Sweet love

      Реджина нервничала на панели в Бербанке. Она знала, что фанатам запрещено задавать вопросы о ее личной жизни, но ожидала, что кто-то да прокомментирует те фото, которые она выложила в свой Инстаграм. Правда, пока она получала лишь множество поздравлений. Друзья и поклонники поздравляли ее с тем, что она, наконец-то, позволила себе быть откровенной. Женщина и сама ощущала, что стала свободной. Она была счастливее, чем когда-либо, хоть Эмма и нервничала больше.       Реджина проследила, как поклонница подходит к микрофону, и приготовилась к любому ответу, который ей пришлось бы дать. Фанатка прочистила горло, пока Реджина выжидающе смотрела на нее.       — У меня нет вопросов. Я просто хотела поблагодарить тебя, Реджина, за то, что ты открылась нам. Большую часть своей жизни я задавалась вопросом, важно ли рассказывать людям о себе. Как бы они отреагировали? Они бы возненавидели меня или еще хуже? Я знаю, что многие из фанатов давно подозревали, что ты лесбиянка или, по крайней мере, твой персонаж. Прошу прощения, если это оказывало на тебя давление. На самом деле, мы очень любим тебя.       Девушка сделала вдох, а Реджина напряженно поерзала на своем стуле, впитывая слова, которые ворвались в ее разум. Затем она расслабилась и уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, когда девушка продолжила:       — Еще раз большое спасибо. Ты дала мне смелость быть самой собой. Недавно я открылась своей старшей сестре и маме. Я не могла поверить, когда они сказали мне, что давно знают и не имеют ничего против. Никогда не переставай быть верной себе, потому что ты вдохновляешь нас, своих поклонников быть верными себе. У тебя красивая жена. Я безумно рада знать, что ты счастлива. Спасибо, что позволила мне выразить свое мнение. Я люблю тебя, Реджина.       Девушка отошла от микрофона и вернулась на свое место. В зале воцарилась тишина. А уже через мгновение раздались громкие аплодисменты со всех концов и заглушили ведущую. Она умолкла и улыбнулась всем, кто находился в зале.       В этот момент Реджина закрыла глаза, переводя дыхание. Улыбка растянула ее губы, а потом она вновь распахнула веки под стихающие аплодисменты, и заговорила:       — Большое спасибо за такие прекрасные слова. Я очень рада, что смогла вдохновить кого-то и хоть как-то помочь. Я тоже безумно сильно люблю вас всех. Вы придаете мне смелости. Мои поклонники всегда будут значить для меня очень много.       Робин стоял за кулисами с ядовитой усмешкой. Он видел все эти фото в Инстаграме и был, откровенно говоря, шокирован. Так вот, кто та блондинка. Она жена Реджины. Он не ожидал такого поворота. И теперь ему еще сильнее хотелось доказать женщине, что она не лесбиянка. Он был уверен, что если бы у него получилось провести с ней наедине хотя бы минуту, то удалось бы разубедить. Последние пару недель она не уделяла ему ни секунды своего времени. Это злило Локсли. Он обязательно найдет момент для разговора. Нужно только выждать.       Следующие десять минут фанаты задавали вопросы Реджине и Кэтрин. А затем на сцену вышел Лерой Диссейт и закрыл панель. Реджина вышла из зала, выглядя чертовски измученной.

***

      Реджина сняла номер в отеле, чтобы уединяться от поклонников во время перерывов, в которых она нуждалась пока шли панели или раздачи автографов. Впереди был еще один день с фанатами, а затем она, наконец-то, сможет вернуться домой. Женщина потерла лоб, когда вышла из лифта и направилась в свой номер. Она остановилась, зевнув.       Звон лифта раздался еще раз. Реджина обернулась через плечо, чтобы взглянуть на вышедшего. Никого не было. Пожав плечами, она повернулась и пошла по коридору. Когда дверь появилась в поле зрения, Миллс запустила руку в сумочку, пытаясь найти карточку для ее разблокировки.       Она фыркнула.       Черт, где же она?       Одной рукой она провела по волосам, схватившись за прядку, а второй продолжала поиски.       Внезапно, одна рука зажала рот Реджины, а вторая обхватила за талию. Она пыталась сопротивляться, но незнакомец держал крепко. Она попыталась оценить равность сил.       Крепкое тело, сильные руки, и человек значительно выше меня.       Она почувствовала, как незнакомец, скорее всего, мужчина, глубоко вздохнул. Рука, удерживающая ее тело, проследила путь вверх по боку, заставив женщину вздрогнуть. Рука надавила на ее живот сильнее, крепче прижимая к телу. Да, точно мужчина. Определить это по выпирающим брюкам оказалось не сложно.       Внезапно ее тело развернули и прижали к стене. Черты лица были размыты, потому что нападающий находился катастрофически близко. А затем Реджина ощутила, как руку, зажимающую ее рот, заменили губы, яростно впившиеся в ее. Она пыталась увернуться и крепко сжала челюсти. Он слегка сместился, позволяя рассмотреть темно-русые волосы и точеную челюсть. Его руки крепко удерживали Реджину за плечи.       В легких внезапно кончился воздух. Кажется, она перестала дышать. А потом начала кружиться голова. Он прервал поцелуй, точнее, попытку его инициировать, изменил положение и снова впился в губы. Миллс попыталась поднять колено, чтобы ударить его в пах.       Он приподнял ее тело и зажал между стеной и собой. Руки нащупали грудь, прошлись по животу и опустились на бедра. Она захныкала ему в рот, и Робин воспринял это, как одобрение своих действий, поэтому тут же приподнял блузку женщины, чтобы провести своими мозолистыми подушечками пальцев по коже ее живота. Его рука опустилась ниже, скользнув в брюки. Реджина дергалась от каждого его прикосновения. Он расстегнул молнию ее брюк и оттянул резинку трусиков.       Тело Миллс вздрогнуло.       Нет, нет, только не это. Не трогай меня.       Она испугалась.       ОН ведь не мог подослать этого человека? Прошло много лет. Он мертв. Он мертв. Мертв же, правда? Держи себя в руках, Реджина. Сделай что-нибудь!       А затем она поняла, что может пошевелить руками, и тогда схватилась за плечи мужчины, сильно толкнув. Когда это не помогло, она поцарапала его лицо, оставив следы от ногтей.       — Ооох, — закричал мужчина. — Реджина! Черт возьми, женщина, ты чего, а? Я делаю одну из лучших вещей. Я думал, тебе нравится. Я просто хотел показать тебе, что ты не лесбиянка.       Миллс сделала несколько глубоких вдохов, а затем рыдания сотрясли ее тело.       О, черт возьми. Боже мой!       Она узнала бы этот тембр где угодно.       Почему Робин это делает? Он должен охранять меня, а не причинять вред.       — Пожалуйста, Робин, отпусти меня, — умоляла она.       Он слегка сдвинулся, позволив ей сползти по стене, а затем снова схватил за плечи, пристально глядя в глаза. И тогда Реджина увидела неумолимую решимость, отдающую мерцанием сотни светлячков. Его лицо было напряженным и жестким. Она знала этот взгляд.       ОН тоже всегда смотрел на меня так.       Ее дыхание стало прерывистым, а голова наклонилась вниз. Реджина умоляла молча.       Пожалуйста, позволь мне уйти.       Но Робин снова прижался к ней всем телом, потеревшись своим, требующим освобождения от лишней ткани, членом. Реджина попыталась оттолкнуть его, а потом впилась зубами в плечо.       — Ах ты сука! — закричал он.       От сильного удара по левой щеке, голова Реджины резко повернулась вправо, ударившись о стену. Он рванул ее на себя, заставляя отлипнуть от стены, и швырнул на пол. Миллс на автомате свернулась клубочком. Она видела, как он замахивается на нее ногой, а потом только ощущала удары по рукам, плечам, бедрам, голеням. Она вскрикнула, оплакивая свое прошлое. Плакала за маленькую девочку, которая все еще сидела внутри и горевала от каждого болезненного поворота судьбы.       Пока она лежала, свернувшись в клубок, Робин стянул ее штаны сначала с задницы, а потом рванул и по ногам, заставив их выпрямить. В мгновение ока он оказался на четвереньках, пытаясь расстегнуть молнию на своих штанах и стянуть их.       В животной попытке добиться своего, он не услышал звона лифта, распахнувшегося сзади него. Внезапно вокруг его горла обвилась чужая рука, голова откинулась назад, а его собственная правая рука оказалась за спиной, болезненно прижатая к пояснице. Его подняли на ноги, но он не видел, кто это был, потому что голова была запрокинута так, что созерцать можно было лишь потолок. Затем его повели в сторону лифта, заставляя обойти Реджину.       А потом тело Робина внезапно развернулось, позволяя рассмотреть нападавшего. Он несколько раз моргнул. Его мозгу потребовалось несколько мгновений, прежде чем он понял, кто этот человек, стоящий перед ним. Он рассмотрел светлые кудри и зеленые глаза, вспомнив женщину в пабе и на фотографиях в Инстаграме Реджины.       Это ее жена, ее Эмма.       Черты его лица ужесточились, а грудь вздулась от резко втянутого воздуха.       В следующую секунду перед его глазами мелькнули пальцы Эммы, а затем ее ладонь со всей силы ударила по его носу. Кровь хлынула моментально, капая на грудь.       Робин зажал нос руками и застонал, согнувшись.       Что за хуйня? — подумал он.       А затем ощутил удар с ноги. Эмма ударила его по коленям, заставляя упасть навзничь, все еще зажимая нос.       — Держись подальше от моей жены, ублюдок! — рявкнула Свон.       Она нанесла еще один удар ногой, на этот раз в грудь, заставив его завалиться на бок.       — Убирайся отсюда! — еще один удар в грудь. — Ты уволен!       Эмма занесла ногу, целясь прямиком в промежность, Робин завыл, свернувшись едва ли не в дулю, в итоге чего, Свон ударила его по голени.       — Никогда больше не показывайся мне на глаза, иначе я вызову полицию!       Когда Эмма развернулась и пошла обратно по коридору, Робин быстро вытер нос рукавом и вскочил на ноги, стремясь забежать в лифт. Судорожно нажимая на кнопку, он даже не понял, что створки распахнулись сразу же. Боковым зрением он видел, как женщина склонилась над Реджиной.       — Суки! — едва слышно прохрипел Локсли.

***

      Эмма подбежала к жене и опустилась рядом с ней на колени, осторожно натягивая штаны обратно.       — Реджина, — тихо позвала она.       Женщина лежала, не мигая, и тихо напевала. Сердце Эммы сжалось от боли.       Что он с ней сделал?       — Реджина, дорогая, пожалуйста, посмотри на меня.       Эмма прижала одну руку к груди жены, а второй провела по ее щеке. По лицу Свон скатилась слеза. Ее жена что-то очень тихо говорила. Настолько тихо, что женщина не могла разобрать ни единого слова. Она слегка повернула голову, чтобы уловить, что же произносит Реджина. Ей даже пришлось наклониться ближе.       — Когда я влюблюсь, это будет навсегда, либо никогда не случится.       Она пела их песню.       По щекам Эммы заструились слезы.       — Любовь моя, пожалуйста, вернись, — прошептала она.       — В таком беспокойном мире, как этот,       Любовь заканчивается, прежде чем начаться.       А поцелуи при лунном свете,       Кажется, блекнут на солнце.       Всхлип застрял в горле Свон.       Реджина не понимала, что происходит и, похоже, находилась не в себе.       Эмма закрыла глаза и поджала дрожащие губы.       — Когда я отдам свое сердце, отдам его целиком,       Или не отдам никогда.       И в тот момент, когда я пойму, что это взаимно,       Влюблюсь в тебя.       Эмма была полна решимости. Она поднялась с корточек, открыла дверь и подперла ее. Вернувшись к жене, она наклонилась и взяла ее за руку. Когда Реджина поднялась, Свон обняла ее за талию, а руку жены положила на свое плечо. Притянув ближе к себе, Эмма шагнула вперед, маневрируя в дверной проем. А потом подвела Реджину к кровати и опустила на матрас.       — И в тот момент, когда я пойму, что это взаимно,       Влюблюсь в тебя.       Свон вернулась к двери, убрала стул и заперла ее, снова подходя к жене. Реджина замолчала, но все еще смотрела в одну точку. Эмма положила голову ей на грудь и крепко обняла.       — Вернись ко мне, любовь моя, — сказала она, позволив рыданиям вырваться из груди.       Она слушала биение сердца своей жены и ощущала, как приподнимается и опускается обратно ее голова при каждом вздохе Реджины.       Эмма продолжала сотрясаться в рыданиях.       — Что мне делать? Что же мне делать?       — Он испугал моего малыша, он испугал мое солнце.       Реджина стала напевать другую песню. Эмма посмотрела на нее, нахмурив брови.       Это испанский?       — Это разбило мне сердце.       Да, должно быть это испанский.       Свон улыбнулась сквозь слезы и поцеловала тыльную сторону ладони Реджины, а затем приподнялась и коснулась губами ее щеки и лба, и встала с постели.       — Этот милый малыш хочет спать,       а мечта не пытается сбыться.       Этот милый малыш хочет спать,       он закрывает глаза и открывает их снова.       Пока Миллс пела, Эмма пошла рыться в кипе одежды. Она нашла шелковую сорочку, снова повернувшись к жене, сняла с нее вещи и заменила на только что найденные.       — Он испугал моего малыша, он испугал мое солнце,       Это разбило мне сердце.       Он испугал моего малыша, он испугал мое солнце,       Спи, дитя мое, спи, любовь моя.       Женщина знала, что ее покойный свекор имел испанские корни. Он, должно быть, и научил свою маленькую девочку испанской колыбельной. Она обязательно спросит Реджину об этом, когда та придет в себя.       Закончив с переодеванием, Эмма направилась в ванну. Быстро приняв душ, она приготовилась ко сну, натянув боксеры и чистую футболку. Реджина все еще тихонько напевала колыбельную. Достав одеяло, Эмма накинула его на жену и легла рядом, притягивая ту в свои объятия и принимая позу маленькой-большой ложки.       Спустя несколько мгновений Эмма почувствовала, как дыхание ее жены выровнялось, а пение прекратилось. Она приподняла голову и взглянула на спокойное лицо Реджины. Ее глаза были закрыты. Она уснула.       Вернувшись на место, Свон тоже уснула.

***

      Реджина пришла в себя. Она лежала на кровати. Прохлада ночной сорочки как-то внезапно остро ощутилась на коже. Она медленно открыла глаза и увидела стену гостиничного номера. Пальцы скользнули по одеялу, прикрывающему тело.       Как я сюда попала?       Она сглотнула.       Он пытался меня изнасиловать, я была в холле, так?       А что было после она напрочь не помнила.       Рука, лежащая на талии дернулась и согнулась, притягивая Реджину ближе к лежащему позади телу. Женщина замерла, дыхание участилось. Она вздрогнула и захныкала. Большой палец погладил ее живот, а голова сзади потерлась о подушку, и Миллс снова вздрогнула, когда светлые вьющиеся волосы упали на ее плечо.       Она моргнула.       Светлые вьющиеся волосы?       Реджина улыбнулась.       Теперь ее дыхание участилось от радости.       Моя жена здесь. Моя жена обнимает меня. Стоп. Моя жена здесь? Как она сюда попала?       Миллс зашевелилась, пытаясь повернуться. Глубокий вздох Эммы заставил ее немного расслабиться и облегченно выдохнуть.       Она была довольна.       Я хочу видеть ее, — подумала Реджина.       Она медленно перевернулась на спину. Сощурив глаза, повернула лицо к Эмме.       Женщина чувствовала сквозь сон, как Миллс шевелится. Она приоткрыла глаза и снова закрыла. Затем еще раз и медленно. Шоколадно-коричневые глаза встретились взглядом с ее зелеными.       Реджина выглядит обеспокоенной.       Эмма протянула руку, чтобы коснуться кончиками пальцев щеки жены, и одарила ее сонной улыбкой.       — Как ты? — охрипшим после сна голосом, спросила она, а затем зевнула, зажмурившись.       Голос Реджины был очень тихим, когда она произнесла:       — Откуда ты здесь?       Карие глаза внимательно изучали лицо Эммы. Та в свою очередь перевернулась на спину, оставляя голову развернутой к жене.       — Эмма, откуда ты здесь?       Свон пристально смотрела в глаза Реджины, прежде чем лукаво ответить:       — Я думала, ты первым делом захочешь узнать, как легла вчера спать.       Реджина громко, раздраженно вздохнула.       — Ладно, дерзкая моя, как я прошлой ночью оказалась в постели?       Эмма улыбнулась от уха до уха и придвинула лицо ближе к жене, положив руку под свою правую щеку.       — Я твоя Спасительница. Я избила его и выгнала. Он больше не побеспокоит тебя. А если рискнет, только скажи мне, и я сделаю все, чтобы он попал в высокогорье и никогда не вернулся. А, кстати, я его уволила. Тебе нужно будет искать нового телохранителя.       Реджина широко улыбнулась, а затем захихикала. Эмма убрала выбившуюся прядку темных локонов за ее ухо, пока женщина придвигалась как можно ближе и еще сильнее прижималась к ней.       Эмма крепко обняла ее, и прошептала на ухо:       — Ты пела прошлой ночью.       Реджина вздрогнула и отодвинулась, глядя на жену широко раскрытыми глазами.       — Ты знаешь испанскую колыбельную?       — Отец учил меня до своей смерти. Я тогда была еще совсем маленькой, — ответила Миллс.       Эмма поцеловала ее в лоб и посмотрела в глаза. Она не собиралась говорить ей, что частенько подслушивала, когда та пела, а Реджина и не спрашивала.       — Расскажешь мне, что случилось? Я рассказывала тебе, что от меня отказались родители. Ты знаешь, что меня изнасиловали приемные родители и мой первый и единственный парень. А что не рассказала мне ты?       Реджина закусила губу и всхлипнула, слезы застелили ее глаза.       — Я работаю с терапевтом много лет.       Эмма моргнула, нахмурив брови.       — Не смотри на меня так. Доктор Хоппер советовал мне рассказать тебе, как можно скорее. Но… Ты же знаешь, как моя мать влияла на мою самооценку?       — Любовь моя, — ласково произнесла Эмма, — неужели все дело в Коре?       Свон рисовала пальцами узоры на спине жены. Реджина улыбнулась.       — Думаешь, я не знаю, что ты рисуешь? — эмоции наполнили ее целиком. — Я тоже тебя люблю.       Какое-то время она лежала спокойно, наслаждаясь объятиями жены.       — Мой отчим, Лео Бланшар был очень мил с моей матерью и своей дочерью Мэри-Маргарет, что не распространялось на меня. Если бы моя мать только знала, что творится у нее за спиной.       Реджина замерла в объятиях Эммы, опустив взгляд вниз. Ее ресницы дрожали, заставив сердце Свон забиться быстрее. Но она терпеливо ждала, зная, что женщина продолжит, когда будет готова.       Тихо-тихо Реджина продолжила:       — Он насиловал меня регулярно. Он всегда говорил мне, что я намного красивее матери.       По щекам текли слезы, и Эмма тут же обняла ее, крепко прижав к себе в попытке успокоить:       — Все хорошо. Все хорошо, любовь моя.       — Я знаю, что плакать глупо.       Свон покачала головой на эти слова, но Реджина продолжила:       — Он умер много лет назад, а моя мать унаследовала его миллионы. И, несмотря на то, что это не было доказано, думаю, она имела причастие к его смерти. Экспертиза показала, что он умер от сердечного приступа. К счастью, наследство, выделенное Мэри-Маргарет навсегда избавило ее от участия в нашей жизни. Я слышала, что эта безвкусная дамочка уже замужем. Она всегда смотрела на меня свысока. Она была похожа на собаку с костью. Я была рада, наконец, избавиться от нее.       Эмма провела пальцами по дорожкам от слез, оставшихся на щеках Реджины, а затем коснулась лбом ее лба. Миллс глубоко вздохнула, перестав плакать. А потом она икнула, отодвинулась и многозначительно уставилась на жену.       — Что ж… Я рассказала тебе свою историю. Теперь расскажи мне, как ты оказалась здесь.       Эмма широко улыбнулась.       — Все, что мне нужно было сделать — показать консьержу фотографии из Инстаграма, чтобы он согласился пропустить меня встретиться с тобой.       Реджина рассмеялась и коснулась пальцем носа жены.       — Эх, ты. И вот, что мне с тобой делать?       Эмма легла на спину и положила руки под голову.       — Люби меня.       Реджина откинула одеяло и оседлала бедра жены.       — Чем удивишь меня?       — Угадай, — хитро улыбнулась Свон, приподняв брови.       Женщина наклонилась и коснулась ее губ, а затем отодвинулась, умоляя:       — Я не знаю. Ска-а-ажи-и-и.       — Прошло три недели. Вчера я делала тест. Положительный, — глаза Эммы сияли, а Реджина в замешательстве нахмурила брови.       Пошел мозговой процесс, который Свон поспешила прервать.       — У нас запись на прием к врачу в этот четверг. Для подтверждения.       На секунду Миллс забыла, как дышать, когда до нее дошло, о чем ее жена говорит.       — Мы беременны? — вскрикнула она.       Эмма кивнула, переплетая их пальцы.       — О, Эмма, любовь моя. Я так люблю тебя.       Реджина наклонилась и прикусила губу жены. Эмма открыла рот, чтобы углубить поцелуй, а Миллс позволила своим рукам блуждать по груди любимой. Соски женщины тут же затвердели, и Реджина не смогла не зажать их между пальцами, слегка оттягивая. Губы прошлись по линии подбородка, спустились на шею, найдя бьющуюся венку, и втянули кожу над ней в рот. Эмма застонала.       Спустя несколько мгновений рот Реджины уже касался груди Эммы прямиком поверх футболки. Она втянула в рот левый сосок, заставив жену выгнуться от наслаждения. Миллс нащупала край футболки и потянула ее вверх, тут же вернувшись к своим ласкам. Покусывая и посасывая один сосок, второй она перекатывала между пальцев. Эмма зарылась руками в короткие темные локоны.       Выпустив левый сосок, Реджина провела рукой по животу Эммы и перешла к правому. Ее пальцы ловко оттянули резинку боксеров и скользнули под тонкую ткань, обнаруживая влагу. Она одобрительно хмыкнула, вызвав у женщины еще один стон удовольствия от вибраций голоса, отдающих прямо в грудь. Обведя пальцами вход, Реджина поднялась выше, пройдясь по складкам и накрыв клитор. Эмма вздрогнула.       Миллс поцеловала живот жены, благодаря Бога, что он все-таки послал им эту крохотную жизнь, зародившуюся внутри. А затем поползла вниз, стаскивая боксеры и отбрасывая подальше, как ненужную тряпку. Она провела пальцами по бедрам женщины, а потом коснулась влаги, собирая ее подушечками, прежде чем прижать рот к горошине клитора.       Тело Эммы задрожало, подстраиваясь под ритм Реджины. Она буквально сразу же взлетела на вершину, вжимаясь затылком в подушку, когда ловкие пальцы проникли в нее. Стон приглушенным криком сорвался с уст Свон, когда язык Реджины вошел в ее лоно.       Миллс с наслаждением слизывала все соки своей женщины, а затем снова стала подниматься поцелуями вверх, в очередной раз задерживая губы на животе, прежде чем достигнуть рта. Эмма попробовала себя на губах жены, жадно покусывая их, а Реджина лениво провела языком по ее языку, углубляя поцелуй.       Руки Эммы скользнули по бокам Миллс, поглаживая ребра. Прикосновение пальцев к шелковой ночнушке вызвало щекотку, заставив Реджину немного хихикнуть. Свон улыбнулась, когда жена отстранилась, чтобы окинуть ее взглядом сверху вниз. Она схватилась за края сорочки и потянула шелковистый материал вверх, когда Реджина подняла руки. Приняв полу сидячее положение, Эмма захватила мелькнувший перед лицом сосок.       — О, Эмма. Любовь моя, — застонала Реджина, прижимая голову жены к груди и запутываясь пальцами в светлых локонах.       Эмма выгнулась и вздрогнула от желания, меняя позицию и заваливая любимую на кровать. Глубокий смех вырвался из груди Реджины, когда женщина оказалась над ней.       Свон ухмыльнулась и прижала рот к уху жены, покусывая чувствительную кожу и шепча всякие нежности. Грудь Реджины стала подниматься и опускаться быстрее с каждым словом, вызывающим возбуждение во всем теле. Изогнувшись под Эммой, Миллс всем телом продемонстрировала, как жаждет прикосновений.       — Эмма, — умоляюще позвала она. — Пожалуйста. Ты нужна мне.       Эмма снова ухмыльнулась и принялась покусывать кожу по линии подбородка, ключицы, грудь, пока не прижала губы к правому соску. Играя пальцами со вторым, она посасывала и покусывала первый, вызывая легкие стоны и хныканья. Оторвавшись от одной груди, Свон тут же перешла ко второй, сначала поцеловав крохотную вершинку, а затем обведя ее языком и, наконец, вобрав в рот.       Реджина схватилась за скомканную футболку, так и не снятую с Эммы, и, наконец, избавилась от нее. На мгновение женщина оторвалась от груди Миллс, посмотрела на раскрасневшееся лицо и прижала губы к животу, тягуче медленно опускаясь вниз, но полностью обходя самое жаждущее место. Она прикусила и поцеловала каждый сантиметр кожи до самого колена, а затем развела бедра жены, поцеловала их внутреннюю сторону и, наконец-то, прижала губы к горошине клитора.       Ее язык путешествовал хаотично, то раздвигая складки и погружаясь во влагу, пока пальцы ласкали клитор, то возвращаясь обратно, пока не проник в лоно, упиваясь вкусом. Реджина дернула бедрами, восторженно двигаясь навстречу. Внизу живота образовался тугой узел наслаждения. Эмма скользнула языком обратно к клитору, позволив сначала одному пальцу проникнуть в лоно, а затем еще одному.       Реджина громко застонала, когда очередной толчок вознес ее на вершину наслаждения. Эмма не спешила прекращать движения, стремясь продлить оргазм жены, как можно дольше. И только, когда Миллс содрогнулась в последний раз, Эмма скользнула вверх, страстно впиваясь в губы.       Реджина тут же села, потянув Эмму за волосы. Они снова поцеловались.       Руки Миллс обвились вокруг плеч жены, а руки Эммы легли на ее бедра.       — Спасибо, любовь моя, — время от времени шептала Реджина между поцелуями.       — Не за что, любовь моя, — Эмма провела большим пальцем по подбородку жены, когда они снова улеглись на подушки.       Прозвенел будильник. Реджина ахнула и оторвалась от любимой.       — О нет! Я опаздываю!       Эмма наблюдала, как Миллс вскакивает, буквально перелетая через край кровати, и бежит в ванну. Спустя пару секунд раздался шум льющейся из душа воды.       — У тебя много времени, — крикнула она.       Эмма помнила, что панель с Голдом начинается не раньше девяти тридцати утра. По крайней мере, так было написано в билете.       Реджина вернулась в комнату, вытирая волосы полотенцем.       — Мне еще нужно переговорить о найме нового телохранителя, раз ты так вовремя избавила меня от предыдущего.       Эмма от души рассмеялась.       — Он заслужил это. С тобой не должно было произойти то, что произошло.       Свон замолчала, перебирая в руках край одеяла.       — Как думаешь, он был влюблен в тебя?       Реджина подняла взгляд, застегивая джинсы.       — Думаю, он просто был помешанным фанатом и испытывал ко мне определенного рода нежность, к которой я была абсолютно безразлична. Я рада, что ты сделала то, что сделала. Терпеть его не могла. Ты оказала мне услугу, моя Спасительница.       Эмма усмехнулась.       — Всегда и навсегда, помни.       Реджина надела джинсовую куртку поверх темно-бордовой рубашки с рюшами, а затем, быстро натянув ботинки, подошла к жене и страстно поцеловала, прошептав:       — Я люблю тебя навеки.       Эмма улыбнулась, глядя, как Миллс выходит за дверь. Она думала об их будущем. Она так любила эту женщину. И, несмотря на то, что все еще имела опасения по поводу того, что они открылись публике, точно знала, что любовь поможет им пройти через все. Реджина всегда была ее опорой. С Реджиной рядом Эмма могла быть кем угодно и делать что угодно. Они покажут миру, что такое прекрасная, настоящая любовь и получат ее в ответ.