцио. — Вот, а вы говорите — я тупая, — повеселела Мира. — Да, твой уровень IQ определённо тут не самый низкий. — Что такое IQ? — спросил Эцио. — Вот я же говорила, ты еще очень даже умная! — А вам не кажется, что эпоха «Ренессанса» не предполагает знание таких заумных слов как «IQ», — решил вступиться за предка Дезмонд. — Кажется. Но я, видишь ли, не испытываю слабости к мышьяку, — произнесла Ада, и вполголоса добавила. — А так она сейчас успокоится, чувство самодовольства затмит обидку, и вуаля! Сегодня точно никто не траванётся. — Эй, я все слышу! — взвизгнула Мира. — И что? — вскинула бровь брюнетка. Мирослава задумалась.  — А что такое «IQ»? — выдала, наконец, блондинка. На секунду повисла тишина, а после стены дома сотряслись от безудержного ржача! — Эцио, я беру свои слова назад, — сквозь смех проговорила «Охотник». — Какие именно? — А, нет, не беру.       Комнату захлестнула новая волна смеха. Теперь в состоянии активного мыслительного процесса (прим. авт. Мозг «ON») находилась не только «Лекарь», но и Аудиторе. — Да мне кто-нибудь объяснит, что это такое? — взорвалась блондинка. — Ну, это, грубо говоря, коэффициент количества серого вещества в мозгах индивида. — А-а-а, — с вдумчивым видом протянула Мира. — То есть, хочешь сказать, такие сложные слова как «коэффициент» и «индивид» тебя не напугали? — осведомился мусульманин. — Я что, по-вашему, идиотка? — Мы уже обсуждали этот вопрос, — проронила Майя. — Мира, так что ты там говорила за кошмар с шапками? — вопросила Ада, глядя на младшую. — Тебе и вправду интересно? — Конечно. — Это кошмар! Ты представляешь, они не имеют никакого чувства стиля! — бушевала блондинка. — В самом деле? — в голосе «Мясника» прорезалось удивление. — ***** (цензура) Это был вопрос! — воскликнул тронутый до глубины души всей чувственностью фразы красноволосой Аудиторе. — Я прям вижу, что ты надо мной издеваешься! — окончательно разобиделась Лекарь. — Майя! Я же её почти успокоила! — И чё? Мне теперь совсем никаких эмоций проявлять нельзя? — Вот ты это сейчас так сказала, будто это я тебе запрещаю это делать! — А разве нет? — Я же не до такой степени тиран! — Это ты так думаешь, — подлила масла в огонь Мира. — Я же не до такой степени тиран! — Это ты так думаешь, — подлила масла в огонь Мира. — Да когда я вам в последний раз указывала?! — прорычала Ада. — Ты… — только начала Майя. — Заткнись, — снова рыкнула Охотник. — Вот! — взвизгнула не своим голосом Лекарь. — Только что! Ты указываешь! — Да если бы я не указывала, ты бы уже давно сдохла! — Я не тупая! — Я этого не говорила! — Ты намекнула! — Вы обе идиотки, — сухо произнесла Майя. — На себя посмотри псих-потрошитель! — огрызнулась блондинка. — Это что, бунт? — злобно прищурила глаза брюнетка. — Имейте в виду, я дворцовых переворотов не допущу и не потерплю. Моя императорская власть незыбленна…незыблемая и душить себя чулками я не дам! — В таком случае, я Серый Кардинал, — в своей обычной манере заявила Майя. — А я тогда кто? — задумалась Мирослава. — Шут! — в один голос произнесли две другие сестры. — Эй! — обиделась блондинка. — Что «эй»? Они, в общем-то, правы, — влез Альтаир. — А не пошёл бы ты из нашего монолога, нас тут итак трое, — вскинув бровь, спросила Ада. — Женщина, как ты со мной разговариваешь? — возмутился мусульманин. — Это что, дуэль, шовинюга? Тащите мне перчатку! — оживилась брюнетка. — Я никогда не смогу понять этих женщин, — тяжело вздохнув, проронил ассасин. — Мы взорвали твой мозг? — Нет, вы убили мою логику. — То есть, теперь ты ниспадёшь… — …или, в крайнем случае, низвергнешься… — вставила Майя. — …до нас. — Упаси Аллах! У меня еще голова на плечах есть. — Не думаю, что она тебе тут поможет, ибо у нас есть Мира. А после общения с ней сохранить мозг в адекватном состоянии невозможно. Вот смотри, Эцио её увидел и вот. На лицо симптомы стремительно деградации. Про Деза я вообще молчу, на него Майя свалилась. — Эй! Я не тупой, — возмутился Аудиторе. — Что и требовалось доказать, — хмыкнула брюнетка. — Вот же шайка душевнобольных, — покачал головой Альтаир. — Открыл Америку. — Что? — Шизофрения — дело семейное, говорю.