Белые львы

ГЛАВА 4. ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ На север, на север, где серые тучи над морем холодным плывут, уносятся мысли в круженье певучем Счастливых и светлых минут. На север, на север, от горькой печали, что ядом по жилам течет, уносится сердце сквозь темные дали, и сладок незримый полет! На север, на север, в снега вековые уносится тихо душа, уставшая от бесприютной пустыни, где трудно прожить, не греша. На север, на север, где бродят туманы, в безбрежные сны улететь, но вновь открываются старые раны и близится ранняя смерть… Эти строки Саша набрасывал в тетрадке, сидя на заднем сидении черного BMW, уносившего его на север от Москвы. Нет, не на дальний север, это было лишь Осташковское шоссе, упиравшееся в элитные коттеджные поселки у Клязьминского водохранилища. Взгляд парня снова был отрешенным, как будто ему было совершенно безразлично, куда именно его везут. Мимо проносились бесконечные высокие заборы, за которыми скрывались поселки, небо было пасмурным, с запада наползала тяжелая черная туча. Но на лице Саши ничего нельзя было прочесть. Серые глаза снова видели что-то, невидимое другим, для него как будто ничего вокруг не существовало. С Новой Риги его не сразу повезли в дом Мурзина. Сначала ожидавший его черный BMW с молчаливым шофером отправился в самый центр Москвы, где в переулке располагалась дорогая частная клиника. Там Сашу почти час подвергали тщательному медосмотру и взяли у него все возможные анализы из всех возможных мест. Врачи обещали дать результат к вечеру, ибо анализы делались по особому заказу в экспресс-режиме. Саша отнесся к медосмотру равнодушно. Во-первых, он и так проходил медосмотр ежемесячно, во-вторых, несмотря на пристрастие к экстремальным видам секса, неизменно предохранялся и принимал профилактические средства. На этом всегда жестко настаивал его хозяин – Игорь. Игорь… при мысли о нем на лице Саши появилась болезненная гримаса. Игорь был его хозяином и вправе был сделать то, что сделал. Но все равно – этого Саша никак не ожидал. Привычная жизнь летела в тартарары. И еще эта встреча с …американцем? Англичанином? Канадцем? Саша так и не понял, из какой страны был Йен. Да это было и неважно. Все равно им больше не суждено было встретиться. Но Йен не шел из головы. Нет, Саша в своей обширной практике встречал много самых разных клиентов: и абсолютно безмолвных, и любителей разговоров по душам, которые могли протрепаться ночь напролет, но так и не заняться сексом. Многие, особенно пьяные, рассказывали о своей жизни буквально все (чаще всего плакались). Саша их терпеливо выслушивал. Зачастую с интересом. Не для того, чтобы потом шантажировать или кому-то передавать услышанное. Нет, просто ему были интересны людские судьбы. И он давно пришел к банальному выводу, что деньги и впрямь счастья не приносят. Большие деньги уж точно. Его клиентура состояла преимущественно из состоятельных, очень богатых, а иногда и сверхбогатых, влиятельных людей. Саша бывал в роскошных квартирах, помпезных особняках, на речных и морских яхтах, но счастливых глаз видел мало. Если вообще видел. Пресыщенные, злые, потухшие и несчастные – вот таких глаз было предостаточно. Многие интересовались Сашей, кто он, откуда, почему этим занимается. Но на подобные вопросы Саша не отвечал. Его хозяин Игорь категорически запрещал ему что-то о себе рассказывать. Как, впрочем, и сплетничать с одними клиентами о других. Это могло быть чревато. Саша и сам это прекрасно понимал и держал рот на замке. Он быстро научился отделываться ничего не значащими шутками на расспросы и быстро переводить разговор на другие темы. Или просто приступать к сексу. Расспросы клиентов были лишь праздным любопытством. Саша был интересен им как сексуальный объект, элитная шлюха, не более. Некоторые, впрочем, заговаривали об «отношениях» и предлагали перейти к ним на содержание. Саша неизменно отвечал, что подобные вопросы они должны решать с его «хозяином», то есть Игорем. Игорь Сашу, конечно, не отпускал, даже за хорошие отступные, которые ему предлагали. Потому что Саша приносил ему очень хороший, стабильный доход, и отдавать его было попросту невыгодно. Это был бизнес, ничего больше. Саша это знал. И не собирался ничего менять. Перемены пришли внезапно. Слишком внезапно. И еще этот Йен… Нет, Йен никак не шел из головы. Он был первым, кто проявил к Саше интерес не как к шлюхе. И не просто интерес, а нечто большее. Саша не привык к этому, ему было спокойнее, когда клиенты просто получали от него то, что хотели, и на этом дело заканчивалось. Встреча с Йеном выбивалась из привычных рамок. И обстоятельствами, и… всем. Саша всегда спокойно относился к своим клиентам, среди которых были как красавцы, так и откровенные уроды, сексуальные асы и откровенные неумехи, даже импотенты, любители изощренных, жестоких забав и те, которым достаточно было просто подрочить на красивого парня, даже не прикасаясь к нему. Некоторые ему нравились, вызывали симпатию, но ни разу у него не было ничего подобного, как с этим Йеном. Хотя вроде бы, ничего особенного и не было. Просто секс – да, жаркий, жесткий, но Саша и любил пожестче, ему просто необходим был доминант. Но Йен как будто вторгся в сокровенные глубины его сердца, в которые он не пускал никого. Он всколыхнул темные воды, которые, казалось, не могло потревожить ничто. Он был подобен пронесшемуся урагану. Саша боялся себе признаться, что он почувствовал страсть. Похожую на любовь. Опасно похожую на любовь. И Саша этого боялся. Потому что однажды он уже влюбился. И больше не хотел. Не хотел. Слишком больно это было. Йен притягивал Сашу, и Йен его пугал. Он предлагал Саше то, чего тот не хотел. Этот человек как будто увлекал его на вершину горы, где дуют ледяные ветры, от которых невозможно спрятаться. А Саша знал, что ему там делать нечего. Совершенно нечего. Это не для него. Потому что он другой. Совсем другой. И хорошо, что с этим Йеном ему больше не суждено увидеться. Почти наверняка не суждено. Это было хорошо. Но в сердце все-таки заползал холодный червячок тоски, и проклятый Йен не шел из головы. Размышления Саши прервал телефонный звонок. - Сашон, ты как? – послышалось в трубке. - Нормуль, - спокойно ответил Саша. - Слушай, значит так: два текста подходят, третий – не наше. Первый ваще супер, берем сходу, второй чуток изменить надо. Ну я тебе скину че там переделать. Третий – парни сказали – не, там мрак полный. Даже для нас. И вообще, они сказали, что текст слишком пидорский. С ним вылезать нельзя. Не, ну ты знаешь, мы нормально относимся, у нас Леха сам по этой теме. Но просто сам понимаешь. - О’кей, - спокойно сказал Саша. - И с тебя еще три. Ну, формат ты знаешь! - Сделаю. - Тока не тяни, Сашон! У нас тут все завертелось, дело на мази уже. - Не волнуйся, сделаю. Парням привет. - Они тебе тоже. Чмоки, красавчик. Береги жопку! Абонент отключился. Саша сунул мобильник в карман. Он уже несколько лет время от времени писал тексты для композиций нескольких групп. Группы были не слишком известные, хотя две из них набирали популярность, и их композиции даже попали эфир FM-станций. В том числе и те, тексты к которым писал Саша. С этого ему капали небольшие деньги. Совсем небольшие. Но все-таки. BMW уносил его все дальше от Москвы. Саша закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. *** Москва, четырьмя годами ранее (2003 год) Саше было всего 18 лет, когда он остался один. Отца у него не было. А мать… Лобовое столкновение в центре Москвы, на Садовом. Прямо напротив Склифа. Когда ему сообщили, то поначалу он даже ничего не осознал. Потом был шок. Страх. Отчаяние. Истерика. Отупение. Пустота. Опознание, похороны, юридические формальности. Чьи-то голоса, повторяющие в разных вариантах одно и то же: «Ну, ты уже взрослый, так что справишься». Родственники слетелись как воронье. Даже те, которых Саша и видел-то пару раз в жизни. Или вообще не видел. Хватали за руки, хлопали по плечу, обнимали, заглядывали в глаза… И все разговоры сводились на квартиру. «Ну, ты же такой неприспособленный, все за тебя мама делала. Один не проживешь. А вот переезжай к нам, поживи пока, а квартиру сдавать можно будет…» «Нет, один не проживешь… Давай-ка подумаем, как лучше твою квартиру использовать, ведь двушка все-таки и недалеко от центра… Вот если ее продать, а тебя вписать к Людочке…» «Куда тебе одному! Мы тебе все устроим, не переживай… А квартира…» «А квартира…» «Квартира…» Лишь одна тетка – двоюродная сестра матери – с испитым лицом и прокуренным голосом сказала Саше: - Да не слушай ты этих тварей! Они только на квартиру и зарятся. Глазом моргнуть не успеешь, как без нее останешься. Не поддавайся. Понял? Лучше сам выкручивайся, чем с этим блядским вороньем, они ж тебя порвут в клочья! Эти слова Саша запомнил. «Не поддаваться. Не верить». И он закрылся, как улитка в ракушке. Выпроводил родственников, не отвечал на их назойливые звонки… И старался ни о чем не думать. Вообще ни о чем. Но мысли лезли… Странные, пугающие. Во-первых, он думал о деньгах. Просто не мог не думать. Прежде Саша жил как за каменной стеной: мать его холила, лелеяла, обувала, одевала. Но теперь остались лишь жалкие сбережения, да нищенская стипендия. Саша понимал, что долго на это прожить не сможет, надо идти работать. Но куда? Кем? Он ничего не умел. Вообще ничего. Мать относилась к единственному сыну как к драгоценности, оберегала его от любых неприятностей, все решала за него и все за него делала, воспитав неприспособленного к жизни белоручку. И это Сашу вполне устраивало, он рос послушным и тихим ребенком, никогда не пытался бунтовать или перечить властной матери. Он вообще никогда не представлял себя в роли сильного парня, который способен за себя постоять, принимать решения, содержать семью. Он был воспитан иначе, он привык повиноваться, привык, чтобы заботились именно о нем. С детства был замкнутым, одиноким… В школе над ним издевались, били, дразнили «плаксой», «девкой». Друзей у него не было, не завел он их и в универе. Просто не умел. Но всегда мечтал о друге: умном, сильном, верном. Который понимал бы его. Защищал. Оберегал. Был кем-то вроде отца, которого у Саши никогда не было. И в какой-то момент Саша осознал, что ему нравятся именно парни, а не девушки. Это было пугающее открытие, которое он скрывал ото всех. Старался не думать, но эти мысли настигали его вновь и вновь. При виде красивого, сильного парня он чувствовал в себе растущее желание, начинал следить за парнем глазами – исподволь, боясь, что его тайна раскроется – но никогда ни к кому не подходил. Однако эти мысли, эти желания не исчезали, лишь усиливались. Саша отчаянно гнал их от себя, но все было бесполезно. Ему было страшно, словно он стоял на пороге неизвестного мира – пугающего, полного опасностей. И он чувствовал, что этот мир зовет его, и он не в силах противостоять этому властному зову. Это выливалось в стихи – довольно туманные, неумелые, но в то же время искренние, полные боли, растерянности, страха. Холодный пепел сладких грез ложился на равнину, где я, себя не зная, рос угрюмым, нелюдимым, и тайный зов, тревожный зов в ночИ прозрачной слышал, и вереница странных снов брела по темным крышам, и в этих снах ты был со мной - заботливый и властный, мой повелитель, мой герой, жестокий и прекрасный! Саша все больше замыкался, уходил в себя. А между тем неловкий, угловатый подросток, предмет всеобщих насмешек, мальчик для битья, убежденный, что в жизни его ничего хорошего не ждет, незаметно превращался в симпатичного юношу с красивыми серыми глазами. Он не был писаным красавцем, не был тем, от кого было нельзя оторвать первого же взгляда. А вот второй взгляд оторвать было хоть и можно, но трудно. Третий взгляд – еще труднее. И трудно было понять, в чем дело. Вроде бы обычный парень, симпатичный, не более. Но в Саше было странное, завораживающее обаяние. Дело было не только в его серых глазах, действительно необычных, дело было в его жестах, походке, мимике, манере держаться, модуляциях голоса. Он незаметно, но очень быстро завораживал людей. Хотя сам этого и не понимал. Он страдал от одиночества, но боялся сблизиться с людьми. Между тем люди к нему тянулись – и однокурсники, и однокурсницы. Нет, он никого не отбривал, не вел себя надменно, вызывающе, наоборот, по-прежнему был погруженным в себя тихоней. Когда его звали на какие-нибудь тусовки, он обязательно приходил. Когда ему звонили – отвечал. Но никогда не проявлял инициативу сам. Ему казалось, что он весь глубоко неправильный. Более того, чем дальше, тем больше он воспринимал мир как тяжелый клубок бессмысленных и нескончаемых забот, от которых хотелось уйти в свой мир, недоступный никому. В мир, который был виден в серых озерах его глаз. Ему претила мысль чего-то добиваться в этой жизни, делать карьеру, что-то без конца решать, контролировать, за что-то бороться, что-то делить, отбирать, изгонять… Он хотел только одного: пребывать в своем внутреннем мире, полном покоя. Но с тоскливым ужасом понимал, что от контактов с внешним миром, казавшимся ему полным насилия, вражды, ненависти, жестокости, никуда не деться. Да, энергичная и властная мать решала большинство проблем, которые, по идее, уже должен был решать он. Но Саша отдавал себе отчет, что так будет не всегда. Просто ему в голову не приходило, что все может оборваться так скоро. Нет, Саша вовсе не был аутистом, он вполне был способен поддерживать социальные контакты и даже изредка проявлял инициативу. Например, когда он все-таки разглядел в зеркало, что из угловатого подростка превратился во вполне привлекательного парня, то ему захотелось выглядеть еще лучше. Он тайком стал пользоваться кремами для лица, которые покупала себе мать, посещал косметолога, дабы избавиться от прыщей, словом старался быть привлекательным. Он даже решился на радикальный шаг и приобрел абонемент в фитнес-клуб, не подозревая, что этот шаг станет для него поистине роковым. Вообще-то со спортом Саша не дружил с детства, и на уроках физкультуры был всеобщим посмешищем. Ему всегда казалось, что спорт – это не для него. Его привлекали книги, музыка, причем старинная музыка, живопись. Для своих лет он был очень образованным, и это тоже мешало ему сходиться со сверстниками. Ему были неинтересны разговоры о бабах, о спорте, о тачках и прочем, о чем обычно говорят парни. А поговорить о том, что его действительно интересовало, было не с кем. Но в какой-то момент Саша обратил внимание на свое тело. Точнее, один из однокурсников сказал ему однажды: - Сашка, у тебя ведь фигура заебись, тебе только подкачаться надо и будешь конфеткой! Саша тогда отделался шуткой, но слова запали ему в голову. И он отправился в фитнес-клуб неподалеку от дома. На самом деле это было заведение под пошлым и претенциозным названием «Бьюти дримз»,оно совмещало в себе фитнес-клуб, салон красоты, спа и магазин косметики и нижнего белья. Среди брутальных качков заведение не пользовалось популярностью, оно было слишком «бабско-пидорским». Там и впрямь занимались преимущественно дамы разных возрастов, но было и немало представителей мужского пола: солидные мужчины, хорошо зарабатывающие конторские клерки, молодые люди. Причем была и стайка молодых людей, выделявшихся манерностью, ухоженностью и обтягивающей спортивной одеждой. Они держались вместе, некоторые бросали любопытные взгляды на Сашу. От по выработавшейся привычке ни с кем в контакт не вступал. Тем более что его буквально с первой минуты взяла в оборот Алена – местный фитнес-инструктор с красными волосами, короткой майке и пирсингом в пупке. Втайне Саша надеялся, что его инструктором станет какой-нибудь молодой, привлекательный парень, но в то же время боялся этого, так как чувствовал себя совершенно неуверенно. Школьные насмешки над его мешковатостью были еще слишком свежи в памяти. Поэтому напористую Алену он принял безропотно и даже с облегчением. Алена показала ему базовые упражнения: грудь, спина, пресс, ноги, но большую часть времени тренировок посвящала не своему подопечному, а трепу по мобильному. Из этого трепа было понятно, что у Алены – казахстанский паспорт и проблемы с регистрацией в Москве, а также какие-то сложные отношения с «Юриком» и «Василь Федорычем». Первый был, судя по всему, ее любовником, второму она, похоже, была крупно должна. Так что ей было не до Саши. А между тем уже в первые две недели занятий Саша стал все чаще ловить на себе взгляд невысокого стройного блондина с темными глазами. Взгляд был пристальным, оценивающим. Саше было немного не по себе от этого взгляда. От Алены Саша узнал, что блондина зовут Игорь, что ему всего 22 года, но он уже является совладельцем фитнес-клуба. «Скользкий типчик», - с неприязнью процедила Алена. Обычно трепливая, она явно не хотела вдаваться в подробности. Лишь делала большие глаза и туманные намеки. Но Саша был не дурак, и быстро понял, что этот фитнес-клуб был убыточным и использовался «нужными людьми» для отмывания бабла. Игорь был формальным совладельцем, но, как выразилась Алена, «поставили тупого, жадного мальчика, чтоб в случае чего было кого за жопку взять». Сашу эти темные дела не интересовали. Его интересовал Игорь. Он заметил, что тот часто общается с группой «голубеньких мальчиков», как их именовала Алена. Где-то в глубине души Саше хотелось войти в эту группу. Он видел, как эти мальчики вели себя не только в зале, но и в раздевалке, где они открыто целовались взасос. Один раз в душе он застал двоих из них в момент, когда один отсасывал другому. Это был первый раз, когда Саша видел гей-секс вживую (порно он уже время от времени смотрел). Нет, Саша не был ни поражен, ни потрясен. Он даже не возбудился. Просто укрылся в своей кабинке и принял душ, слыша хихиканье парней. Вообще, на него в раздевалке регулярно бросали недвусмысленные взгляды, но никто к нему не подкатывал. Объяснилось это уже позже. Игорь подошел к нему сам. Темно-карие глаза пристально смотрели на Сашу сканирующим взглядом, на губах была приветливо-нагловатая улыбка. - Слушай, я смотрю, эта дура Алена ничему тебя толком не учит. С ней без толку заниматься. Давай, я тобой займусь, - тон Игоря был таким, как будто он не предлагает, а ставит в известность о принятом решении. Саша тут же согласился. Он был рад, хотя ничем своей радости не выдал. - У тебя отличная фигура, просто эта дура не понимает, какие именно упражнения тебе нужны и в каких пропорциях. В общем, теперь ты мой, - решительно произнес Игорь, и Саша про себя отметил двусмысленность его последних слов. Нет, никаких домогательств со стороны Игоря не последовало. Он действительно старательно тренировал Сашу, не заводил с ним никаких двусмысленных разговоров, не делал никаких похотливых намеков. Да, во время упражнений он часто обнимал его, похлопывал по ягодицам или даже сжимал их, но и это все было вполне в рамках приличий. Только взгляд его был очень пристальным, и порой на губах была странная улыбка. Игорь интересовался Сашей: как он живет, с кем. Спросил, не хочет ли жить самостоятельно. Невзначай обронил, что готов помочь, «есть кое-какие варианты». Интересно, что денег за персональные тренировки, которые проходили четыре раза в неделю, Игорь не брал. «Потом сочтемся, не волнуйся». Более того, организовал Саше бесплатные услуги в салоне красоты. «Для своих людей все можно сделать», - сверкал Игорь уверенной белозубой улыбкой. А потом Игорь стал дарить Саше шмотки. Стильные и очень дорогие. Джинсы, куртку, рубашки, обувь… Он туманно говорил, что это «неучтенка» и чтоб Саша не парился, все нормуль. Саша, конечно, не был дураком, и понимал, что за просто так ничего не делается. Здравый смысл подсказывал ему отказаться от этих «подарков». Но… он не мог. Точнее, не хотел. Ему нравилось, что о нем заботится красивый, стильный парень. Ему нравилось, что этот парень проявляет к нему неподдельный интерес. От этого захватывало дух. К тому же все тот же здравый смысл напоминал, что никаких расписок он не дает. Все ведь делается просто так: «бери, тебе это подойдет». Алена, кстати, его предостерегала. Когда Игорь увел от нее Сашу, она на долгое время вообще перестала с Сашей общаться: не здоровалась с ним и как будто даже не замечала. Но как-то раз, столкнувшись с Сашей в коридоре, сквозь зубы бросила: «Ты зря с этим Игорьком связался, он говно редкостное. Думаешь, просто так тебя обхаживает? Пидора из тебя сделает и в постель к мужикам подкладывать будет. Не ты первый». Саша ничего не ответил Алене. Хотя в нем всколыхнулась куча эмоций. Ведь сам он совсем не прочь был стать тем самым «пидором». А что касается остального – Саша был уверен, что Алена ляпнула это со зла. Баба, что с нее взять. К тому же, Игорь уже плотно подсадил его на свою «иглу». В переносном смысле, конечно. И дело было даже не столько в том, что он приучал Сашу к «красивой жизни»: водил в пафосные кафе и дорогие рестораны, частенько подбрасывал в универ на своем «мерсе». Он незаметно стал для Саши тем самым другом, которого у него не было и о котором он мечтал с детства. Игорь понимал Сашу с полуслова. Ему Саша мог рассказать то, что никогда не решился бы рассказать матери. И главное, Игорь умел принимать решения. С ним Саша ощущал себя как за каменной стеной. Он просто доверил себя Игорю. Нет, Саша вовсе не был безвольным дурачком. Он видел, что Игорь очень жесткий и циничный парень, он видел, что Игорь занимается какими-то темными делами, о сути которых можно было только догадываться. Но это Саше даже нравилось. Ему нравилось, что за ним ухаживает, его оберегает такой крутой парень, у которого в жизни все отлично и который мог выбрать себе парня в сто раз красивее, чем Саша. Саша даже знал, что Игорь спит с парнями. В том числе с членами той самой стайки мальчиков-зайчиков в фитнес-клубе. Собственно, Игорь этого и не скрывал. Но с Сашей он ограничивался целомудренными поцелуями и объятиями. Хотя Саша готов был доверить себя Игорю. Именно доверить. И откровенно говорил ему это. - Нет, зайчик, до 18-ти ни-ни. Это мой железный принцип, - с улыбкой говорил Игорь. – И не торопись. Береги свою попку, на нее многие уже заглядываются. Тогда же Игорь и рассказал Саша, что это именно он запретил «голубеньким мальчикам» даже близко приближаться к нему. - Для себя берегу, - плотоядно улыбнулся он. Саша млел. Он влюблялся в Игоря все больше. Он начинал ревновать его к тем, с кем Игорь спит. Ему не терпелось самому лечь в постель к своему красавцу-блондину, казавшемуся таким уверенным, сильным и властным… Игорь представлялся ему каким-то божеством: прекрасным, холодным, недоступным. Он с мольбой смотрел в темные глаза Игоря, а тот улыбался: - Не переживай, малыш, как только тебе будет 18, я первый распечатаю твою целку. Даже не переживай. Саша ждал этого. И вдруг… Все в его жизни рухнуло. Когда он остался один, Игоря не было. Он уехал куда-то в Европу – отдыхать и тусить. И Саша чувствовал себя одиноким и беспомощным. Брошенным. Он не понимал, что будет дальше. Со стороны это, должно быть, смотрелось смешно и жалко. Молодой парень, студент филфака, умный, способный, физически крепкий, обеспеченный жильем, да – переживший трагедию, оказавшийся в сложной ситуации, но что с того? Это был тяжелый, очень тяжелый момент в жизни, но не катастрофа. Нужно было идти дальше. Проблема была в том, что Саша не хотел идти. Он привык, чтобы его вели. И он не представлял, как это – идти самому. Зачем, куда? Он не знает. Рядом с ним должен быть кто-то, кто знает. Умеет. Тот, кто всё решит. Саше нужен был кто-то, кому он доверит себя. Кто освободит его от тысяч мелких и больших проблем, навалившихся на него. Кто даст ему желанную свободу жить в своем мире. Да, наверное, любой сказал бы, что Саша заслуживает лишь презрения с подобным мировоззрением, что он – ничтожество, бесполезный никчемный белоручка, маменькин сынок, инфантил. Все это было полной правдой. И Саше хватало ума это понимать. Но он был таким. И не собирался становиться другим. Становиться другим сам. Другим его должен был сделать кто-то другой. И это был Игорь. Он появился спустя примерно три недели после всего случившегося. И сказал тоном, не терпящим возражений: - Я с тобой. И ты теперь будешь со мной. И будешь слушаться меня. Согласен? - Да, - прошептал Саша, чувствуя, как по его телу пробегает сладкая дрожь. - Хорошо, - губы Игоря растянулись в плотоядной улыбке. – Это хорошо… Я знаю, что тебе нужен хозяин. Ты по натуре – саб. Идеальный саб. Тебе нужен господин. Доминант. И твоим господином буду я. Голос Игоря звучал неожиданно властно и резко. По телу Саши снова пробежала дрожь. Дрожь предвкушения чего-то запретного, опасного и безумно сладкого. Словно кто-то взял его за шкирку и потащил в тот мир, на пороге которого он стоял уже давно, но боялся этот порог переступить. Игорь внимательно смотрел на Сашу, и тот чувствовал, что взгляд темных глаз пронзает его насквозь. И холодная, жестокая улыбка на губах Игоря нравилась Саше. - На колени, - тихо и властно приказал Игорь. Саша не испытал никакого шока. Наоборот, эти слова отозвались в его душе эхом, как нечто долгожданное, вожделенное… Саша послушно опустился на колени, Игорь смотрел на него с видом победителя, и от этого у Саши сносило крышу. Наконец, Игорь потянул ему холеную, даже чуть женственную руку, украшенную кольцами, и Саша с благоговением прикоснулся к ней губами. - Мой, - прозвучало властно. – Теперь ты мой, и я буду делать с тобой то, что захочу. Понял? - Понял. - Ты должен говорить: «понял, господин»! - Понял, господин. - Я сразу разглядел в тебе жемчужину, - тихо проговорил Игорь, проводя указательным пальцем по губам Саши. – И сразу решил взять себе. Ты станешь украшением моей коллекции. Моим лучшим мальчиком. Я это знаю. И знаю, что с тобой делать. Двусмысленность слов Игоря Саша понял уже позже. А сейчас он был на седьмом небе от счастья. Перед ним стоял парень, которого он любил. Его господин. Которого он будет слушаться. И который будет его защищать от проклятого мира, полного лжи, ненависти и алчности. Та ночь была первой, которую Саша провел с мужчиной. И не просто с мужчиной, а с любимым мужчиной. Нет, Игорь вовсе не набросился на Сашу как тигр. И уж тем более не проводил над ним изощренных сексуальных опытов, по части которых он был большой мастер. Совсем напротив, он был удивительно ласков, нежен, предупредителен, заботлив. Саша ведь даже в постели не умел ничего. У него никогда еще не было секса – ни с девушкой, ни с парнем. Перешагнув порог 18-летия, он так и оставался девственником. И да, ему было не по себе. Но Игорь как будто понимал все его страхи. И старался избавить от них. Да, он слегка подпоил Сашу – для храбрости, не больше. И вовсе не спешил Сашу брать. Напротив, сначала погрузил в океан ласк, поцелуев, объятий, удивительно легко и безошибочно находя эрогенные точки на чувственном и чувствительном теле неопытного любовника, заставляя того сходить с ума от одних только прикосновений. Игорь нежно прикусывал соски, вел языком ниже и ниже, наконец взял в рот член любовника, уже истекавший смазкой и готовый взорваться только от одного прикосновения. Но Игорь умело обхватил член за основание и заставил Сашу растянуть наслаждение, доведя парня до поистине сумасшедшего оргазма. Только потом, когда разомлевший Саша пришел в себя, Игорь возобновил ласки. Теперь он повелительно указал на свой вздыбленный член. - Возьми его, - произнес он тоном, не допускающим возражений. – Возьми. Я так хочу. Саша медленно опустился на колени перед Игорем, сидевшим на кровати. Его раздирали противоречивые чувства. Ему и хотелось попробовать на вкус этот большой, удивительно большой член (при том что сам Игорь был невысок и тонок в кости), и в то же время он боялся. Откровенно боялся. - Не бойся, - послышался сверху тихий шепот Игоря. – Тебе понравится. Бери. Саша втянул головку губами – неумело, смешно. Игорь тихо давал ему указания, как он должен действовать, а чего ни в коем случае не делать. Саша с удовольствием постигал эту науку, ибо для него это действительно была целая наука. Он учился брать правильно, все глубже и глубже, сдерживать естественные рефлексы. Нельзя сказать, что все ему было приятно, но он горел желанием сделать приятное своему любимому, своему господину, который дозволял ему прикасаться к своему драгоценному телу. И когда он почувствовал, как это прекрасное тело содрогается, как руки крепко обхватывают его голову, прижимая к паху, а рот изливается солоноватая, вязкая жидкость, он был на седьмом небе от счастья… Тут сашины воспоминания прервал голос водителя, молчавшего всю дорогу: - Приехали! Саша вздрогнул и вернулся в настоящее. Автомобиль стоял во дворе перед огромным особняком – довольно стильным и без той безвкусной вычурности и громоздкости, которую обычно обожают российские нувориши. Каменный дом со строгими линиями. Никаких мраморных портиков с колоннами. Все очень сдержанно, можно даже было сказать: сурово. Это был дом настоящего мужчины. Невозможно было даже представить себе, как из него выпархивает какая-нибудь крашеная блондинка в розовой блузке. Здесь все дышало совершенно другим миром: строгостью, властью, порядком. Саша выбрался из автомобиля и увидел молодого мужчину с темными волосами, довольно приятными чертами лица, цепким взглядом и короткой стрижкой. - Владимир, - произнес он, не подавая Саше руки. – Старший охраны. Следуй за мной. Он повернулся и зашагал к дому, но не к парадному входу, а к боковому. Саша молча пошел за ним. Этот холодный, даже унизительный прием его нисколько не смутил. Он повидал и не такое. Они вошли в дом, Владимир провел Сашу по полутемному коридору, затем они поднялись по лестнице, прошли еще по коридору, спустились вниз. Владимир толкнул дверь и они вошли в какую-то комнату. На окне была узорчатая решетка, за ним была видна стена. В самой комнате стояла кровать, стол, тумбочка, телевизор. Тут же при входе была дверь в санузел. Все это походило на номер в дешевом отеле, если бы не решетка на окне. - Вода в кулере, - кивнул Владимир. – Полотенца и прочее в ванной. Захочешь есть или еще что-то понадобится – звони. Он указал на висевший на стене телефон. - Номер? – безучастно уточнил Саша. - Без номера. Снимешь трубку, тебе ответят. - Вай-фай? - Нет. Пока никакого интернета. Мобильный тоже отдай. Саша лишь молча кивнул, протянул Владимиру смартфон, достал из сумки ноутбук и лег с ним на кровать. Эта безучастность, видимо, озадачила охранника. - Никаких фокусов, - проговорил он, нахмурившись. Снова молчаливый кивок. - Когда понадобишься, тебе позвонят, чтобы приготовился. Подмылся, надел все положенные причиндалы. Они здесь, в шкафу. - О’кей, - не глядя на Владимира, произнес Саша, уже что-то набирая в ноутбуке. Охранник продолжал смотреть на него, очевидно, ожидая вопросов. Но никаких вопросов не было. Парень уже лопатил что-то в ноуте, как будто позабыв о его присутствии. - Анализы будут готовы вечером, - произнес Владимир, хотя Саша ни о чем не спрашивал. – Если все в порядке, значит, все в порядке. Если нет, то… Он пожал плечами и выжидающе посмотрел на парня, ожидая вопроса, что будет «если нет». Но не дождался. Саша даже не взглянул на него, продолжая что-то набивать в ноутбуке, и не было уверенности, что он вообще слышал последние слова охранника. Владимир скептически посмотрел на него, мол, «ну и типчик попался», пожал плечами. - Учти, твой ноут мы тоже проверим, - сказал он с нажимом. – Ты не должен вносить в него ничего, что касается этого места и людей, которых ты тут встретишь. - Само собой, - безучастно ответил парень. Владимир продолжал смотреть на него, на светло-серые глаза с длинными ресницами, устремленные на экран лэптопа. Его раздражала эта странная безучастность, граничившая с пренебрежением. Если бы этот парень стал капризничать, что-то требовать, хныкать, закатывать истерики, угрожать – это было бы привычно и знакомо. Но эта безучастность выбивала из колеи. Как будто перед Владимиром был пришелец из другого мира, укрытый невидимым щитом, пробить который было невозможно. Охранник снова пожал плечами и вышел и комнаты. Саша набрасывал на экране ноута: «Благословите, святой отец, ибо я согрешил. Я исповедуюсь вам теперь, когда для меня, быть может, все кончено. Клетка захлопнулась. Я в камере тюрьмы Маршалси. Холодно и сыро. Свет еле проникает через маленькое решетчатое окошко под потолком. Мне не дотянуться до окна, святой отец, но я хорошо знаю, что там: Лондон, серый Лондон, полный дождя и тумана. Сейчас мне кажется, что силы мои на исходе. Танец призраков закончился. Или все-таки продолжается?» *** Мурзин с мрачным видом сидел в кабинете своего московского офиса. С самого утра всё шло наперекосяк. Две крупных сделки оказались под угрозой срыва из-за каких-то идиотских мелочей, предвидеть которые было невозможно. Очень большие деньги зависли при попытке перевода из банка в Стокгольме, поскольку происхождение этих денег вызвало подозрения у комитета европейского банковского надзора. Нет, формально эти деньги (без малого 150 миллионов евро) не имели никакого отношения ни к Мурзину лично, ни к возглавляемому им банку, ни к другим структурам, находившимся под его контролем. Эту операцию Мурзин проворачивал через десяток подставных лиц, поскольку она действительно нарушала сразу нескольких европейских законов, в том числе об отмывании денег. Средства были получены от реализации титановой руды на месторождении в Чамбе и по идее должны были вернуться в эту страну. Но на самом деле с помощью весьма запутанных схем они оседали на тайных европейских счетах многолетнего правителя этой страны Нгассы, у которого, кстати, на юге Франции была роскошная вилла, где престарелый диктатор любил жить по месяцу, а то и больше. Проблемы с этими деньгами беспокоили Мурзина больше всего. Если он знал как уладить ситуацию с двумя поставленными под угрозу сделками, то в этом случае, хотя ему лично ничто не угрожало, тревогу вызывало то, что до блеска отработанная схема неожиданно дала сбой. Точнее, сама-то схема сработала идеально, непонятно было, почему вдруг всполошился европейский банковский надзор. Наиболее вероятный ответ был один: где-то завелся «крот», сливающий информацию европейским чиновникам. И у Мурзина были подозрения, что этот «крот» работает на Йена Хейдена. Хейден тоже сумел привести Мурзина в бешенство. Накануне Мурзин сделал широкий жест, предоставив в полное распоряжение Хейдена роскошного мальчика, которого предназначал для собственного использования. Да, конечно, этот жест был еще и щелчком по носу зарвавшемуся выскочке и чистоплюю. Но все равно Мурзин рассчитывал на ответную благодарность. Хотя бы на то, что Хейден несколько смягчит свою позицию по переговорам вокруг акций «Сокоде». Он ожидал, что Хейден приедет к нему в офис, довольный великолепной ночью с шикарным мальчиком, и они сумеют выработать компромисс. Но Хейден не приехал. Вместо этого он позвонил и довольно бесцеремонно заявил, что не считает этого мальчика собственностью Мурзина и по-прежнему имеет на него виды. Но при этом ни о каких уступках по «Сокоде» не может быть и речи. И что мальчик не является предметом торга, поскольку он, Хейден, видите ли, не торгует людьми. Лицемерный чистоплюй! В конце Хейден заявил, что уезжает из Москвы и намекнул, что очень скоро Мурзин получит весьма неприятные новости. После чего повесил трубку. И Мурзин был почти уверен, что Хейден намекал именно на операцию с деньгами Нгассы. Что ж, оставалось признать, что молокосос куда опаснее, чем полагал Мурзин. И его следовало проучить. Но аккуратно. Нельзя замазаться. Хейден – слишком известная фигура. Под вечер, впрочем, пришла и хорошая новость: анализы из клиники, в которой проверяли мальчика. Они подтверждали: мальчик абсолютно чист и здоров. Никаких инфекций. Что ж, это было прекрасно, даже удивительно, учитывая, что он перебывал в постели у десятков клиентов. А может быть, и сотен, как знать. Что ж, мальчиком какое-то время можно будет позабавиться, пока он не надоест. А дальше… дальше видно будет. С этими мыслями Мурзин отправился в свой особняк, предвкушая встречу с сексуальным и обворожительным обладателем серых глаз. Но когда его лимузин в сопровождении джипа отъехал от офиса, внезапно зазвонил мобильный. - Плохие новости, шеф, - раздался в трубке знакомый голос. – В Чамбе попытка переворота. - Что? – вздрогнул Мурзин. - Все линии связи с Чамбе блокированы. Но мы по своим каналам получили сообщение: мятеж поднял министр внутренних дел Нбека. Его поддерживает большая часть армейских частей в столице и начальник Главного штаба армии Нибигира. Судьба Нгасы пока неясна. То ли старика арестовали, то ли просто грохнули. - У нас есть возможности повлиять на ситуацию? – холодно спросил Мурзин. - Никаких. Дело происходит в столице, а нам лояльны командиры частей, охраняющих месторождение. Это почти двести километров к северу, да и вряд ли они согласятся спасать Нгассу. Он там всех достал. - Ясно, - сквозь зубы процедил Мурзин. – Держите меня в курсе. И я хочу знать, кто за этим стоит. - Работаем, шеф. Мурзин отключил звонок. И без того плохое настроение стало откровенно поганым. И он думал о том, как выплеснет накопившееся раздражение на сероглазую шлюху, ждавшую его в особняке. Он снова набрал номер телефона. - Володя? Скажи новой шлюхе, пусть готовится. Я еду. - Уже сказал, шеф. На лице Мурзина появилась довольная и одновременно жестокая улыбка, сильные руки сжались в кулаки. Он предвкушал, как отыграется на этом сероглазом любителе подчинения за все свои сегодняшние проблемы.