Глава 3.
27 сентября 2020 г., 20:44
— Реджина, я люблю тебя. Пожалуйста, пойми, — взмолилась Эмма, роясь в корзине для белья в поисках чистой майки. — Я просто не могу стать частью этого образа жизни! Мне нравится выходить на улицу и не быть узнаваемой. Я не хочу, чтобы люди пытались сфотографировать каждый мой шаг. Отчасти я делаю и тебе одолжение этим.
— Одолжение? — Реджина натянула черный свитер. — Каким образом? Мне оно не особо помогает, если ты не заметила. Меня постоянно приписывают к этому парню, моему телохранителю, — Миллс фыркнула. — Он самый обычный гороховый шут. Он вечно кладет на меня свои руки. А я хочу представить всем тебя. Хочу, чтобы все знали, что я лесбиянка. Занятая лесбиянка.
Реджина обхватила лицо жены ладонями, но та отстранилась.
— Но тебе не обязательно. Как только ты откроешься, как только откроюсь я, люди начнут придавать этому слишком большое значение. Я понимаю, что ты не целиком только моя. Я должна делиться тобой с фанатами. Но они не знают тебя так, как я. Так что, я понимаю, что ты принадлежишь мне. Мне не важно, что ты знаменита. Я люблю тебя такой, какая ты есть.
Руки Эммы свободно опустились с хлопком ударившись о бедра, а затем она развернулась, чтобы выйти из спальни. Ее живот заурчал, а свободного времени было всего десять минут, за которые она должна была успеть выпить кофе и позавтракать перед занятиями.
Реджина сунула ноги в черные туфли и спустилась вниз по лестнице вслед за женой. Она остановилась посередине и фыркнула, зажав пальцами переносицу. Женщина чувствовала подступающую мигрень, но ей нужно было держать себя в руках, чтобы пережить этот день. Предстоял обед с матерью и сестрой. А Эмма не понимала, почему она так завелась.
Миллс услышала, как на кухне хлопают дверцы шкафчиков, и, спустившись по лестнице, вошла в помещение.
— Что ты делаешь? — зарычала она. — Закатываешь истерику? Не выламывай дверцы.
— К счастью, ты не моя мать! — огрызнулась Эмма.
Она налила кофе в свой термос, добавив немного молока и сахара. Открыв дверь кладовки, она взяла картонный контейнер из магазина пончиков «DK's Donuts and Bakery» и бросила туда булочку и медвежий коготь.
— Что ты делаешь? Через пару часов у нас обед с моей мамой и сестрой, — произнесла Реджина так, словно разговаривает с ребенком.
— Мне нужно на занятия. Если ты забыла, я преподаватель, — Эмма подчеркнула первую часть фразы. — Потом у нас прием у врача, и только после этого обед.
Свон поправила булочку и пончик, и потянулась к своей сумке. А затем робко посмотрела на жену и едва ли не проскулила:
— Мне нужно идти. И я реально терпеть не могу находиться рядом с этими двумя.
На мгновение Реджина смягчилась, потому что ей тоже не нравилась компания матери и сестры, а потом замерла.
— Если мне придется выносить их пытки, то и тебе тоже. Будет легче, если мы атакуем их вместе. Мы отличные союзники, когда дело доходит до моей семьи.
Эмма проскользнула мимо жены, направляясь к двери, замерев на секунду, чтобы поцеловать ее в щеку.
— Ты же собираешься пойти со мной в клинику, верно?
— Да, — голос Реджины дрогнул, когда она вспомнила о клинике.
Надеюсь, это сработает.
В груди защемило, когда она вспомнила, зачем они туда идут. Оглянувшись, она увидела, как Эмма открывает дверь в гараж. Как только та распахнулась, Реджина прокричала:
— Но не думай, что этот разговор закрыт. Мы еще не закончили.
Она фыркнула, когда за женой закрылась дверь гаража. У нее аж глаз задергался, когда она направилась в домашний кабинет. Ей нужно было прочитать и выучить сценарий серии, которую они собирались отснять на следующей неделе. И Реджина решила, что лучше сделать это сейчас, пока у нее есть немного свободного времени.
***
Эмма расположилась на кресле, ожидая появления своего гинеколога. Где Реджина? Она сказала, что придет, — женщина нервничала. Она не хотела проходить через это в одиночку. Ей нужно было держать жену за руку, когда врач воткнет в нее иглу. Надеюсь, она успеет. Эмма обдумывала спор, возникший утром. Она давно знала, что Реджина хочет открыться. Ей хотелось гулять с Эммой на улице за руку. И Свон гордилась своей женой. Она изучила свое ремесло досконально, как и говорил отец, сделала себе имя, добилась любви поклонников. Свон задумалась, что бы их открытие значило для всех. Скорее всего, Реджина бы стала отличным представителем ориентации, и помогла бы множеству юных поклонников поверить в себя. Но Эмме не хотелось повышенного внимания к себе. Она прекрасно понимала, что Миллс будет говорить о ней фанатам, а папарацци постоянно будут следить за ними. Она понимала еще тогда, когда год назад женилась на ней, что такой расклад возможен, но Реджина соглашалась держать их в тайне и тогда, когда давала клятвы, и до настоящего времени. Стресс из-за всего этого сказался и на их отношениях, и на самой Миллс. Эмма хотела, чтобы ее жена чувствовала себя комфортно, будучи самой собой. Никто не должен скрываться. Несмотря на все это, она также понимала, что преступлений на почве ненависти и дискриминации все еще было очень много. Что, если мы будем получать письма с ненавистью и угрозами жизни? Какой смысл рожать ребенка, если Реджины однажды может просто не стать. Я никогда бы не смогла это пережить. Реджина моя опора. Что, если кто-то будет угрожать моей жизни? Реджине тогда придется выбирать между мной и карьерой? — Здравствуйте, Эмма, — поприветствовала доктор Пинг, женщина азиатской внешности. — Как ваши дела? — Хорошо, — Свон заерзала в своем медицинском халате и уперлась ногами в стремена. Ей нравилась доктор Мулан Пинг. Ее прикосновения были осторожными, а манеры приятными. — Вы сегодня без Реджины? — спросила доктор, уверенными руками с тонкими пальцами подготавливая иглу. — Она сказала, что приедет. Сегодня у нее выходной в честь отснятой серии. Подозреваю, что она занята заучиванием сценария к следующей и попросту не заметила, как быстро пролетело время. Подбородок женщины задрожал, когда она увидела, как доктор наполняет иглу. Ненавижу иглы. Мне нужна жена. Мне нужна моя Реджина. Где она?***
Реджина подъехала к Калифорнийской Фертильной Организации в Брентвуде. Она выскочила из автомобиля и открыла дверь клиники, шагая по коридору общей гинекологии. Окинув взглядом зал ожидания и не обнаружив там Эмму, она взглянула на свой телефон. Черт, я опоздала на две минуты. Моя жена уже с доктором Пинг. Женщина тут же рванула к регистратуре, чтобы уточнить у мисс Эшли Бойд, когда путь преградила незнакомая женщина. — Вы Реджина Миллс из «Странных приливов»! — дрожа от восторга, завизжала невысокая блондинка перед ней. — Можно мне автограф? Реджина улыбнулась, хотя, на самом деле, была очень раздражена. Это был самый неподходящий момент, потому что там, в кабинете, ее ждет жена, но она все равно кивнула и взяла ручку, предложенную женщиной, чтобы оставить автограф. А потом снова направилась к мисс Бойд. Блондинка лишь улыбнулась и сказала: — Кабинет номер три. Реджина кивнула и пробормотала: — Спасибо. Обернувшись, она увидела, что в очереди сидят еще три или четыре человека, которые выжидающе смотрят в ее сторону. Она потерла висок и тяжело вздохнула. Почему это случилось с ней именно сегодня? — Здравствуйте, мисс Миллс, вы беременны? — хихикнула молоденькая брюнетка, когда Реджина нацарапала свой автограф на предложенном листке. Женщина решила не обращать на этот вопрос внимания и не отвечать. К ней подошел каждый человек из очереди, и каждому она дала автограф, но с каждым из них ее настроение все ухудшалось и ухудшалось. Ее глаз вновь начал дергаться, потому что все, о чем она могла думать — Эмма нуждается в ней, а она подводит. Последней подошедшей было не более семнадцати лет. — Ох. Миллс. Реджина. Я так сильно вас обожаю, — девушка закусила губу, а потом робко улыбнулась. — Я бы тоже хотела когда-нибудь сыграть в кино. — Не жди этого «когда-нибудь». Начинай уже сейчас. Принимай участие в спектаклях в местном театре. Ты еще школьница? — девушка кивнула. — Попробуй сходить на уроки драмы или поучаствуй в школьном спектакле. Девушка улыбнулась и ответила: — Спасибо. — Реджина? Миллс потерла рукой лоб. Нет-нет-нет, мне срочно нужно попасть к Эмме. Она повернулась на голос и облегченно вздохнула. Перед ней стояла жена. — О, Эмма. Прости. Клянусь, я приехала вовремя. А потом они все узнали меня, и я не смогла пройти мимо. Эмма улыбнулась и обняла ее. — Мне было интересно, куда ты запропастилась. Я должна была догадаться. Реджина продолжала обнимать жену, положив голову на ее плечо. — Мне очень жаль. Все прошло хорошо? Эмма снова улыбнулась, когда она отстранилась. — Да. Доктор Пинг была очень нежной, и развеяла мои страхи. Но я скучала по тебе. Миллс взяла женщину за руку и слегка сжала. — Я знаю. Я пыталась добраться до тебя, как можно скорее. Они выбрали неподходящее время. Мулан Пинг вышла из-за администраторской стойки и подошла к паре. — Мне очень жаль, Реджина. Эшли рассказала мне, что вас задержали здесь, в холле. В следующий раз, она обязательно приведет вас прямиком к кабинету, чтобы вы могли избежать излишнего внимания. — Спасибо, доктор Пинг, я буду очень благодарна, — Реджина улыбнулась азиатке. — Дамы, берегите себя. Доктор Пинг развернулась и пошла по коридору к своему кабинету, готовясь к следующему приему. Реджина положила руку на поясницу жены и повела ее к двери. Она спряталась за ней и поежилась, когда в дверь вошли посетители, прежде чем они успели удалиться отсюда. Эмма оглянулась через плечо и усмехнулась, прикрывая Миллс спиной и таким образом выводя за дверь. Реджина нырнула в машину, а Эмма прошла к своему желтому жучку. На выезде Реджина оглянулась, чтобы убедиться, что жена следует прямиком за ней. Они направились к ресторану, где собирались встретиться с матерью и сестрой Миллс.***
Реджина припарковала свой автомобиль рядом с темно-красным Корветом своей матери на стоянке у Кьянти. Эмма выскочила из своего желтого жука, припаркованного рядом с зеленой Ауди Зелены. Миллс проверила телефон. — Мы опоздали на пять минут. Мама устроит разнос. Стуча каблуками по тротуару, они вошли в ресторан, где к ним сразу же подошел администратор. Реджина окинула взглядом помещение, а Эмма пробормотала женщине: — Столик на Миллс. — Сюда, дорогая, — увидев мать и сестру, Реджина схватила Эмму за локоть и повела в дальний угол, пока администратор с опозданием показала, где находится столик. — Привет, мама, — Реджина наклонилась и поцеловала мать в щеку, когда Кора в свою очередь целовала воздух в ее направлении. Миллс выдвинула стул и помогла жене сесть, прежде чем расположиться рядом с матерью. — Привет, Зел. Как жизнь? — Ой, да все, как всегда, ничего не меняется, — Зелена махнула рукой. Она слегка зевнула и посмотрела на свои ногти, переведя взгляд на меню перед собой. Как раз в этот момент подошел официант, поставив бутылку Шардоне со стороны Коры и Зелены. И, когда он опустил бокал рядом с Реджиной, Зелена произнесла: — Я заказала для тебя мерло, дорогая сестренка. Эмма, а тебе Хайнекен. Эмма отодвинула пивной бокал и повернулась к официанту. — Мне лимонад, пожалуйста. Парень подхватил пиво и унес обратно, а Зелена в замешательстве уставилась на невестку. Свон улыбнулась, покручивая в руках столовые приборы. — Реджина, дорогая, вы опоздали, — заявила Кора, поднося бокал к губам. — Прости, мама, мы задержались у врача. Реджина заправила прядь волос за ухо и стала просматривать меню. Зелена посмотрела сначала на сестру, затем на Эмму и ее лимонад, который только что поставили на стол. Она самодовольно ухмыльнулась, поняв, почему Свон отказалась от пива. — Что ж, дорогие, надеюсь, на этот раз все получится. Если нужна будет помощь, вы знаете мой номер телефона, — Кора потянулась к меню Зелены и протянула Реджине руку. Женщина собрала свое меню и меню Эммы, а затем передала матери. Официант тут же оказался у столика, принимая их заказы и забирая меню. Кора сложила руки перед собой, и внимание остальной троицы тут же переключилось на нее. — Я пригласила вас сюда сегодня по очень серьезному делу, — она встряхнула своими темно-каштановыми волосами и наклонила немного голову, переведя взгляд на Реджину. — Реджина, тебе пора открыться публике. Слишком много фотографий тебя с этим мужчиной, я больше не могу их видеть. Ты хочешь моей поддержки, но я не могу тебе ее дать, если ты и дальше будешь врать публике. Так что, пора перебороть себя и просто сделать это. Реджина закрыла глаза и глубоко вдохнула. Медленно выдыхая через нос, она, наконец, подняла взгляд и ответила: — Мама, я делаю это не из-за тебя. Я выполняю просьбу Эммы. Она попросила, чтобы я повременила, поскольку пока не готова к тому, чтобы фанаты и папарацци преследовали нас на каждом шагу. Кора улыбнулась, глядя на скатерть и проводя пальцами по узору. Ее голова слегка наклонилась влево, пока она обдумывала только что полученную информацию. — А я здесь зачем? Очевидно же, что мне можно было не приходить, — надулась Зелена, откинувшись на спинку диванчика. — Зелена, перестань вести себя, как ребенок, — Кора твердо опустила руку на стол и многозначительно посмотрела на старшую дочь. — Ты здесь по важной причине. Тебе пора перестать размещать фотографии своей сестры с ее телохранителем в Инстаграме. — Мама, — голос Зелены стал жестче, — то, что я размещаю в своем Инстаграме, тебя никак не касается. — Дорогая, с твоей стороны это некрасиво. А также, выставляет нашу семью в плохом свете. Не порти нашу репутацию и удали фотографии, пожалуйста, — твердо ответила Кора, будто разговаривала с маленьким ребенком. — Он был моим одноклассником в Англии. А еще он мне всегда нравился, но никогда не замечал. Я надеялась, что что-то получится, но, похоже, он меня даже не узнает, — объяснила Зелена, а затем пробормотала себе под нос: — Да и попросить об этой фигне ты могла меня по телефону. — Зелена, перестань гундеть, — рявкнула Кора старшей дочери, проигнорировав ее объяснение, прозвучавшее в начале. Она ненавидела любые напоминания о том, что когда-то ей пришлось отдать старшую дочь на усыновление, а затем забрать обратно. — Я предпочитаю говорить с тобой лично. Тогда я знаю, что ты меня слышишь. Зелена мрачно улыбнулась и отвернулась от матери. — Я буду наблюдать за твоими действиями, дорогая. Так что, тебе лучше послушать меня. Эмма посмотрела на жену, и та потянулась, чтобы накрыть руку Свон своей. Кора тут же обратила внимание на этот жест, проследив за рукой младшей дочери, а не за рукой Эммы. Ее брови приподнялись, и Реджина замерла. — Эмма, дорогая, я понимаю твои опасения по поводу публичности, но ты знала, во что ввязываешься, когда женилась на Реджине. Я знаю, что у вас есть какие-то оговорки на время, пока вы пытаетесь завести ребенка, но Реджина испытывает проблемы со своей публичной жизнью. Вам обеим нужно прийти к соглашению, и, наконец, — Кора подняла руку, не давая себя перебить, — открыться публике. Эмма виновато улыбнулась, перебирая столовое серебро, а затем положила сцепленные руки себе на колени. Реджина мрачно нахмурилась, а затем повернулась к Эмме и задумчиво улыбнулась. Глаза темноволосой женщины мерцали непролитыми слезами, надеясь, что ее жена не находится на грани срыва. Эмма посмотрела на Миллс, и, кивнув, слегка улыбнулась. — Я думала об этом довольно длительное время. Я знаю, что тебе, должно быть, очень тяжело. Спасибо за внимание к моим чувствам, дорогая. Я знаю, что нам нужно открыться. Когда ты будешь готова, я поддержу тебя. Возможно, мы могли бы начать с Инстаграма и позволить твоим поклонникам сначала там нас увидеть? Ты можешь написать какой-то комментарий о своей жене. Кора расслабилась, ее лицо смягчилось, когда она посмотрела на Эмму. — Эмма, дорогая, это очень мило, — сказала она. — Я рада, что ты прислушалась к здравому смыслу. И, несмотря на все опасения, я уверена, что все будет намного лучше, чем ты себе представляешь. Кора подозвала официанта, и тот принес поднос с едой, поставив перед Эммой лазанью, пикату — перед Реджиной, а также, равиоли с морепродуктами — перед Зеленой и, наконец, Лимоне из телятины — перед Корой. Дамы ели в тишине, наслаждаясь блюдами.
