паническая атака.

      Гарри крепко сжимает Малфоя в каких-то неуверенных, резких объятиях, признавая, что ему страшно до потери пульса. Таким блондина он видел лишь однажды, и это ничем хорошим не закончилось. Второй раз Гарри не допустит ту же ошибку. Просто не имеет права!       Конечно, сегодня в его планы не входил Драко, почти валяющийся на полу, так тяжело дыша и содрогаясь от, кажется, бесконечных всхлипов, но, раз судьба преподнесла такой сюрприз — будь добр, не игнорируй его. Признаться честно, Поттер был напуган до чертиков, когда просто зашел в заброшенный туалет, дабы почитать кое-что, и обнаружил… вот этого несчастного человека.       Драко постоянно сжимал в руках края рубашки, еле удерживал равновесие, покачиваясь словно неваляшка на холодном полу, смотрел куда-то сквозь все расфокусированным взглядом и плакал. Наверное, даже не осознавая этого. Получалось как-то само. Но Поттеру было правда наплевать, он скинул ту дурацкую сумку на влажный пол, подбежал к Драко, сначала несильно тряхнув его за плечи, а после, услышав тихий-тихий шепот, понимая, что происходит.       — Уйди. Уйди, чертов П-поттер. Видеть тебя не хочу, уйди, — срывается на крик светловолосый, больно бьет кулаками по чужой груди, зажмуривается, словно ожидая, что ударят в ответ. Но никаких ударов не следует. Поттер даже бровью не повел, лишь крепче прижал к себе неугомонного, прикидывая, что стоит делать дальше. И взгляд его такой затравленный, несчастный, изо всех сил старающийся вернуть холод и неприязнь, но безуспешно утопая в потоке слез.       Драко больно и страшно. А еще тошнит немного от себя же.       Потому что он трус, который не сможет выполнить поручение Темного Лорда. Потому что он совсем скоро умрет и потому что жить ему, в принципе, не для кого.       Он задыхается, давится собственными всхлипами и до последнего не желает принимать помощь Поттера. Но когда все же ломается, так доверительно жмется к нему, жадно пытается схватить ртом воздух, но над ним словно кто-то очень зло шутит — вдохнуть не получается практически никак. И Гарри это чувствует. Понимает.       — Малфой! Малфой, посмотри на меня, — но от этого толку никакого. — Драко, эй, — парень в его руках тут же дергается, услышав свое, такое знакомое, имя таким же знакомым голосом. В первый раз, кстати. Ему трудно не то что голову на Поттера поднять, глаза открыть чего стоит, но он пытается. Правда пытается, но тело не слушается. Ломит, валится обратно на Гарри и слабеет с каждой минутой.       И Поттер осторожно берет его лицо, приподнимает, усаживаясь удобнее и устраивая Драко между ног, держа крепко и трепетно. — Слушай меня, только меня, понял, Драко? — поняв, что если он хочет хоть какой-то реакции, нужно называть его имя, он умело пользуется этим. Позволяет парню цепляться руками за его мантию, ища хоть какой-то поддержки в этом чертовом-мать-его-Поттере.       — Сейчас все хорошо. Ты со мной, Драко, я не буду тебя обижать. Ты в безопасности, Драко, — продолжает Гарри, вытирая большими пальцами слезы с Малфоевского такого красивого, нежного и утонченного лица, убирая прилипшие ко лбу пряди волос куда-то назад, склоняясь чуть ближе, чем этого требовала ситуация.       Он гладит Драко по спине медленно, аккуратно, едва касаясь тонкой рубашки пальцами. Не выпускает из поля зрения ни на мгновение, улавливая любые перемены в поведении.       — Драко, я рядом, тебе не стоит бояться. Ты не один… Видел, как сегодня на Прорицаниях у нее лопнули линзы в очках? Это я сделал. Случайно, правда, немного не рассчитал поток мыслей. Но ты же видел ее лицо? Вот смеху то было, а, — неся полнейшую чушь, Гарри придвинулся ближе, не отрывая рук от Малфоя. Болтая о всякой ерунде, продолжая успокаивающе гладить его по спутанным волосам и спине.       — Ты такой кретин, П-поттер, — выдавил из себя Драко, прокручивая в голове момент из сегодняшнего урока. Это на самом деле было… забавно.       — О, хочешь я покажу, что мне дал Джордж? Смотри, смотри, — дрожащей рукой выудив из сумки самозаправляющееся перо, Поттер гордо протянул его Драко, не понимающему, зачем ему вообще вручили эту странную вещицу. К чему это вообще было? Поттер, поняв его замешательство, лишь оттянул рукав мантии и заодно рубашки, протягивая Драко чистое предплечье, намекая, что тот может написать или нарисовать там что-то.       Малфой молчал, дергаясь в плечах из-за, теперь уже сухих, всхлипов и рваного дыхания, поглядывая то на протянутую руку, то на перо в его собственных ладонях. Можно? Прям так, что-ли? На голой руке?..       — Напиши тут что-то. Или нарисуй. Я разрешаю, Драко, все нормально, — мягко улыбнулся ему Поттер, второй рукой убирая последнюю влажную дорожку. Почему-то ему показалось, что светловолосый поддался к его пальцам, желая продлить прикосновение.       Малфой же как-то скупо усмехнулся, двинулся ближе и сел спиной к Гарри, сильно кусая губы, чтобы сдержать очередной всхлип. Практически прилипая к грудной клетке Поттера. Он взял его руку перед собой, сжимая, наверное, сильнее, чем нужно было. Но пальцы онемели, не слушались, а потому то, что он писал на запястье было как-то криво и немного уехало в сторону. Но посыл же все равно был понятен, да? Дрожащим почерком на запястье Гарри было выведено «Придурок».       Обладатель столь красивой и приятной метки только тихо прыснул от смеха, опираясь спиной о стену и позволяя Малфою практически лечь на него. Да что угодно, лишь бы тот не плакал, успокоился хоть немного. Драко в свою очередь то и сделал, откидывая голову назад, устало выдыхая, часто моргая и думая, что бы еще такого написать, а не о том, каким заклинанием лучше убить директора.       — Ненавижу тебя, Поттер, — бубнил Драко, на этот раз старательно выводя на руке немного иное. Совсем противоположное сказанному. И, слава Мерлину, из-за всех этих завитушек и плавных украшающих линий Гарри даже близко догадаться не мог, что на этот раз красуется у него на руке. — Бесишь ты меня. Знаешь об этом? Раздражаешь от пяток до макушки, — но Гарри не слушал содержание этих предложений, улавливал только то, что голос Малфоя дрожать перестал, пусть тот все еще мелко подрагивал.       Перо продолжало выводить на руке что-то неизвестное, Гарри продолжал залипать, а Малфой тяжело и медленно дышал, стараясь не давить на мягкую кожу слишком сильно.       Веки слишком внезапно начали тяжелеть, рука с пером расслабилась, выпуская его на пол, а Драко машинально прижался к единственному источнику тепла, у которого все это время сидел на руках, и вот так вот бессовестно уснул. Но сегодня ему можно. Он слишком истощен и Гарри был вообще удивлен тому, что он не сделал это пол часа назад.       Поттер осторожно посмотрел на свою руку, которую крепко держал спящий Малфой и замер, так глупо пялясь на нее.       На предплечье Гарри Поттера красивыми буквами было выведено: «Я тебя люблю. Больше всего в этом чертовом магическом мире, Поттер. Но ты все еще меня бесишь! Особенно губы твои, так и хочется поцел…».