Даже если ты против

Кафе оказывается стильным и чистеньким. Атмосфера дышит новьём и уютом. Чонгуку нравится всё: персонал, обстановка, расположение и зарплата. Не нравится только мелкий бледный тип по имени Юнги, который привычно жмёт руку Намджуну и каждые пятнадцать минут утаскивает его в курилку, хотя тот вроде бросил ещё до знакомства с Чонгуком. Юнги вот точно вышел рожей: красивый, как тощая фарфоровая кукла, и смотрится удивительно гармонично с высоким Намджуном. Но бесит не это. Бесит то, как эти двое звучно гогочут гиенами над малопонятными вещами, иногда и вовсе неся полный бред, который находят крайне весёлым. Чонгук не понимает этого всего и молча раздражается, вынашивая стойкую неприязнь к Юнги. — Эй, мелочь, тебя сегодня дома ждут? — окликает Чонгука тощий предмет размышлений. «Это надо ещё посмотреть, кто тут мелочь» мысленно огрызается тот, но он тут вроде как новичок, да и Юнги — хён, поэтому Чонгук ограничивается отрицательным жестом. Дома он вроде как уже отстоял свою независимость, пусть она не очень пригождается пока. — Задержись с нами после закрытия, — говорит Юнги и сразу уносится, оставляя Чонгука размышлять над тем, это его сейчас сверхурочно оставили или просто посидеть. Очень скоро все приготовления к завтрашнему дню закончены, персонал один за другим, прощаясь, уходит. Чонгук неспешно переодевается, выглядывая Намджуна, но тот, скорее всего, опять вышел с Юнги. И точно, через минуту другую слышится хохот, и парочка выплывает со стороны черного входа, благоухая сигаретным дымом. — В каждой работе должны быть свои плюсы, — хитро ухмыляясь, спрашивает Юнги и достаёт упаковку пива. — Ну что, гуляем? — Бухаем, — поправляет его Намджун. Они закрывают ставни и устраиваются на полукруглом диванчике у большой плазмы посреди зала. Юнги говорит, что записал последнюю серию «Show me the money», и они начинают просмотр. Хотя Чонгук никогда сильно не увлекался рэпом, многих участников узнаёт, а остальных выучил. Пиво быстро уходит. Они расслабляются, даже Чонгук ржёт в голос, без труда поддерживая разговор. Неприязнь к Юнги почти проходит, потому что он такой развязный, сидит полусползший со стула, философствуя непривычно низким голосом. И нифига не красивый — обычный пацан со двора. Это располагает. Да и не он волнует Чонгука. Намджун совсем смешной, широко жестикулирует, ругая Mnet и его редактуру, перекрикивает Юнги и всё норовит уронить собственную бутылку на Чонгука. А у того что-то странное шевелится в груди. Он конкретно так залипает на Намджуна, на его разлетающиеся руки, на шевелящиеся губы, и будто никогда в жизни лучше не было. — Мелкий совсем захмелел, — замечает Юнги с усмешкой и подрывается, — ща вернусь. — Я с тобой, — встаёт Намджун. — Сиди. Не надейся стрельнуть у меня сигаретку. Намджун упорно стоит. — Я тебе серьёзно говорю, — отрезает Юнги. — Я не собираюсь потом слушать твоё нытьё. Бросил так бросил. Они меряются взглядами, и Намджун со вздохом садится обратно на диван, чуть ли не Чонгуку на колени, но тот успевает слегка отодвинуться. Юнги с видом победителя уходит, оставляя их вдвоём. — Бля, как курить хочется, — трёт ладонью лоб Намджун, мученически морщась. А Чонгук всё ещё подвисает. Он слышит, но не вникает. Взгляд так и приковывается к Намджуну. — Везёт тебе — никаких мук, — вздыхает Намджун, поднимая глаза на Чонгука. Их взгляды пересекаются, и что-то внутри Чонгука окончательно перекрывает. Адреналин подскакивает. Он трезв как стеклышко, просто более смелый и чуть дерзкий, наверное. Он целует Намджуна. Ведёт своими губами по его губам и начинает тонуть. Голова кружится, он плывёт куда-то не туда. Намджун не отвечает, а Чонгук настолько смелеет, что неловко заползает с ногами на диван, чтобы пошло усесться к Намджуну на колени. — Эй-эй, Чонгуки, — останавливает его тот, отстраняя голову. — Друг, нам не нужна эта поебень. На трезвую голову ты со мной согласишься. Голос у Намджуна сейчас глубокий и убеждающий. От него заходится сердце и становится ещё более жарко. Чонгук почти обиженно смотрит на него. Конечно, будь он трезвее, то никогда бы так не сделал. А тут само выходит. Лицо Намджуна становится чуть виноватым, он неуверенно треплет Чонгука по голове. — Серьёзно... — начинает Намджун. — Зато курить перехотелось, — огрызается Чонгук, отсаживаясь. — Я домой. В голове сумбур, он и расстраивается, и злится, и в то же время понимает вроде как. Наверное, радоваться надо, что вообще по роже не получил, но пока как-то не выходит. — Собрался уже? — сразу понимает Юнги. — Проводишь, — кивает он Намджуну. — Хён, Чонгук не девушка, чтобы его провожать, — хмуро отзывается тот. — Вот именно — хён! Я тебе хён, а ты — ему. Сколько раз я дотаскивал твою пьяную тушу до дома? Намджун, похоже, боялся, что Чонгук будет лезть, и это злило. — Я сам доберусь! — громко перебивает он, резко натягивая толстовку, и напрочь забывая, что в кармане только копейки на автобус, который пару часов уже как не ходит. — Да? — издевательски тянет Юнги. — Мне начала изменять память, или ты живёшь с родителями? Как ты в таком виде домой завалишься? — Я аккуратно... — менее уверено говорит Чонгук, явственно представляя, как звеня ключами и громыхая засовом, будит всю квартиру. — Валите уже оба, — машет на них Юнги. — В следующий раз останетесь прибираться. Намджун со вздохом встаёт, подхватывая вещи и зовёт Чонгука с собой жестом. На улице старший вызывает такси, пока Чонгук зябко ёжится, и не знает куда деваться от неловкости, холодного молчания и так и не прошедшей злости. Он старается не смотреть на хёна, но его внимание привлекает щелчок. — Спёр у Юнги, — прикуривая, докладывает Намджун. — Он тебя убьёт, — говорит Чонгук и тяжело сглатывает. Отобрать бы у Намджуна пачку и вернуть Юнги, пока такси не приехало, но Чонгук не может перестать смотреть. Тонкие пальцы кажутся ещё длиннее в тусклом свете разгорающегося при затяжках фильтра. Сизый дым, клубясь, срывается с пухлых губ. Затягиваясь нервно и часто, Намджун похож на наркомана, но Чонгуку нравится. Он ему нравится. Во рту пересыхает. Крышу сносит, и Чонгук снова его целует, отведя поднятую для затяжки руку в сторону. Губы горчат, во рту откровенно чувствуется привкус никотина, но Чонгук практически счастлив. Намджун отвечает, пусть едва-едва, пусть просто выбирая время, чтобы снова оттолкнуть и потрепать по голове, но это будто целый шажище вперед. И Чонгук не собирается его выпускать. Он наступает на Намджуна, собираясь припереть его к стенке, когда слышится звук подъезжающей машины. Намджун резко ныряет в переулок за кафе, прихватив Чонгука, которому вдруг хорошо и очень хочется смеяться. Машина тормозит в том месте, где они только что целовались, слепо освещая дорогу мимо переулка. Взгляд Чонгука снова прикипает к пухлым губам, он тянется к ним, когда у Намджуна вибрирует телефон. — Мы сейчас садимся и спокойно доезжаем, — очень размеренно и доходчиво шепчет Намджун, быстро находя телефон и скидывая звонок. — Никаких фокусов, договорились? Со всем разберемся дома. Чонгук согласно кивает и не двигается с места. Намджун, успевший сделать шаг, вопросительно смотрит на него, быстро понимая, на что намекает многозначительный взгляд, направленный на его губы. — Шутишь? — удивленно спрашивает он, но обреченно делает шаг к Чонгуку, целуя. Неглубоко и быстро, но зато сам. Совсем другие ощущения. А от секундной паузы за миг до поцелуя ноги подгибаются. Чонгук чувствует, как грохочет в груди сердце, как оно радостно сжимается, подбадриваемое, как на американских горках, адреналином, и ноги едва слушаются, следуя за Намджуном. В машине Чонгук очень сосредоточенно смотрит в окно, напрягая водителя. Намджун предусмотрительно сел на переднее кресло, но иногда кидает нервный взгляд через зеркало. До квартиры не так далеко. Чонгук силится запомнить всё, что видит, но Намджун несётся почти во весь размах длинных ног и за ним приходится успевать. Подъезд у него второй, этаж четвёртый. Живёт один. Чонгук с бьющимся почти в горле сердцем закрывает за собой дверь, чувствуя, как вспотели ладони. Намджун ведёт себя по-хозяйски, включая везде свет, убирая сумку и ветровку в шкаф. — Пойдёшь в душ? — спрашивает он будто между делом. — С тобой — да, — не сводя с него тяжёлого взгляда, отвечает Чонгук. Его напрягает то, как Намджун пытается делать вид, что ничего не было, но упускать своё он не собирается. Хозяин квартиры замирает, но почти сразу приходит в себя: — Нет так нет. Я постелю тебе на диване. — Ты же понимаешь, что я всё равно к тебе приду? Намджун медленно выдыхает, будто выпуская сигаретный дым, и отстранённо чешет костлявое запястье, явно мечтая закурить. — Чонгук... — подбирает слова Намджун, готовясь к лекции, не иначе. Тот подходит вплотную, точно зная, что если не настоит сейчас, то потом можно будет уже и не мечтать. — Я буду с тобой встречаться, даже если ты против. Намджун явно огорошен его наглостью, хмурится, пытаясь найти в своей умной голове доводы против, но Чонгук не даёт. Он за жизнь столько не целовался, сколько за сегодняшний вечер. Намджун послушнее, чем в предыдущие разы, и даже дает припереть себя к стенке и вжаться в свое худое горячее тело. Особой инициативы не проявляет, может, надеется, что надоест, но Чонгук чувствует его вздымающуюся грудную клетку и учащающееся дыхание. В голове Чонгука догорают последние предохранители, он готов запустить руку за пояс чужих джинсов, когда его отстраняют. Намджун перед ним практически такой же как и всегда, ну, может как после пары сложных песен на пампе. — На сегодня хватит, — заявляет он. Чонгук бы может даже согласился — и так уже столько всего натворил — вот только покрасневшие влажные от слюны губы ещё притягательнее. Сексуальнее. Чонгук не может заставить себя отступить прямо сейчас. А может и потом не сможет. Чонгук очень выразительно намекает на некую проблему в области паха, и на лице Намджуна отпечатана вся скорбь народов мира. — Хорошо. Я пьян, ты очень пьян. Мы разок — ладно, три — поцеловались. Это ничего, просто глупость, — с надеждой на понимание заглядывает в его глаза Намджун. — Наутро забудем. С каждым бывала фигня по пьяни. — Я не собираюсь забывать, — хмурится Чонгук. — Ты мне нравишься, хён. Намджун досадливо трёт голову. — С утра поговорим. — Можно вообще не говорить, — многозначительно тянет Чонгук. — Можно вообще тебя за дверь выставить, — бурчит Намджун и кидает комплект постельного белья, ставя как бы точку в препирательствах. Чонгук с предвкушением застилает указанный диван и быстрее укладывается, собираясь тут же пробраться в постель хозяина квартиры, но тот, ухмыляясь, сообщает, что его комната закрывается и желает спокойной ночи.