Белые львы

ГЛАВА 3. ТАЙНА СЕРЫХ ОЗЕР Мы - чужие в этом мире! Бродят в радиоэфире треск и хрипы, их ничем не заглушить. Всё, что было, то и будет - миллиарды блеклых судеб с молотка идут за жалкие гроши. Не уйти, не возвратиться, блещут дальние зарницы, предвещая только беды и печаль. Но бреду я сквозь туманы, Только где же ты, тот самый, Что покажет мне сияющую даль? Я ищу тебя губами, а в груди – надежды пламя согревает сокровенный, тайный храм. Мчатся времена и годы, я не знаю: где ты, кто ты, тот, кому я навсегда себя отдам... Парень в сбруе лежал на диване в полумраке комнаты за сценой. Серые глаза были широко раскрыты, взгляд их был по-прежнему расфокусирован, пухлые губы что-то шептали. Йен наклонился, но не понял ни слова: парень шептал по-русски. Однако он уловил ритмику в словах. Парень как будто читал стихи. Йен решил, что тот бредит. Слишком не вязалось чтение стихов со всем, что происходило здесь, в этом царстве разврата, где сероглазый парень был одним из главных действующих лиц. Йен нашел его очень быстро. Он видел, что двое из обслуги помогли парню войти в комнату, и тут же вышли. Йен, не раздумывая, вошел и теперь, наклонившись над кожаным диваном, разглядывал странного парня. А тот как будто не замечал Йена. Он некоторое время продолжал шептать стихи, потом чуть опустил длинные ресницы, но и сквозь них были видны его серые глаза. Казалось, они смотрели на что-то, чего не видел Йен. Тело парня, обтянутое кожей и металлом, было расслаблено. Оно казалось теперь совсем другим, не таким, как там, на сцене, но не менее сексуальным. По-прежнему сильное, мускулистое, но в то же время удивительно беззащитное. Как будто перед Йеном лежал большой ребенок, которого нужно было приласкать, согреть, утешить. Йен заметил на спинке дивана клетчатый плед и осторожно накрыл им парня. Тот как будто вернулся из путешествия по ведомым лишь ему одному мирам и взглянул на Йена. На лице, которое сейчас выглядело почти мальчишеским, мелькнуло удивление, а на губах появилась улыбка. Йен тоже улыбнулся. Приветливо. Даже ласково. Ему хотелось прижать к себе этого парня и никому не отдавать. Никому! Никто не должен унижать его, никто не должен причинять ему боль! И никто не смеет выставлять его на потеху публике. Этот парень, казавшийся под клетчатым пледом таким домашним, уютным, умиротворенным, словно большой, мягкий кот, как будто не имел ничего общего с развратной, бесстыдной тварью, что остервенело насаживалась на дилдак под прицелом десятков похотливых глаз. Серые глаза закрылись, пухлые губы сомкнулись. Йену показалось, что парень заснул. Но уже через несколько мгновений серые глаза вновь смотрели на него. Теперь уже ясно, осмысленно. Заинтересованно. Парень что-то произнес по-русски. - Йен. Я не говорю по-русски, - сказал Йен, протягивая парню руку и надеясь, что тот все-таки говорит по-английски. - Алекс. Лучше Саша, - рука парня была теплой и мягкой на ощупь. – Я могу говорить по-английски. По-французски. По-немецки понимаю, но почти не говорю. - Вот как? – вскинул брови Йен. – Ты знаешь несколько языков? - Знаю. Изучал. В университете, - Саша говорил кратко и отрывисто, и Йен пока не мог определить, насколько свободно тот владеет английским. - Ты студент? – спросил он. - Нет. Уже получил диплом, - Саша слегка пожал плечами. Йен посмотрел на парня. Какого черта парень с университетским дипломом, знающий не один иностранный язык, занимается… вот этим вот? Серые глаза проницательно смотрели на Йена и, казалось, читали незаданный им вслух вопрос. - Так сложилось, - спокойно произнес Саша. – Просто так сложилось. - Тебе разве этого хочется? – прищурившись, спросил Йен. - Чего именно? – недоуменно спросил парень. - Прилюдных унижений. Боли. Торговли телом. - Мне так проще, - по-прежнему спокойно ответил Саша, как будто речь шла о ничего не значащих для него мелочах. Йен изумленно на него воззрился, подумав, что, возможно, парень не вполне хорошо знает английский и просто неверно выразился. - Проще? – повторил он. – Ты сказал: проще? Я не понимаю тебя. Серые глаза смотрели на него внимательно, в них была странная теплота. - Мне так проще, - повторил Саша. - Что проще? Почему проще? Я не понимаю! Пухлые губы, которые Йену вдруг безумно захотелось поцеловать, снова сложились в улыбку. - Мне трудно объяснить. Да и зачем? – пожал плечами Саша. Йен неожиданно для себя взял парня за запястье. Запястье было неестественно гладким. Очевидно эпилированным. Шлюха. Шлюха с ухоженным телом, предназначенным для продажи. Йену было не противно. Ему было горько. Этот парень, сам того не зная, совершенно завладел его разумом. - Послушай, Саш-ша, - проговорил Йен, приучая себя к русскому имени. – Ты разве не задумывался, что с тобой будет дальше? Что вообще бывает с… - Йен запнулся. -…с проститутками? – спокойно уточнил Саша. – Знаю. Многие спиваются. Скалываются. Погибают. - И ты этого хочешь? Серые глаза вновь устремились на Йена, и на сей раз взгляд их был пронзительным, словно обладатель этих глаз хотел прочитать что-то в сокровенной глубине души Йена. - Нет, - коротко произнес Саша. - Тогда прекращай это! Снова пухлые губы сложились в улыбку. И ни слова в ответ. - Я помогу тебе, - решительно сказал Йен. - Зачем тебе это? – в серых глазах, тем не менее, не было удивления, как будто они видели Йена насквозь. - Я помогу тебе. Потому что я так хочу. Потому что тебе это нужно. - Нет. Мне это не нужно. - Что не нужно? – не понял Йен. – Тебе не нужна свобода? Свобода от вот этого… этого всего? – он обвел рукой комнату, как будто это что-то объясняло. - Я свободен, - прозвучало безучастное. - Свободен? Тебя прилюдно унижают, оскорбляют, насилуют, и ты свободен? – Йен почти кричал. - Я свободен. Так же как и ты, смотревший на это все, - спокойно произнес Саша. Но в глазах его было нечто другое. Совсем другое. Йен смотрел в эти серые, прозрачные, с какой-то особенной, озерной глубиной - и ему казалось, что он понимает этот взгляд. Саша неожиданно взял его за руку и крепко сжал. Йен вздрогнул, как будто по его телу пробежал электрический ток. - Спасибо, - неожиданно тепло сказал парень. – Спасибо тебе. Мне еще никто этого не говорил. - Так ты согласен? – с радостью школьника спросил Йен, хотя и сам не смог бы толком сказать, что имеет в виду под словом «согласен». Снова улыбка. Теперь чуть грустная. И короткий ответ: - Нет. Йен открыл было рот, чтобы спросить «почему нет??», когда дверь комнаты отворилась. Вошел Мурзин – решительно, по-хозяйски. За ним семенил тот самый плюгавый смазливый блондинчик с маслянистой улыбочкой на лице. Увидев Йена, Мурзин остановился. В его глазах полыхнуло черное пламя. Йен выпрямился, с вызовом глядя на Мурзина. Оба они мгновенно поняли, что стали соперниками и здесь. Возле этого сероглазого парня, лежащего на диване под пледом. Блондинчик, стоявший за Мурзиным, сделал Саше знак. Тот немедленно поднялся с дивана. Теперь он стоял прямо, но чуть опустил голову и сложил руки замком, как футболист, закрывающий пах. Мурзин смотрел теперь именно на него, а не на Йена. - Ты переходишь в мое распоряжение, - сказал Мурзин совершенно спокойно, но в его тоне было нечто, что исключало всякие возражения. Но Саша как будто и не собирался возражать. Он лишь безучастно кивнул, даже не взглянув на Мурзина. Тот чуть нахмурился, шагнул вперед, взял парня за красивый, четко очерченный подбородок и посмотрел в серые глаза. - Если я буду тобой доволен, то стану твоим хозяином, - произнес Мурзин. Саша моргнул в знак согласия. - Не вижу покорности в твоих глазах, - процедил Мурзин, не выпуская подбородка парня. – Такое впечатление, что тебе все равно. Стоявший позади Мурзина блондин делал страшные глаза. Но Саша не реагировал. - Что ж, это даже к лучшему, - с недоброй усмешкой проговорил Мурзин. – Я люблю добиваться того, чего хочу. И учти. Если я останусь доволен, все твои проблемы решатся. Если нет, то… ты останешься со своими проблемами один на один. Тебе ясно? Парень молча прикрыл глаза. Тут Йен, наблюдавший за этой сценой, вмешался. Он опять не понял ни слова, но все было очевидно: Мурзин хочет забрать себе сероглазого парня. Хочет, чтобы тот по-прежнему был шлюхой. То ли шлюхой на раз. То ли постоянной шлюхой. Неважно. Он выступил вперед. - Мне тоже нравится этот парень, - решительно заявил Йен. – И я хочу… - Йен, вы не знаете всех обстоятельств, - Мурзин проговорил это с видом человека, отмахивающегося от надоедливой мухи. – Извините, но вопрос уже решен и обсуждению не подлежит. Этот молодой человек переходит в мое полное распоряжение. - Не понимаю вас, Геннадий, - ледяным тоном процедил Йен. – С какой стати вы решаете судьбу человека, даже не спрашивая его мнения? - Его мнение не значит ровным счетом ничего, - спокойно произнес Мурзин. - Геннадий, я понимаю, что нахожусь в России, где с законами и правами всегда была проблема. Но это вообще выходит за всякие рамки! - Йен, я знаю, что вы являетесь большим поборником свободы, - усмехнулся Мурзин. – Просто-таки ее апостолом. Но вам, поборнику свободы, почему-то и в голову не пришло поинтересоваться у этого молодого человека: а он-то сам чего хочет? Это, кстати, очень характерно для либералов: лезть со своей свободой туда, где ее и не просят. - Можно подумать, вы, Мурзин, поинтересовались его мнением, - прошипел уязвленный Йен. - Я… ах да, вы же не понимаете по-русски. Так вот, я сообщил этому молодому человеку, что он переходит в мое распоряжение. И он не возразил. - А если бы возразил? – живо отпарировал Йен. - Не буду скрывать, его ждали ли бы неприятности, - пожал плечами Мурзин. – Нет, не беспокойтесь, не физические. Вполне законные: юридические и финансовые. - То есть вы просто шантажировали его, Мурзин, - сузив глаза, произнес Йен. - Йен, вы же бизнесмен. Здесь тоже бизнес. Покупатель диктует свои условия. Обычное дело. Вы же сами этим регулярно занимаетесь, не правда ли? - Мурзин, прекратите эту демагогию! Вы сами понимаете, что здесь – не бизнес, а насилие над личностью. - О’кей. Пусть этот юноша скажет сам. Мне сказали, что он блестяще знает английский, так что понимает, о чем мы с вами толкуем. Итак, - обратился Мурзин к Саше, - ты готов поступить в полное мое распоряжение? - Да, - сказал тот все с тем же отрешенным видом. - Ты это делаешь, потому что я угрожал тебе? - Нет, - на лице Саши не дрогнул ни один мускул, взгляд опять блуждал где-то далеко. - Но ведь я предупредил тебя о последствиях, так? - Так. - И все же ты согласился не поэтому? – продолжал свой странный допрос Мурзин. - Нет. - Почему же ты согласился? - Так приказал мой хозяин, - бесстрастно произнес Саша. Йен во все глаза смотрел на этого странного парня, пытаясь отыскать в его взгляде возмущение, протест, отчаяние, ведь его же буквально передали, а скорее всего, продали как вещь! Как бездушную игрушку, как… Но в серых глазах ничего такого не было. Только спокойствие и отрешенность. - Почему? – не выдержал Йен. – Почему ты это делаешь? Саша вопросительно взглянул на Мурзина, словно испрашивая разрешения ответить Йену. Мурзин кивнул с удовлетворенным видом: саб явно знал правила поведения. - Так приказал мой хозяин, - повторил Саша, переводя взгляд на Йена, но на самом деле как будто не видя его. Йен сжал кулаки от бессильной ярости. Здесь происходило нечто, не поддающееся его пониманию. Он, конечно, знал, что в BDSM существует целый ряд правил, но всегда воспринимал их как ролевую игру, не более. Игру, на его взгляд, непонятную, даже извращенную и отвратительную, но лишь игру. А здесь все было всерьез. Всерьез. Йен это чувствовал, и это не укладывалось в его сознании. Он сделал шаг к парню и, совсем как Мурзин, взял его за подбородок, заставив посмотреть себе прямо в глаза. Неожиданно парень мотнул головой и отступил. - Вы не мой хозяин, - проговорил он тихо. Мурзин не смог сдержать довольной улыбки. - Ты… - выдохнул Йен, - всего пять минут назад ты свободно говорил со мной, и тебе не требовалось ничье разрешение. Теперь же пришел некто, объявил, что он – твой хозяин, и ты не смеешь открыть рот без его согласия! - Минутку, - с улыбкой вмешался Мурзин. – Я не объявлял себя его хозяином. Я сказал лишь, что этот молодой человек поступает в мое распоряжение. Ему еще предстоит заслужить право называть меня своим хозяином, и он знает это. - Тогда кого он называл хозяином? - Вот этого! – Мурзин с нескрываемым пренебрежением указал на стоявшего рядом блондина. – Формально он остается его хозяином. Мне лишь переуступлены права на использование. - Права на использование? – Йена передернуло. – Вы так говорите о… живом человеке? - Йен, а когда вы заключаете многомиллионные контракты, вы разве не используете живых людей в своих интересах? Не одного человека, а тысячи! Десятки тысяч! Даже больше! И разве вы об этом когда-нибудь задумывались? - Я не продаю и не покупаю людей! - Да неужели? – хмыкнул Мурзин. – Еще как покупаете и продаете! Вместе с предприятиями, которые без этих людей не будут стоить ничего. Людей, сама жизнь которых зависит от этих предприятий. Вы такой же торговец людьми, просто предпочитаете об этом не думать. - Нет! Ничего подобного! - Ладно, не будем затевать здесь мировоззренческий диспут. Это смешно, в конце концов. Скажите прямо, Йен, вам просто понравился этот парень, вы его хотите и злитесь оттого, что он достался мне, а не вам, так ведь? Если Мурзин рассчитывал смутить этим Йена, то он просчитался. - Да, - глядя ему прямо в глаза отвечал Йен. – Он мне понравился. Даже очень понравился. И я хотел бы, чтобы он был со мной. Но я, в отличие от вас, никогда не стал бы его покупать или, как вы выражаетесь, приобретать право на использование… - Вы никогда не занимались сексом с проститутками? - Не передергивайте, Мурзин! - Хорошо, - на губах Мурзина появилась странная улыбка. – Я вижу, что вы очень хотите этого парня. Да он и впрямь хорош. Не красавец, но чертовски сексуален. Просто чертовски, - задумчиво проговорил он. – Йен, а что бы вы отдали за этого парня? Как насчет двух процентов плюс одна акция «Сокоде»? - Ваши шутки неуместны, - процедил Йен. - О’кей, не стану спорить. Но, Йен, я на полном серьезе предлагаю вам этого парня, - спокойно произнес Мурзин. – Нет, не навсегда. Только на ночь. Вот на эту ночь. Он будет вашим до утра. Только до утра. Как вы на это смотрите? У Йена перехватило дыхание. Он знал, что должен сказать «нет». Обязан сказать «нет»! Но… не мог. Он хотел. Очень хотел этого парня. Нет, не просто секса. Он хотел смотреть, бесконечно смотреть в серые глаза, похожие на спокойные озера, в которых отражалась вселенная, и погружаться в их бездонную глубину. В глаза, в которых временами, подобно молниям, сверкало нечто пугающее, нечеловеческое, царственное, и тут же гасло. - Я никогда не занимаюсь сексом без согласия партнера, - проговорил он, едва ворочая внезапно пересохшим языком. - Так давайте спросим его, - широко улыбнулся Мурзин. – Ну что, - обратился он к парню, - согласен ты провести ночь с этим господином? – он кивнул на Йена. Йену показалось, что в серых глазищах на какую-то долю секунды мелькнула растерянность и нечто, похожее на радость. Но тут же взгляд снова стал отрешенным. - Согласен, - тихо сказал парень, опустив голову. - Что ж, как видите, он согласен, - Мурзин продолжал улыбаться, глядя на Йена. Происходящее, казалось, его забавляло. Йен растерялся, но тут же взял себя в руки. - Никогда не поверю, что вы делаете это из чистого альтруизма, Геннадий. - Можете считать, что я внесу это в статью «незапланированные социальные расходы», - пожал плечами Мурзин. – А если серьезно, Йен, то вас это ни к чему не обязывает. Не скрою, я надеюсь, что мой небольшой подарок или… скажем так, мой жест доброй воли позволит нам несколько сблизить позиции на переговорах. Во всяком случае, смягчит ненужную враждебность. Но, повторяю, вас это ни к чему не обязывает. Можете до утра провести время с этим молодым человеком. В этом доме отличные спальни для гостей, поверьте. Но завтра, ровно в одиннадцать утра этого юношу будут ждать у входа в особняк. Приятной ночи, Йен! Мурзин улыбнулся, небрежным жестом приказал слегка ошалевшему блондину следовать за собой и удалился, оставив Йена наедине с Сашей. - Все равно эту пользованную шлюху надо сначала проверять у врачей, - чуть слышно пробормотал Мурзин себе под нос. *** Вечеринка была в самом разгаре. Публика была уже изрядно навеселе, многие откровенно пьяны. Юноши, в начале вечеринки пытавшиеся строить из себя нежных принцесс, уже превратились в хохочущих, развязных шлюх, которых щипали за все места и за которыми гонялись пузатые полуголые мужики в возрасте. Двоих трахали, перекинув через барную стойку. В соседнем зале уже вовсю шла оргия. Йен хотел посидеть где-нибудь в уголке, но когда он заметил, как десятки похотливых взглядов сразу устремились на его Сашу, ему стало противно. Ему казалось, что эти взгляды физически оскверняют, обливают грязью парня, и без того утонувшего в грязи. Он подозвал человека из обслуги, и через пару минут они с Сашей были уже в большой спальне на втором этаже особняка. Здесь была отличная звукоизоляция, снизу не долетала ни музыка, ни шум, ни крики. Спальня, само собой, была отделана пошло, в бордово-черных тонах, создавая полное впечатление борделя. Да, впрочем, этот загородный особняк и был элитным борделем, так что ожидать чего-то другого было бы странно. Йен первым делом отправил Сашу в душ. Он и сам с удовольствием пошел бы с Сашей, чтобы самому смыть с него пот, остатки чужой спермы и похоть многочисленных взглядов. Но Йен подумал, что парень это воспримет как желание клиента заняться сексом прямо в душе. А Йену этого не хотелось. Саша вышел из душа в полотенце, обернутом вокруг крепких бедер, и Йен снова замер. В этом парне было что-то странное, притягивающее. Странное потому, что Саша вовсе не был ослепительным красавцем. Да, симпатичным, но не более. И его тело… Объективно говоря, это было привлекательное, атлетическое молодое тело, но ничего из ряда вон выходящего в нем не было. И все же этот парень заставлял смотреть на себя. И Йен понимал, что далеко не только его одного. Очень многих. Да он и сам был этому свидетелем во время «выступления на подиуме». - Мне надеть сбрую? – поинтересовался Саша совершенно обыденным тоном. Йен отрицательно покачал головой. Сбруя теперь ассоциировалась у него с похотью и развратом, что царили внизу. Ему хотелось, чтобы ничто оттуда не проникло в комнату, где они были вдвоем. Саша кивнул и спокойно стоял, явно ожидая дальнейших приказаний. - Не веди со мной так, как… с теми, - Йен не смог сдержать раздражения. – Ты не раб! Запомни это! Густые брови поднялись. Саша как будто с интересом посмотрел на Йена. Но затем взгляд его снова стал отрешенным. - Конечно, - спокойно сказал он и плавно, даже грациозно пройдя по комнате, сел в кресло рядом со столиком, на котором стояла выпивка и легкие закуски. Саша как будто преобразился. Теперь он был обычным парнем. Симпатичным, ничуть не скованным. Но Йен чувствовал, что это лишь одно из обличий все той же шлюхи, которая просто сменила наряд. - Подожди меня, - буркнул он. – Мне тоже надо принять душ. Йен провел в душе минут 15, пытаясь справиться с внезапно охватившей его неуверенностью, словно он был подростком, который впервые в жизни решил заняться сексом. Йен понимал, что причин для волнения нет, что в комнате ждет парень-проститутка, готовый выполнить любое его желание, но все равно не мог справиться с собой. Ему хотелось понравиться этому парню, понравиться по-настоящему, ему хотелось быть не просто клиентом для этого парня, а кем-то большим. Да, Йен осознавал, что это глупо, смешно, жалко, но ничего не мог с собой поделать. Когда он, наконец, вышел из душа, то застал Сашу склонившимся над столиком и что-то быстро писавшим на салфетке. К стоявшей на столе выпивке парень даже не притронулся. И Йену страшно захотелось узнать, что тот пишет. Он увидел строки, выстроенные в столбик. Стихи. На русском, которого Йен не знал. Звуки полунОчного веселья бьют по голове как кирпичи, утром – неизбежное похмелье и от ранней старости ключи. Губы то дрожат, то каменеют, то целуют сигаретный дым, мир вокруг жестоко молодеет, мир вокруг становится чужим! Не смотреть, не слышать, отрешиться, сбросить груз печалей и забот! А вокруг – смеющиеся лица, и во мрак летит холодный год. Силы тают… Силы на исходе… Саваном накроет землю снег. Слышен гул заезженных мелодий. Сны и похоть. Двадцать первый век - Ты пишешь стихи? – спросил Йен, опуская руку на плечо Саши. - Да, - спокойно ответил тот. - Странно! - Что именно странно? Йен запнулся. По всему выходило, он должен был сказать что-то вроде: странно, что парень-проститутка пишет стихи. Саша бросил на него быстрый, понимающий взгляд. - Стихи может писать кто угодно, это не зависит от рода занятий, - Саша был спокоен. Йен чувствовал замешательство. Этот парень сбивал его с толку все больше, и он боялся сказать что-то обидное. Хотя что могло обидеть шлюху, которая, наверняка, подставила свою задницу десяткам, если не сотням клиентов. Он стоял перед Сашей, сидевшим в кресле, а тот, откинувшись на спинку, смотрел на Йена все так же спокойно. Но взгляд парня не был отсутствующим. Он смотрел именно на Йена, он видел его и как будто позволял нырнуть в бездонную глубину своих глаз. Йен опустился на корточки перед Сашей, взял его за руки. Тот нисколько не удивился, продолжая смотреть на сидевшего у его ног мужчину. Руки Саши были мягкими и теплыми. Йен пытливо смотрел на него. В глазах Саши теперь читался неподдельный интерес и… что-то еще. Возможно, симпатия. Но в голове крутилась одна и та же мысль: это шлюха. Шлюха, перевидавшая огромное число клиентов. И давно научившаяся подлаживаться под любого. Однако было и что-то другое. Нечто неуловимое и оттого невыразимо притягательное. - Пойдем в постель, - тихо сказал Йен. Саша улыбнулся, встал. Полотенце упало с бедер. Парень был пропорционально сложен, мускулист. У него была на редкость красивая, подкачанная грудь, соски были проколоты, в них были вставлены серебряные колечки. У Йена заныло в паху. Он хотел схватить эти темно-розовые соски, скрутить их… до боли! Хотя тело парня было гладко-безволосым, явно эпилированным, на лобке были волосы, к которым от пупка спускалась темная дорожка. Член был средних размеров и не был возбужден, хотя член Йена уже стоял колом. Йен сбросил с себя халат, представ перед Сашей обнаженным. Йен знал, что выглядит хорошо: у него было стройное тело, привыкшее к тренажерам, ни грамма лишнего веса, прямая осанка, красивая, гордая посадка головы, волевое лицо, обрамленное длинноватыми каштановыми волосами. Он напоминал натянутую струну. У Саши на лице появилась улыбка – и вот это точно была улыбка шлюхи – блядская, похотливая, профессиональная, ненастоящая. Йен крепко схватил парня за плечи, почувствовав, как напряглись у того мускулы. Ему захотелось тряхнуть парня, чтобы эта фальшивая улыбка слетела с его лица. И Саша вновь как будто прочитал мысли Йена. Теперь улыбка была другой. Выжидающей и даже робкой. Может быть, это была всего лишь еще одна улыбка из того же арсенала. Но в ней было нечто искреннее, неподдельное. Йен увлек парня на широкую, мягкую постель, прижал к себе. Тот обнял Йена – удивительно тепло и даже нежно. Шлюхи так точно не делают. Или делают? Йен смотрел на Сашу и продолжал любоваться его глазами. Теперь в них была настоящая детская доверчивость. Йен провел пальцем по пухлым губам, спустился к резко очерченному подбородку, провел по шее. Парень не шевелился, но Йен чувствовал, что тому приятно. Он крепче прижал его к себе и стал баюкать как ребенка. Парень мурлыкнул как котенок, и это тоже звучало не наигранно, а естественно. - Почему все-таки? – спросил Йен. – Почему ты все это делаешь? Саша молчал, поцеловав Йена в шею, отчего у того по телу пробежала дрожь. - Я уже говорил тебе: так сложилось, - прошептал Саша. - Хорошо. Я не собираюсь лезть в твою жизнь, донимать тебя расспросами. Но я хочу помочь тебе выбраться из… этой ямы. Я же вижу, что ты достоин большего. - Ты видишь меня первый раз в жизни, - на губах парня мелькнула грустная улыбка. – И, скорее всего, в последний. - А я не хочу, чтобы этот раз был последним, - с жаром возразил Йен. – Не хочу, потому что ты мне нравишься. - Ты хочешь забрать меня себе? – вырвалось у Саши, и во взгляде его была растерянность и как будто надежда. - Я не хочу быть для тебя хозяином или господином, - произнес Йен. – Я хочу, чтобы ты был свободным. Понимаешь? Свободным! - Понимаю, - Саша как будто сник, надежда, вспыхнувшая в серых глазах, исчезла, глаза снова напоминали бездонные серые озера, в глубине которых ничего было нельзя разглядеть. – Но я тебе говорил уже: мне это не нужно. - Почему? Ты можешь мне объяснить, почему?? - Я тебе уже говорил. Давай не будем повторяться. - Саша. Я ведь вижу, что ты умный, образованный парень. Ты знаешь иностранные языки, пишешь стихи… - Да, - безучастно сказал парень. - Как ты видишь свою жизнь дальше? Лицо Саши застыло. - Я просто живу, - сказал он. - И тебя все устраивает? – прищурился Йен. - Да. - Этого просто не может быть, - скептически улыбнулся Йен. – Смотри. Завтра тебя заберет Мурзин… - Я не веду разговоров о третьих лицах, - механическим голосом произнес Саша. - Хорошо, не будем о нем. Но если у тебя будет выбор: он или я. Кого ты выберешь? - У меня есть хозяин, он все выбрал за меня, - ровным голосом сказал Саша. Йен крепко сжал его запястья. - Скажи, - проговорил он жарким шепотом, глядя парню прямо в глаза. – Если все-таки выбор пришлось бы делать не какому-то хозяину, а тебе. Лично тебе. Кого бы ты выбрал? Мурзина или меня? На лице парня появилась растерянность. - Ты не знаешь всего, - прошептал он. - Всего не знаю. Но знаю, что ты кому-то должен деньги и что-то в этом роде. Так вот, если бы этой проблемы не было, то кого бы ты выбрал? - И тебя, и Мурзина я увидел сегодня впервые в жизни, - с безучастным видом произнес Саша. - Не уходи от ответа! – властно произнес Йен. – Кого бы ты выбрал хотя бы чисто внешне? Кого ты считаешь, хотя бы на первый взгляд, более подходящим для тебя? - Мурзина, - не задумываясь, ответил Саша. Йен едва не задохнулся. - Мурзина? – повторил он изумленно. – Его? Он же будет держать тебя на цепи как раба и даже этого не скрывает! Этот старый хрыч годится тебе в отцы, ему 42 года! Что он может тебе предложить кроме унижения? Ты представляешь, в кого ты у него превратишься? В жалкое подобие человека, в скулящее существо, которое, в конце концов, выбросят в придорожную канаву! Саша смотрел на Йена странным взглядом, как будто любуясь его гневом и даже наслаждаясь им. - А я, - продолжал, распаляясь, Йен, - я ведь моложе. В конце концов, я красивее его, я лучше во всех отношениях! Можешь считать, меня самовлюбленным индюком, но я честно говорю то, что думаю. И если тебя беспокоят материальные проблемы, то поверь, я могу их решить не хуже, чем этот твой Мурзин. Но и это не главное. Я предлагаю тебе главное: свободу! Да, знаю, знаю, ты твердишь, что свободен. Не понимаю, почему ты вбил это себе в голову, если ты связан по рукам и по ногам и позволяешь обращаться с собой как с дворовой собакой! Послушай. Я не имею ничего общего ни с этим твоим блондином, которого ты называешь своим хозяином, ни с Мурзиным, который наложил на тебя свою лапу. И я вовсе не навязываю себя. Я предлагаю тебе свободу. Ты сможешь выбрать: быть со мной или нет. Не буду скрывать, я хотел бы, чтобы ты был со мной, но я не буду требовать от тебя этого… - Зачем тебе я? – тихо и спокойно спросил Саша. – Ты сам знаешь, я всего лишь шлюха. Ты просто видел, как меня трахают, и тебе это понравилось. Это нормально. Но это все. - Нет, не все! Я не хочу, чтобы ты был шлюхой! Я не знаю, как ты ею стал, но ты не должен ею быть! Да, я знаю тебя всего-то час. Даже вообще не знаю. И еще час назад я бы рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы, что я буду лежать с тобой в постели и говорить тебе все это. Но… теперь… Просто поверь, я говорю искренне! Мне самому через многое довелось пройти, ты даже не представляешь через что. Я знаю цену свободе! И мне больно, когда я вижу человека, которого этой свободы лишают ни за что! И для меня непостижимо то, что ты сам отказываешься от этой свободы. - Меня не привлекает то, что ты называешь свободой, - пухлые губы чуть улыбнулись, и эта улыбка вышла трогательно-застенчивой. - Не привлекает? –воззрился на него Йен. – Перед тобой открывается возможность увидеть мир. Строить свою собственную жизнь, зависеть от самого себя, а не от какого-то ублюдка, называющего себя твоим хозяином. Ты сам сможешь все решать. Сам! Выбирать себе работу, жилье… Спутника жизни, наконец! Тебе этого мало? Или ты хочешь сказать, что все это тебе не нужно? - А ты сам свободен? – вдруг спросил Саша. - Я? – в недоумении переспросил Йен. – Я? Да, конечно! - Правда? – серые глаза смотрели прямо на Йена, словно обволакивая его своей таинственной глубиной, и Йен вдруг потерял свою уверенность. - Да, - упрямо повторил Йен. – Я свободен. Может быть, и не полностью, но я свободен. Я всегда отвоевывал свою свободу и дорожу ею. И хочу, чтобы другие тоже были свободны. Насколько это возможно. - Ты говоришь, что я связан по рукам и ногам, - глаза Саши изучающе смотрели на Йена. – Но на самом деле это ты связан по рукам и ногам. - Я? – усмехнулся Йен. – Интересно, чем же? - Не чем, а кем. Самим собой, - тихо сказал Саша, и вдруг прильнул к Йену губами. Это было неожиданно, внезапно. Шлюхи никогда не целуют в губы первыми, поскольку это может не понравиться брезгливому клиенту. Парень нарушал неписаные правила, но это почему-то обрадовало Йена. Он ответил на поцелуй, он наслаждался пухлыми, чувственными губами, вторгся языком в горячий рот, и ему было плевать, что это – рот шлюхи. Обладатель серых глаз сводил его с ума, увлекал в свои таинственные, бездонные озера, и Йен совершенно не хотел слышать доводов рассудка. Он, всегда мысливший рационально, даже в постели, теперь чувствовал, как его подхватил ветер безумия и понес прямо в серые бездны. Он ласкал Сашу, покрывал поцелуями его лицо и чувствовал, как трепещет под ним сильное, упругое тело, которое в то же время было удивительно пластичным. Саша был словно вылеплен из пластилина и он как будто предугадывал все желания Йена. Где-то на краю затуманенного страстью сознания Йена мелькнуло: «Шлюха! Просто умелая, опытная шлюха!» Но ему было все равно, он уже утонул в таинственных серых озерах и хотел опускаться все глубже и глубже в их прозрачный сумрак. Пальцы Саши, казавшиеся удивительно мягкими и пластичными, ласкали спину Йена, опускаясь все ниже, нажимая на нужные точки на позвоночнике, отчего по телу пробегали электрические разряды, многократно усиливая и без того бешеную страсть. Сейчас в постели Саша был похож на большого кота – теплого, гибкого, мягкого и упругого, которого хотелось тискать, целовать, мять, и этот кот пробуждал в Йене тигра, готового наброситься на свою жертву. Ни с одним из любовников Йен не испытывал ничего подобного. Йен чувствовал, что в глубине таинственных серых озер, куда он опускался, таится нечто гибельное. Но за это он готов был сейчас отдать все, что ему было дорого. Лишь бы всегда оставаться в таинственном мире этого странного парня с прозрачными серыми глазами. «Не отдам! Никому не отдам!» - прорычал Йен, чувствуя, как мягкие, теплые пальцы принялись умело ласкать его напряженный член. Только сейчас он почувствовал, что член Саши тоже напряжен. При том, что лицо парня по-прежнему было странно спокойным, безмятежным, лишь взгляд снова расфокусировался. - Пристегни меня, - вдруг прошептал Саша. – Тебе понравится. Вон лежат наручники. Йен ошалело смотрел на него, поначалу даже не поняв, что тот говорит. Пристегнуть? Наручниками? Он никогда не занимался подобными забавами. Более того, всегда отвергал их. Но сейчас он чувствовал, что в нем как будто что-то повернулось. И сейчас он не был собой. Знакомый ему Йен стоял в стороне и растерянно наблюдал за тем, как незнакомый Йен с горящими глазами готов буквально растерзать своего партнера. - Я же знаю, что тебе понравится, - прошелестело тихое. Йен замер, пытаясь взять себя в руки, чтобы не свихнуться окончательно. - А тебе? – хрипло спросил он. – Тебе понравится? На пухлых губах появилась улыбка. Длинные, красиво загнутые ресницы на миг сомкнулись на прозрачных серых глазах. Йен нерешительно взял наручники, Саша с готовностью вытянул руки за голову, и Йен защелкнул их на запястьях парня. Теперь серые глаза смотрели на Йена с обожанием, их спокойная серая глубина вдруг взорвалась пламенем страсти, и без того плоский живот вобрался, а плечи чуть приподнялись. - Возьми меня, господин, - послышался жаркий шепот, - возьми меня! - Я не твой господин, - выдохнул Йен. – Я… - Мой, - с неожиданной твердостью и каким-то глубоким внутренним убеждением произнес Саша. – Сейчас – мой. И Йен почувствовал, что так и есть. Что этот парень, прикованный к кровати наручниками, такой беспомощный и такой прекрасный в своей беспомощности, сейчас принадлежит ему и только ему. А самое главное – он хочет, даже жаждет принадлежать! Это читалось в легком трепете длинных ресниц, сверкании серых глаз, в том, как вздымалась красивая рельефная грудь. Наконец, в напряженном до предела члене. Йен аккуратно взял этот горячий, пульсирующий член и сжал его – сначала осторожно, а затем сильнее и совсем сильно. Саша застонал, его голова заметалась по подушке, но этот стон боли был полон в то же время и наслаждения. «Что я делаю! – пронеслось в голове Йена. – Черт, что же я делаю!» Но он уже себя не контролировал. Он буквально набросился на прикованного к кровати любовника, покрывая его тело поцелуями, тиская, сжимая, скручивая до боли соски с серебряными колечками. Саша стонал, кричал, теперь в его серых глазах читалось безумие – безумие и звериное желание, и это еще больше выносило Йена из реальности. Он, быстро надев презерватив и торопливо смазав его лубрикантом, принялся входить в Сашу. Тот не сопротивлялся, напротив подался навстречу, правда, его лицо исказилось, а глаза закрылись. - Открой глаза! – почти прорычал Йен. – Открой глаза! Я хочу их видеть! Ему действительно как воздух нужны были эти серые, прозрачные глаза. Сейчас они блестели от выступивших слез, но это только сильнее заводило Йена. Он обхватил руками мускулистые ноги любовника и принялся в него вбиваться – резко и даже безжалостно. - Да, да, да! - кричал Саша. В этом существе, полном жадного желания, казалось не было ничего от того странного, романтичного парня, писавшего стихи на салфетке. Сейчас Саша был жадным, алчным, в его глазах снова сверкало нечто нечеловеческое, пугающее, какая-то таинственная сущность, скрывающаяся в глубинах серых озер. Йен, внезапно испугавшись, с силой дал Саше пощечину, как будто пытаясь загнать эту сущность в темные глубины его глаз, словно дикого зверя, который мог его растерзать. А затем ударил еще и еще… Он в какой-то момент осознал, что исступленно хлещет парня по упругим щекам, и чувствует невероятное возбуждение, а Саша рычит словно дикий зверь, его тело содрогается, как будто он пытается сбросить с себя любовника. Йена подхватила волна – темная, страшная, он схватил парня за волосы и удвоил темп, он был уже на пределе сил, он чувствовал, что дикий зверь заманивает его в ловушку, чтобы наброситься и порвать на куски. Йен понял, что он уже не охотник, а жертва, но это ощущение угрозы было ни с чем не сравнимо, сводило с ума, дарило невероятное наслаждение, прежде неведомое Йену. А серые глаза теперь смотрели на него с обожанием и восторгом, и Йен почувствовал, что и его охватывает восторг, самый настоящий восторг, предвкушение оргазма, уносящего его прямо в глубину серых глаз. Ему показалось, что он сливается с этими серыми глазами, и видимо, задел чувствительную точку внутри парня, так что тот с криком стал изливаться себе на живот, хотя к его члену никто даже не прикасался. Йен и сам почувствовал, как изливается. Их взгляды, устремленные друг на друга, как будто слились в одно, став озером наслаждения, наслаждения для двоих. И Йен видел в Сашиных глазах нечто большее, чем наслаждение. Он видел, что сейчас парень принадлежит ему. Именно ему и никому больше. И что этот парень хочет ему принадлежать… - Люблю тебя, - вырвалось у Йена. - Люблю тебя, - эхом отозвался Саша. Йен повалился ему на горячую грудь, наощупь отстегивая наручники от спинки кровати… … Когда Йен проснулся, было уже светло. Он был один в огромной кровати. Не было рядом парня с глазами, похожими на серые озера, скрывающими в своих глубинах нечто непостижимое и грозное. Йен взглянул на часы. Было без четверти полдень. Вдруг в его сознании пронеслись слова Мурзина, сказанные вчера: «Завтра, в одиннадцать утра этого юношу будут ждать у входа в особняк». Йен в бессильной ярости ударил кулаком по подушке. Его Сашу забрал Мурзин. Теперь он у этого гнусного типа, который начнет превращать парня с глазами-озерами в жалкое ничтожество, в пародию на человека… Йен выругался. Зрачки его сузились. Он не знал, что предпринять, чтобы вернуть своего странного любовника, но был полон решимости это сделать. Даже ценой войны с Мурзиным. Которая, впрочем, уже началась. Йен нажал кнопку вызова на мобильнике. Послышались долгие, далекие гудки, словно абонент находился на другом континенте. Наконец, в трубке послышалось короткое: «Да». - Эрик? Все готово? Отлично. Приступай.