Глава 26
11 декабря 2020 г., 07:15
Директор школы чародейства широким шагом летел по коридорам. Он прилагал нечеловеческие усилия к тому, чтобы удержать лицо спокойным. Судя по тому как редкие встречные студенты разбегались от одного его взгляда, получалось что-то совсем уж зловещее. До школьников зельевару сейчас не было абсолютно никакого дела. Все силы и мысли были обращены к одной единственной цели: прекратить наконец улыбаться! Он едва добрался до своего кабинета. У него не осталось совершенно никаких сил удерживать каменную мину на лице.
— «Салазаровы панталоны! Уймись, Снейп! Что ты как подросток в самом деле?! Тебе же не шестнадцать лет. Двойной агент еще называется. Зато теперь точно известно, что придерживаясь текущей стратегии ты останешься в фаворе у Темного Лорда. По части супружества с его родственницей так уж точно», — не удержавшись, зельевар все же позволил уголкам губ расползтись шире. — «Ну кто бы мог подумать!»
Удовольствие. Яркое, горячее, растекающееся по всему телу неукротимое удовольствие! Внутренняя дрожь от каждого прикосновения. Обволакивающее желание, вспыхивающее даже в моменты их совместных спектаклей грубости для Темного Лорда. И весь этот эмоциональный винегрет был щедро приправлен внутренними метаниями, сомнениями, переживаниями, неприязнью к собственной участи, отвращением к вынужденному положению зависимости от незнакомого мужчины.
Теперь с точки зрения Воландеморта картина выглядела так, будто Снейп со своей женой груб и холоден, а она вопреки собственным принципам наслаждается происходящим, что изводит ее сильнее, чем если бы она просто откровенно ненавидела супруга. Спектакль выходил просто великолепным. Лорду нравились подобные мыльные оперы. Настолько затяжные человеческие страдания доставляли ему удовольствие наивысшего сорта. А ведь змеелицый непременно рассчитывал, что их брак продлится не один год. Прямо таки персональный водевиль в реальном времени! Смотри — не хочу! А уж с каким наслаждением этот упырь будет лицезреть акт посвященный метаниям Анны-Луизы, когда беременность станет очевидной! Лорд явно будет в восторге, наблюдая, как она будет изводить сама себя, видя холодность мужа по отношению к еще нерожденному ребенку… Определенно, ради этого Темный Лорд пожалуй повременит с тем, чтобы списывать директора Хогвартса со счетов.
Однако в отличие от Воландеморта Северус знал изнанку этого спектакля, и это знание уже второй день к ряду заставляло его растягивать губы в улыбке и всеми силами маскировать ее под оскал. Женщина, на которой он женился по стечению обстоятельств, не просто терпела его рядом или проявляла, как она сама выражалась, «уважение». Эта ненормальная хотела его ровно так же сильно, как и он ее! Кто бы мог подумать, что угрюмого мастера зелий хоть кто-то будет по доброй воле хотеть!
Вот только помимо страсти в голове супруги директора Хогвартса жил липкий поглощающий страх, и это было пожалуй не самое приятное открытие. Анна-Луиза ни на мгновение не забывала о том, что живет с пожирателем смерти. Миссис Снейп до рези в глазах хотела верить собственному мужу, и ровно с той же силой боялась его предательства. Однако чувство это не имело ничего общего с обезоруживающим оцепенением, какое девушка испытывала перед Вацлавом Гринвином. Все было куда хуже. Предай Северус ее, и ему в целом мире не сыскать худшего врага. Месть должна подаваться холодной, и в темпераменте Анны-Луизы вполне было создать такую обстановку, что смерть стала бы зельевару милее жизни. Если единственным, что мог предложить Воландеморт своему слуге, были пытки и поездка в мир иной, то месть обиженной женщины была непредсказуемой, а от того еще более опасной.
— «Семейное счастье — тяжелый труд. А доверие иногда надо отвоевывать боем», — подумал Снейп и фыркнул от зашкаливающего уровня пафоса в собственных мыслях. — «Похоже рецептом Финеаса-Найджелуса по поводу «веника из роз» все же придется воспользоваться… Святой Мерлин… Не спрашивать же в самом деле совета у Люциуса!».
Губы Снейпа вновь растянулись в улыбке. Построение доверия — процесс длительный, и он обязательно что-нибудь предпримет в этом направлении. А пока ему удавалось лишь кусать изнутри щеки постоянно напоминая себе о том, что рабочий день имеет свойство заканчиваться, и уже вечером он будет держать в своих руках женщину, которой по какой-то космической причине пришёлся по душе Северус Снейп.
— Лонгботтом! Снова у вас голова с палочкой на разных волнах! Хватит считать мозгошмыгов! — поморщившись, прикрикнула Анна-Луиза. — Соберитесь, иначе я всерьез подумаю пригласить на наши занятия профессора Кэрроу.
— «А может уже и стоило бы», — хмуро подумал Невилл, кинув на профессора ЗОТИ угрюмый взгляд. Будь у него возможность, он, вероятно смотрел бы на нее исподлобья, вот только профессор была ниже собственного студента на добрую голову.
— У вас похоже есть вопросы, — сощурившись, утвердительно произнесла Анна-Луиза.
— Зачем это все? — неопределенно махнув рукой, проговорил Невилл.
— Кажется я уже объясняла, — хмыкнула преподаватель ЗОТИ.
— Я все меньше верю в ваше пари с директором, — пробубнил студент, отворачиваясь.
— Вот как… — задумчиво протянула профессор Лисс. — Что ж, я вижу, сегодня вы не в состоянии выдать хоть что-то стоящее, а потому вы свободны, Лонгботтом. Следующее наше занятие в виде исключения пройдет в другой обстановке. Время и место я вам сообщу. Идите.
Гриффиндорец озадачено смотрел на профессора, которая, убрав в карман мантии палочку, как ни в чем не бывало собирала со стола недопроверенные работы учеников. Постояв еще немного, будто не веря в то, что он действительно свободен, Невилл медленно поплелся в сторону входных дверей.
***
Невилл, оглядываясь, спустился в холл рядом с Большим залом. Закатное солнце преломлялось сквозь витражи и дробилось разноцветной мозаикой. Он пересек холл и внутренний двор, прошел дорожкой по направлению к теплицам и, свернув, начал спускаться по склону. Сегодня его отработка по одному Мерлину ведомой причине была назначена в Запретном Лесу. Февральская оттепель вносила свои неприятные коррективы. Под ногами чавкало, ботинки от сырости спасало только наложенное Джинни заклятие непромокания. Кто бы что ни говорил об Уизли, а помимо яркой внешности единственная девочка в рыжем семействе успела обзавестись еще и внушительным багажом бытовых чар, за что весь гриффиндор ее просто обожал. Парень поежился. Днем пригревало солнце, но по всей видимости, как только оно спрячется за горизонт, землю вновь скует изморозь. — «С какого Салазара она перенесла место тренировок? Мало ей было меня по кабинету гонять и мозги мои насиловать невербальными заклинаниями? Что за чушь?! Какие занятия ЗОТИ могут быть в лесу? Стоп… А может она вообще решила, что я безнадежен и отправила меня на отработки к Хагриду или Филчу?!» — последняя мысль громом поразила сознание гриффиндорца, и он как вкопанный замер посреди склона, невидяще глядя перед собой. Мысль о том, что он может из-за своих недоспособностей лишиться индивидуальных занятий и единственного своего шанса на уроки с сильным преподавателем, не на шутку пугала. Невилл больше не называл встречи с профессором Лисс «отработками». Про себя во всяком случае. За неполные полтора месяца он так навострился выставлять невербальные щиты, что заклинания преподавателя уже практически не попадали в него. Лишь изредка по нему проезжалось что-нибудь незначительное, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что гриффиндорцу довелось испытать в самую первую их вечернюю встречу. Спустившись наконец с холма, Лонгботтом огляделся. Опушка леса встретила его зловещим темным безмолвием. Парень поежился от неприятного ощущения, будто бы за ним кто-то наблюдал. Он огляделся. Вокруг не было ни души. — Я уж думала, вы испугаетесь и не придете, — Невилл резко обернулся. Профессор Лисс стояла, привалившись к толстой сосне. Преподаватель ЗОТИ выглядела совершенно не так, как он привык ее видеть. На ней были высокие черные сапоги, джинсы и утепленная кожаная куртка, из-под ворота которой выглядывал тёмно-серый свитер с высоким горлом. — Пойдемте, у вас сегодня промежуточный экзамен, — хмыкнула Анна-Луиза. Невиллу показалось, будто его просветили взглядом насквозь. Озираясь, он двинулся вслед за профессором вглубь леса. Они долго шли по чавкающей лесной подстилке. Кругом было настолько темно и тихо, что Невиллу порой казалось, что он не идет по лесу, а просто барахтается в черной бархатной жиже. И только корни, о которые с завидным постоянством спотыкался парень, да норовившие выколоть глаза ветки красноречиво твердили об обратном. Наконец через полчаса они вышли на круглую поляну. Солнце уже скрылось за горизонтом уступив место надкушенному диску растущей луны. Опушку осветил серебристый свет. Невилл замер истуканом, не решаясь вступить на поляну. Сердце гриффиндорца бешено колотилось в груди, мысли одна противоречивее другой закручивались вихрем не давая сообразить, что именно тут происходит. Посреди поляны стояла высокая фигура в черной мантии. Лонгботтом определенно знал этого человека, но никак не мог поверить, что все происходящее может быть правдой. Да и что было делать этому типу в такое время в таком месте? Человек медленно обернулся и лунный свет выхватил из темноты крючковатый нос, бледную кожу и черные волосы до плеч. Откровенно презрительный взгляд скользнул по студенту. Невилл отшатнулся, пульс колотился с нечеловеческой скоростью. Глаза парня метнулись было к профессору Лисс, но та как ни в чем не бывало остановилась рядом с директором и с прохладной улыбкой наблюдала за реакцией студента. — Профессор Лисс уведомила меня, будто от ваших… «отработок», мистер Лонгботтом, есть хоть какой-то толк. Будто бы ей удалось сделать то, чего не смог добиться даже я: научить вас азам невербальных заклинаний, — растягивая слова, будто объясняя очередную тему по зельеварению, вкрадчиво проговорил Снейп. — Так уж случилось, что у меня наконец появилось время посмотреть на этот цирк. Вы даже не представляете, насколько меня разбирает любопытство, учитывая то, с каким рвением вы привлекаете к своей персоне внимание на протяжении всего учебного года. Но, пожалуй, ближе к делу, — Снейп взмахнул палочкой, и из-за деревьев за его спиной выступили трое человек в черных мантиях и масках пожирателей. — Я, так и быть, дам вам фору, Лонгботтом. Секунд на десять думаю будет достаточно. Что же вы стоите? — хищно ухмыльнулся зельевар. — Время пошло! Долгие три секунды Невилл соображал, чего от него хотят. А поняв, в одно мгновение ощутил, что волосы на голове встали дыбом, а все тело наполнилось мельчайшими иголками страха. Парень в последний раз кинул взгляд на Пожирателей, выхватил палочку и что было сил кинулся обратно в лес в том направлении, где, как он предполагал, остался Хогвартс. Кровь набатом стучала в ушах. Собственные ноги казались гриффиндорцу медленными и непослушными. Было ощущение, что он вынужден бежать по колено в вязком киселе. Оставшиеся секунды пролетели незаметно. Высоко задирая колени, чтобы в неверном лунном свете не споткнуться о корни, Невилл бежал вперед что было сил. Но даже так совсем скоро в соседнее с ним дерево, рассекая кору, врезалось режущее заклятие. — «Они совсем охренели?!» — истерично пронеслось в голове парня. — «Это же боевая темная магия! Я все еще студент, чтоб вас всех… Или меня уже списали?!..» Мимо него в каких-то сантиметрах пролетело еще несколько цветных лучей, и гриффиндорец резко понял, что продолжать бежать по прямой — худший из возможных вариантов. Он петлял, уворачивался, старался скрыться за толстыми стволами деревьев. Несколько раз выставлял невербальные блоки, швырял за спину заклятия не разбирая какие и в кого. Краем глаза он замечал, что фигуры в масках бегут за ним слаженно и ровно. Будто лес был для них родным, и они знали в нем каждый корень. В непрекращающейся гонке Невиллу не удавалось ни рассмотреть, кто именно его преследует, ни понять, какие заклятия то и дело летели в спину. Наконец Лонгботтому улыбнулась удача. Далеко впереди он увидел просвет и тусклый оранжевый огонек по видимому от хижины Хагрида. Выдохнув, Невилл собрал себя в кулак и что было сил рванулся к последнему своему шансу на спасение. Воздух разрезал леденящий кровь спокойный голос: — Expelliarmus… Stupefy… Incarcero! Парень ощутил, как из пальцев выскальзывает волшебная палочка, все тело деревенеет, а руки и ноги опутывают толстые веревки. Мгновение — и он уже летит плашмя на землю. Резкая боль в висках была последним, что различил Лонгботтом прежде, чем его окутала блаженная чернота. Бархатная тьма расступалась, уступая нечетким расплывчатым цветным пятнам. Невилл поморщился, стараясь понять, кто он и где. Как сквозь перьевую подушку до него долетали голоса: — Я вам говорил, что он все еще не готов к подобному. — Тем не менее прогресс определенно есть. — Тут согласен. Год назад у него и простые-то чары не получались, а тут он невербальные щиты за спину кидал, неплохо для полутора месяцев занятий. Пожалуй такими темпами вы и пари выиграете, Луиза. — О последнем говорить пока рано. — Мистер Лонгботтом, прекратите уже подслушивать, притворяясь спящим, — саркастично прозвучал голос Снейпа. Теперь гриффиндорец не сомневался, что это был именно он. Невилл приоткрыл глаза и огляделся, боясь пошевелиться. Он обнаружил себя в кабинете директора полусидящим в кресле. За столом низко склонившись над пергаментом что-то строчил Снейп. Напротив него задумчиво потягивая чай сидела профессор Лисс. Она уже успела сменить джинсы и кожанку на привычное платье. — Если к вам вернулся рассудок, вы свободны, мистер Лонгботтом. Только сделайте одолжение, сведите к минимуму свою обычную неуклюжесть и вспомните, что дезиллюминационные чары проходят на шестом курсе, — не отрываясь от своего занятия, бросил Снейп. Невиллу казалось, что он прирос к креслу. — «Я в кабинете этого хмыря! Прямо рядом с ним! И жена его тут же сидит, чаи распивает! Что это вообще было вашу мать?!» — Лонгботтом, вам по буквам повторить? — все так же не поднимая глаз сказал директор. — А может следовало все же гнать вас до самой гриффиндорской башни, а не изобретать велосипед, стараясь скрыть ваши приключения от любопытных глаз? — Что, боитесь Макгонагал не оценит охоту на студентов? — фраза сорвалась с губ раньше, чем парень успел обдумать ее, и гриффиндорец тут же почувствовал липкий страх разливающийся от живота ко всем конечностям. В лесу был шанс убежать, а сейчас Снейп медленно и неотвратимо поднимал к нему бледное полное презрения лицо. Губы мужчины скривились в издевательской усмешке, и гриффиндорец разом пожалел о том, что не родился немым. — Боюсь, профессор Кэрроу захочет присоединиться к представлению раньше, чем главный актер будет готов к постановке, — чеканя каждое слово, ответил директор. Голос его сочился ядом. — Идите уже к себе, Лонгботтом, не испытывайте мое терпение. Невилл на автопилоте поднялся из кресла. Мимоходом он взглянул в лицо профессора Лисс, и парню вновь показалось, что женщина едва заметно подмигнула ему. С трудом сдержавшись чтобы не помотать головой, отгоняя наваждение, гриффиндорец шаткой походкой направился к выходу из кабинета. Едва переступив порог, он без сил привалился к потертой двери и тут же зашипел от боли, прошившей внешнюю часть бедра. Он опустил глаза, думая, что, потеряв координацию, налетел на дверную ручку, но та была выше. Хмурясь, Невилл сунул руку в карман джинсов и выудил оттуда склянку из темного стекла, точь в точь такие пузырьки он в великом множестве видел среди личных запасов Снейпа в первые шесть лет обучения, когда зельевар регулярно оставлял его на отработки за редкостную криворукость по части зельеделия. — «Да нет… невозможно! Чтоб он своими драгоценными склянками разбрасывался?! Чтоб он МЕНЯ своими зельями поил?! Неет… Скорее Годрик потребует у школы свою шляпу назад, чем Снейп станет меня лечить. Не удивлюсь, если тут какой-нибудь хитро заточенный яд», — Невилл вытащил из пузырька пробку и, стараясь не подносить ее близко к лицу, принюхался. Брови семикурсника стремительно поползли вверх. В склянке было самое обыкновенное восстанавливающее зелье. За прошедший год парень в совершенстве усвоил его вкус, цвет, запах и консистенцию. С недоверием потрогав кончиком языка горлышко, он вновь уставился на пузырек. Состав определенно был тот самый. — «Что это блин вообще значит?! Его жена вроде в адеквате, но даже она таких широких жестов не делала… А может это именно она и сделала… Да нет, пузырек из личных снейповых запасов. Ни за что бы ей не взять ничего оттуда без ведома крючконосой летучей мыши… А состояние мое и вправду дрянь…» Невилл поколебался, переводя взгляд с пузырька на дверь директорского кабинета, и залпом осушил флакон. По телу тут же разлилось блаженное тепло, из ног постепенно стала уходить отвратительная ватность. — «Ладно… что бы ни задумали эти двое ненормальных, теперь я хоть дойду до спальни», — хмуро подумал гриффиндорец и, накинув на себя дезиллюминационные чары, стал спускаться по лестнице. Лонгботтом брел по знакомым коридорам, стараясь обходить стороной особо любимые Филчем проходы. Попадаться завхозу и пытаться объяснить: где он был и что делал, не было абсолютно никакого желания. Идя по галерее он засмотрелся на провожавшую его из окна в окно луну. — «Надеюсь профессор Люпин выжил во всей этой мясорубке…» — отстраненно подумал Невилл. По вечерам старое радио в гриффиндорской гостиной собирало вокруг себя настоящие аншлаги. Ровно в семь часов вечера Дин Томас настраивал старый приемник на особую секретную волну, где в это время выходили новости от опального Ордена Феникса. Но главным был не ход боевых действий. Самое важное было в конце выпуска, когда зачитывали имена павших и пропавших без вести орденцев и всех, кто посмел воспротивится воле пожирателей смерти. По стечению обстоятельств Невилл пропускал три недельных выпуска из семи и каждый раз возвращаясь поздним вечером в спальни гадал, не застанет ли он кого-то из товарищей по факультету в слезах бессильной ярости и опустошающего горя. Гриффиндорец остановился перед портретом Полной дамы и негромко пробормотал пароль. — Что? А? Кто это? Это что, какая-то шутка? — всполошилась задремавшая было дама. — Ах да. Finite, — буркнул Невилл снимая дезиллюминационное. — Кровавый фарш, — морщась повторил он пароль. — Ох, юноша, ну и напугали же вы меня! — закудахтала нарисованная женщина. — И да, пароли в этом году, просто отвратительные, проходите. Парень отстраненно кивнул. Все, чего сейчас он желал — оказаться в постели, и кошмарность паролей была последним, о чем были силы размышлять. — Невилл?! Моргана… где тебя носило?! — воскликнула Лаванда, едва семикурсник перешагнул порог гостиной. После начала нового учебного года, гриффиндорцы условились, что если кого-то из них оставляли на отработки, то в гостиной непременно оставался дежурный, чтобы в случае необходимости оказать помощь или позвать преподавателей. Сегодня была «смена» Лаванды. Лонгботтом добрел до кресла, рухнул в мягкие подушки и невидяще уставился в огонь. Гриффиндорка засуетилась вокруг что-то причитая и стараясь понять, что ей делать. Судя по всему, за весь прошедший год это был первый раз, когда в свое дежурство она застала нечто подобное. — Лаванда, сядь, я в порядке, за исключением того что у меня раскалывается голова, — сдавив виски пробормотал парень и тут же увидел протянутый ему пузырек с обезболивающим зельем. — Спасибо. — Пожалуйста… — смутилась девушка. — Я давно их наварила про запас. У нас же постоянно кто-нибудь… Не важно. Расскажи лучше, что произошло? И почему ты весь грязный? Кстати, Excuro! Невилл вздрогнул от окатившей его волны магии. Он едва успел заметить, что до последнего момента был весь перемазан грязью, а в волосах торчали несколько застрявших жухлых листьев и мелких веточек. — Я… — парень запнулся, соображая, как бы лучше описать случившееся. Лаванда терпеливо глядела на него самым внимательным и участливым взглядом из всех возможных. — Профессор Лисс решила превратить отработку в бег по пересеченной местности. Только вот я никак не ожидал, что она пригласит поучаствовать мужа и троих его приятелей, — оформив наконец мысль проговорил Невилл. — Что?! — с ужасом выдохнула Браун. — Ты хочешь сказать, что они гоняли тебя по Запретному Лесу, обстреливая заклятиями?! Впятером?! — Ну… Выходит, что так… — осторожно проговорил гриффиндорец. Он ощущал себя куда лучше, чем мог бы по собственным представлениям. Да, произошедшее было чем-то из ряда вон, но священного ужаса Лаванды он пока не разделял. Не убили же его в конце концов, еще и восстанавливающее дали. — Боже… — потрясенно прошептала девушка глядя прямо в глаза сокурснику. — Неужели… — Лаванда, я не умею читать мысли, выражайся точнее, — напрягся Невилл. — Ну… Я вообще не должна была это знать… — Лаванда. Говори, — с нажимом повторил Лонгботтом. — Ну… — протянула девушка. — В общем ты ж знаешь, у меня мама в министрестве работает. И на рождественские каникулы к ней поздно вечером кто-то из коллег заходил, вроде как принес что-то. И так получилось, что я случайно их подслушала. И тот гость… у него вроде как тоже дети школьного возраста, только он их в Шармбатон еще летом отправил… — Ближе к делу, — оборвал ее Невилл. — Так я и говорю! — огрызнулась гриффиндорка. — Он говорил маме, мол как ей не страшно отправлять меня обратно в Хогвартс? Ведь там директор и преподаватели — пожиратели смерти! А учитывая их прошлые развлечения нет никакой уверенности в сохранности студентов, во всяком случае совершеннолетних. — И что же это за развлечения? — тихо спросил парень. Он вдруг ощутил неприятное сосущее чувство внутри, которое безошибочно подсказывало, что ему предстоит узнать нечто совершенно отвратительное. — В первую войну одним из развлечением чистокровных пожирателей была охота. Вот только добычей были не звери, а… — Магглы… — договорил за нее Невилл невидяще глядя перед собой. — Не только. Ими могли быть любые неугодные Сам-знаешь-кому люди… — Лаванда передернула плечами. — Но профессор Лисс вроде как нормальная. Не думаю, что все было именно за этим, может она просто напугать тебя хотела? — Нет, Лаванда, ты просто не все знаешь, — сдавленно прошептал гриффиндорец. Странное пари между директором и его женой, невзначай оброненные Снейпом слова и тренировки до потери пульса внезапно обрели свой отвратительный смысл.***
Едва за студентом захлопнулась дверь, Снейп отбросил в сторону черное перо и выразительно уставился на жену. — Ну? Вы вот этого добивались?! — с сарказмом спросил он. — Не смотрите на меня так, Северус, по-моему все прошло неплохо. По крайней мере теперь я ожидаю, что он сдвинется с мертвой точки и начнет работать на занятиях лучше, к тому же это избавит студентов от повода «пылать ко мне излишней любовью», кажется вы так выразились. А заодно слухи всякие пресекутся. — Зато вместо них поползут другие, — фыркнул Снейп. — Слухи всегда есть, — пожала плечами Анна-Луиза. — Новость о том, что директор и его жена мучают студентов гораздо более безопасна в данной ситуации, не находите? Хоть мне и совершенно не нравится подобное положение вещей. — Возможно… — постукивая по столешнице кончиками пальцев, проговорил зельевар. — Не спускайте глаз с мальчишки и его сокурсников. Они пару недель назад снова открыли свой клуб по интересам в Выручай-комнате на восьмом этаже. Будет лучше, если кроме них и нас с вами об этом никто больше не узнает. С Флитвиком, как я понимаю, пока глухо? — Филиус осторожен, — кивнула профессор Лисс. — Пока по моим ощущениям лучшее, что мы можем сделать — наблюдать. Северус отстраненно кивнул, вновь погружаясь в свои мысли и прокручивая в голове слова, которые не подумав кинул Лонгботтому. Слишком уж двояко прозвучало. Слишком…***
Темным вечером, закончив проверять работы студентов, Анна-Луиза быстро шла по галерее из кабинета ЗОТИ по направлению к директорской башне. — Профессор Лисс! — дверь учительской за ее спиной распахнулась, и в коридор выглянул префект Когтеврана. — Вы сильно торопитесь? Девушка медленно обернулась и смерила профессора чар прохладным взглядом. — У вас вопрос по поводу успеваемости кого-то из учеников? — приподняв бровь, спросила она. — Нет, в своих студентах уверен, — качнул головой низкорослый профессор. — Хотел предложить вам выпить чашечку чаю, — чуть растянув губы в мягкой улыбке, проговорил он. — Я надеюсь вы представляете, насколько странно это предложение звучит для жены зельевара, — хмыкнула мисс Лисс, взгляд ее смягчился. — Только если вы никому об этом не скажете. — Безусловно, — улыбка Флитвика стала шире. Профессор чар отодвинулся, пропуская коллегу в темную комнату, освещенную лишь торшером в углу. Под абажуром на небольшом столике стояли две чашки и изящный фарфоровый чайник с тонкой ручкой. — Располагайтесь, — прикрыв деверь, Филиус быстрыми шажками засеменил к торшеру и ловко забрался по невысокой лесенке в кресло. Анна-Луиза, оглядываясь, медленно прошла за ним и опустилась в мягкие подушки. — Как вам школа, профессор? — префект Когтеврана легко взмахнул палочкой, и изящный чайник поднялся в воздух, разливая по чашкам ароматный напиток. — Весьма… Противоречиво, — проговорила девушка, берясь пальцами за тонкий фарфор чашки. — Вот как? И чем же? — удивленно приподнял брови Флитвик — Мне не с чем сравнить, я была на домашнем обучении, — пожала плечами Анна-Луиза. — Но на мой взгляд детям в десять лет рановато жить отдельно от родителей. В четырнадцать — еще куда ни шло, но не в десять-одиннадцать. Не говоря уж о том, что запирать в одном месте три сотни неокрепших юных мозгов, которые с трудом управляют собственными способностями, задача сама по себе потенциально опасная. — Вы не первая, кого посещают подобные мысли, — хмыкнул профессор чар. — Не сосчитать сколько раз Хогвартс пытались закрыть. Но, как видите, он работает уже больше восьми веков и не планирует прекращать принимать в свои стены студентов. — Ну разумеется, — хмыкнула мисс Лисс. — Ну что ж, Филиус, сывороткой правды вы меня напоили, теперь может скажете уже, что вы так сильно хотите узнать? — усмехнулась девушка, смерив коллегу лукавым змеиным взглядом. — Неужели так очевидно? — пряча разочарование за чашкой, спросил Флитвик. — Профессор, я жена зельевара, меня в этом плане довольно сложно удивить. — Ах да, конечно же… — пробормотал декан. — Скажите, профессор Лисс, директор ведь поручил вам следить за всеми преподавателями? — Нет, — вновь, отпивая из чашки, спокойно ответила Анна-Луиза. — Профессор, вы же понимаете, насколько неаккуратно поступаете сейчас? — О, не переживайте, — Флитвик махнул на нее маленькой ручкой. — Вы не вспомните нашего разговора. — Чудно! — шире улыбнулась миссис Снейп. — Значит мне не придется врать мужу. Брови Флитвика стремительно поползли вверх. — А между вами и вашим супругом… кгхм… доверительные отношения? — Я полагаю да. Неужели это то, что вас действительно интересует, сэр? — усмехнулась Анна-Луиза. — В том числе, — пристально оглядев девушку с головы до ног, пробормотал Флитвик. — Что вашему мужу известно о пропаже Амикуса Кэрроу? — Что мистер Кэрроу не мог вот так просто взять и исчезнуть, — закинув ногу на ногу, ответила профессор Лисс. — Он подозревает кого-то? — вся маленькая фигура профессора чар напряглась. По-видимому он наконец подходил к сути того, зачем был затеян разговор. — Разумеется, — кивнула Анна-Луиза. Весь ее вид излучал совершенную беззаботность, однако глаза цепко следили за малейшими изменениями в поведении собеседника. — И кого же? — голос Флитвика непроизвольно прозвучал выше, чем ему бы хотелось. Внезапно дверь кабинета распахнулась и в полутемную учительскую ввалился перепачканный с ног до головы приземистый мужчина в черном плаще. Вся его фигура содрогалась. В кулаке одной руки он судорожно сжимал волшебную палочку, другой нетвердо опирался на распахнутую дверь. — Ты… — хрипло вырвалось из спутанной бороды. Мужчина ткнул трясущимся коротким пальцем в направлении замершего Флитвика. — Ты! Мерзкое полукровное отродье! Как ты посмел?! Тебе это не сойдёт с рук! Ты умрешь прямо здесь! — вопил, давясь слюной, вне себя от ярости Амикус Кэрроу.
