Белые львы

ГЛАВА 9. РЫЧАНИЕ ЛЬВА Агазе (Республика Чамбе), октябрь 2007 года Официально аэропорт Агазе – столицы Чамбе - был закрыт в связи с происшедшим государственным переворотом. Но для самолета Йена Хейдена было сделано исключение. На летном поле его встречал Эрик Киллерс – поджарый, загорелый, спортивный мужчина лет сорока. Он, как и Йен, был родом из ЮАР и начинал карьеру еще в спецназе режима апартеида. Потом работал в службах безопасности и аналитических отделах разных корпораций, специализируясь на проблемах Африки. Йен встречался с Эриком еще в ранней юности в ЮАР и даже одно время был тайно влюблен в Эрика, казавшегося ему воплощением мужественности и свободы. Впрочем, с Эриком у него никогда ничего интимного не было. И вообще, сексуальная ориентация Эрика оставалась тайной за семью печатями. Никто никогда не видел его ни с женщиной, ни с мужчиной. Ближайшие сотрудники Эрика, да и сам Йен, поговаривали, что Эрик вообще не ведет никакой сексуальной жизни, которую ему заменяет работа. Эрик был надежным человеком, которому Йен доверял полностью. Именно Киллерс занимался решением самых деликатных и щекотливых проблем в африканских проектах Хейдена. Он умел действовать быстро и решительно, не оставляя следов. Нет, Йен не поручал Эрику никаких заказных убийств, он вообще был против грязных и кровавых методов. Но у него не было сомнений, что человек по фамилии Киллерс в своей жизни стрелял далеко не один раз, причем не только во время службы в южноафриканской армии. Но в эти детали биографии Киллерса Йен предпочитал не вдаваться. Это его не касалось. - Как ситуация? – спросил Йен, когда вертолет, в который они сели, оторвался от летного поля аэродрома, беря курс на столицу Чамбе. - Нбека взял под контроль армию и полицию. Вожди племен тоже его признали. Одним пригрозил, других задобрил, третьих подкупил. Сейчас идет торг за места в новом правительстве. - Торг? – нахмурился Йен. – Мы же обсуждали с ним список нового кабинета! Все было решено. - Местная традиция, - пожал плечами Эрик. – Не обращай внимания. Нбеке надо продемонстрировать уважение к местным кланам, показать, что он с ними считается. Обычный ритуальный танец. - Что с «Сокоде»? Нкоана смещен? – быстро спросил Йен. Нкоана был президентом «Сокоде» и ставленником свергнутого диктатора Нгассы. Йен знал, что Нкоана регулярно получал взятки от Мурзина и потому ставил Йену палки в колеса. Смещение Нкоаны было одним из условий финансирования Хейденом переворота в Чамбе. Хейден настоял, чтобы корпорацию «Сокоде» возглавил молодой и энергичный Альфред Нзо, выпускник Принстонского университета, работавший в западных корпорациях, а в последнее время являвшийся одним из вице-президентов «Сокоде». - Нзо фактически взял в свои руки управление «Сокоде», - произнес Эрик словно нехотя. – Но Нкоана формально остается главой корпорации. Хотя и помещен под домашний арест. - И какого черта? – раздраженно спросил Йен, не терпевший, когда что-то оставалось недоделанным. – Нбека должен был издать указ о смещении Нкоаны и назначении Нзо в первый же день! - Йен, не горячись! – поморщился Эрик. – Ты же знаешь, что есть еще Мурзин… - Мурзин всего-навсего миноритарий! – еще сильнее взвился Йен. – Блокирующий пакет – у меня, а не у него! - Это правда, - терпеливо сказал Эрик. – Но когда Мурзин узнал о перевороте, то заявил, что не потерпит не согласованных с ним перемен в руководстве «Сокоде». - Мурзин не может диктовать свои условия! Он никто! У него всего 23% акций, а после дополнительной эмиссии его доля еще больше сократится… - Именно этого он и стремится не допустить, что вполне логично, - невозмутимо произнес Киллерс. – Мурзин угрожает задействовать повстанческие группировки, которые перекроют пути транспортировки сырья. Ты же знаешь, на границе с Бенином всегда творится черт знает что. И Мурзин вполне может устроить нам веселую жизнь. - Нбека обещал направить туда войска! – стиснув зубы, проговорил Йен. - А толку? Ты хоть знаешь, что такое война в джунглях? – криво усмехнулся Эрик. - Я не позволю, чтобы Мурзин нас шантажировал! - Кстати, Мурзин тоже летит сюда, так что сможешь с ним потолковать. - Хорошо, - темно-серые глаза Йена угрожающе сузились. – Потолкуем. И о «Сокоде». И не только о нем. Перед его мысленным взором встал парень с глазами-озерами. *** Москва, октябрь 2007 года - Сука! – зло выплюнул Влад, с ненавистью глядя на Игоря. Тот лежал на полу, закрывая свое драгоценное личико ручками, украшенными кольцами, и тихо поскуливал. - Уебошу, тварь! – Влад ногой пнул Игоря в пах. Тот взвизгнул и скорчился от боли. - Не надо, Влад, не надо! Только не по лицу, прошу! - Блядь, да я из твоей морды холеной месиво сделаю! Ты у меня кровью и соплями захлебнешься! Ты что, сука продажная, пидовка гнойная, устроила? Ты кому нас сдала? Думал, я ничего не узнаю? Еще как узнаю! Я все знаю, что ты делаешь, тварь! Думал, ты самый хитрожопый? Вот я засажу швабру в твою жопу и посмотрю, как ты вертеться и визжать будешь! - Влад, они мне угрожали! Они… - Да поебать мне, чем они там тебе угрожали! Сдохнешь тварь, так воздух только чище будет! - Влад! – умоляюще воскликнул Игорь, из покрасневших глаз которого катились слезы, а нижняя губа была рассечена. – Это были не люди Мурзина! Это… - Я знаю, чьи это были люди, - прошипел Влад. – Знаю. И если бы это были люди Мурзина, то ты сейчас уже раков на дне кормил бы или говном плавал в канализации, где тебе и место. Так что тебе повезло. Ты, тварь блевотная, сейчас получаешь за то, что пасть свою слюнявую открыл и сдал нас. Тебе козу показали, а ты сразу обоссался и всех заложил. Вот такое, педик глянцевый, никому не прощается. Ты мне лям евриков должен был, так? Теперь будешь должен два. - Влад! – Игорь почти визжал. – Да у меня таких бабок сроду не было! - А мерс новенький есть? А хоромы в центре есть? Надо будет - все продашь, сам своей жопой торговать пойдешь, но, блядь, всё выплатишь. Иначе пиздец тебе. Да, и самое главное. Если эта твоя жопа с глазами не добудет документов в доме Мурзина, тебе тоже пизда – однозначно. Ей-то само собой, но на нее тебе насрать, я понимаю. Поэтому ты этого своего мазо-хера пошевели. Пусть жопой своей быстрее вертит. Усёк? - Усёк, усёк, - закивал Игорь, который весь трясся. – Он все сделает, Влад, даже не сомневайся. Но как я его… пошевелю? Ты сам запретил мне ему даже писать… - И правильно запретил! – огрызнулся Влад. – Потому что ты – мудак. Ладно, связь с твоим пидрёнком я на себя возьму. А ты, тварь, бабло собирай. Ты на счетчике, усёк? - Усёк, - пролепетал Игорь. - Тогда уебывай, - отрезал Влад. *** Агазе (Республика Чамбе), октябрь 2007 года О том, что они летят в Чамбе, Саша узнал только в самолете. Он был неплохо подкован в географии, но о Чамбе знал лишь то, что эта маленькая страна находится на западе Африки, почти на экваторе. Африка никогда Сашу не интересовала. Он был влюблен в Европу, в ее старые города, узкие улочки, готическую архитектуру. Когда у него появились деньги, он стал часто летать в Европу. Один. Это была еще странность Саши. Он, ненавидевший внешний мир и страшившийся его, предпочитал путешествовать один. С санкции Хозяина, разумеется. Хозяин не возражал, только требовал, чтобы его доходная шлюшка не подцепила во время путешествия какую-нибудь «заразу». Но никаких постельных похождений у Саши в Европе не было. В Европу он летал не за этим. Он любил бродить по улицам больших городов: Парижа, Рима, Лондона… Таких разных и таких опьяняюще-захватывающих. Там он чувствовал себя свободным – не только внутри, но во внешнем мире. Это было невероятное чувство: идти по незнакомой улице, в городе, где тебя никто не знает. Быть невидимкой в городе, где все тебе чужие и ты всем чужой. Ни с чем не сравнимое ощущение. Не нужно ничего: ни красивых шмоток, ни кучи бабла, ни разнузданного траха – ничего. Просто идти одному по незнакомому городу безо всякой цели. Знать, что тебя никто не ждет и никуда не спешить. И еще знать, что у тебя есть Хозяин, который дозволил тебе это наслаждение. Саша осознавал всю нелепость своего мышления. Зачем какое-то дозволение? Ведь так просто: купить билет, сесть в самолет и… вот она, свобода. Но он понимал, что без санкции никогда не сделал бы этого. Потому что он был именно таким, извращенно мыслящим, ненормальным. И он видел, что все, кто считает себя нормальным, гордо именует себя свободным, на самом деле опутаны тысячами крепких нитей и скованы безчисленным количеством прочных цепей, которых либо не замечают, либо не желают замечать. Потому что так проще. Мнить себя свободными, будучи рабами. Саша предпочитал обратное: быть рабом, но в этом рабстве обретать подлинную свободу. Которая не зависит ни от кого и ни от чего. А сейчас он летел в экваториальную Африку. По воле Старшего. Старший приказал сопровождать его в поездке, цели которой Саша не знал, да и не интересовался. Пусть будет Африка, думал он. «У всего есть свое предназначение» Эта мысль вдруг настолько четко возникла в его сознании, словно ее кто-то специально для него произнес. Саша вздрогнул. Да, у всего есть свое предназначение. Наверное. А может быть, и нет. Кто может это знать! «Есть. У всего» Это снова произнес кто-то невидимый. Саша закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Ему стало не по себе. Они летели часов семь. В обычном самолете это было бы утомительно, но в бизнес-джете кресла удобно раскладывалась, превращаясь в подобие кровати и можно было спокойно поспать. В течение полета Старший почти не разговаривал с Сашей, занимаясь своими делами, и парня это вполне устраивало. Он тихо сочинял роман, который, пусть и медленно, но продвигался. Англия, XVI век. Главный герой – вымышленный деверь Марии Стюарт. Саша не задумывался о публикации. Ему нравился сам процесс написания. Выписывать характер героя, сплетать нити интриги. Главный герой был вовсе не романтичный рыцарь. Нет, это был молодой, честолюбивый интриган, участник всевозможных заговоров. Но знающий, что такое любовь. Умеющий страдать и сострадать. Саша не идентифицировал себя со своим героем. Хотя отчасти и видел в нем себя. Но герой был для него кем-то вроде сына. Своевольного, непокорного, жестокого, но сына. Саша берег своего героя и знал, что никому не позволит вторгнуться в тот мир, где живет его сын. Он замечал, что Старший время от времени косится на его лэптоп, очевидно, читая написанное. Но это Сашу не смущало. Он был уверен, что охрана Мурзина проверяет и его телефон и его лэптоп… Для него это ничего не значило, как ничего не значат взгляды зевак, разглядывающие стены старинной крепости с недоступными никому тайнами. Когда они приземлились в аэропорту Агазе и Саша вышел на бетон аэропорта, он едва не задохнулся от влажного, жаркого ветра и ослепительного солнца. После холодной, дождливой, мрачной Москвы ему показалось, что он попал на другую планету. Закружилась голова, Саша широко раскрыл глаза и вдруг почувствовал себя счастливым. Таким, каким давно себя не чувствовал. И если бы его сейчас снова затолкали в самолет и отправили в неприветливую Москву он все равно был бы счастлив. Этих ослепительно солнечных, золотых мгновений отнять у него не был способен никто и никогда. Ни в одном из возможных миров. Эти мновения навсегда останутся с ним. Но Сашу не затолкали в самолет. Охрана вежливо указала ему на стоявший неподалеку вертолет, к которому быстрым шагом уже направлялся Старший, окруженный телохранителями. Саша двинулся следом. Вертолет взлетел, слева в иллюминаторе был виден бескрайний океанский простор. Внизу густая растительность быстро сменилась беспорядочными строениями – это была окраина Агазе. Трущобы сменились кварталами с высотными зданиями – очевидно, деловым центром. Теперь они летели на запад в сторону побережья. Там располагалась резиденция главы государства, которую теперь занимал Таго Нбека, бывший министр внутренних дел, свергнувший престарелого диктатора Нгассу. Это был район роскошных вилл, окруженных зелеными садами с пальмами и яркими цветами. Возле одной из таких вилл вертолет и приземлился на специальной площадке. Трехэтажное здание утопало в зелени, слышался стрекот цикад, в кустах порхали разноцветные бабочки, то и дело взлетали потревоженные яркие птицы. Был слышен неумолчный гул океана. Мурзин, не заходя в дом, сел в бронированный лимузин и куда-то уехал, ни сказав Саше ни слова и даже не взглянув на него. Саша остался на попечении Владимира, который провел его в дом. - Это комплекс вилл для гостей президента, - говорил Владимир, хотя Саша ни о чем его не спрашивал. – Шеф здесь иногда останавливается. Он сказал, что ты свободен до вечера. Можешь отдыхать на вилле, здесь есть бассейн. Можешь идти к океану, но учти: там полно акул. Можешь даже в город отправиться, хотя смотреть там нечего. Одно условие – передвигаться только в сопровождении охраны. Даже по территории виллы. Это Чамбе, - с нажимом произнес Владимир, как будто слова «это Чамбе» что-то объясняли. Но Саша не требовал объяснений. Его провели в апартаменты, обставленные с кричащей роскошью: позолота, мрамор, разбросанные то тут то там шкуры животных, хрусталь, мозаики. Все было безвкусным, бьющим в глаза, нелепым, даже смешным. Саша не хотел оставаться в этом дурацком доме. Он быстро принял душ и переоделся, надев короткие зеленые в белую клетку плавки-шорты и бирюзовую майку. Все это совершенно не вписывалось в стиль bdsm. Но разгуливать в тропиках, одетым во что-то черное, не хотелось. Саша вышел на улицу, и его буквально опьянили ароматы экваториальных растений, ослепило сверкающее солнце, уже, впрочем, склоняющееся к закату. Саша прошелся по выложенной мрамомором садовой дорожке, по обе стороны которой пестрели яркие цветы, вышел к бассейну, украшенной разноцветной плиткой. Он хотел было искупаться в прозрачной воде бассейна, но неумолчный шум океана звал его к себе. Он вспомнил предупреждение Владимира об акулах, но лишь улыбнулся. Кстати, Владимир неотступно следовал за ним. Правда, на расстоянии. Несмотря на жару, он был в темных брюках и черной рубашке. На поясе в кобуре был пистолет. Сашу присутствие Владимира не напрягало - благодаря опыту общения с богатыми клиентами. Некоторые из них так опасались за свою безопасность, что Сашу, прежде чем допустить к сиятельному телу, обыскивали. Пару раз даже залезли пальцами (правда, в перчатках) в заднее отверстие, а вдруг мальчик по вызову спрятал там орудие убийства? Отдаваться клиенту в присутствии одного, а то и двух телохранителей Саше тоже доводилось. Поэтому присутствие Владимира оставило его безучастным. Он спустился к широкому пустынному пляжу, подошел к океанскому берегу. Гигантские волны обрушивались на берег и тут же утекали назад, уступая место все новым и новым грохочущим волнам. Их брызги сверкали на солнце, переливаясь цветами радуги. Это зрелище заворожило Сашу. Он нередко ездил на море, в основном, на Средиземное и Красное, но океанские волны видел впервые в жизни. Их невероятная мощь опьяняла, заставляла забыть обо всем. Саше отчаянно захотелось ринуться в эти волны и… не возвращаться больше никогда. Скинув майку, он с разбегу бросился в океан. Его тут же накрыло волной, ослепило, оглушило, поволокло куда-то… Он почувствовал под ногами песчаное дно, встал на него, сопротивляясь отливу, радостно замолотил руками по воде и заорал во все горло: весело, радостно, счастливо. Он никогда еще не чувствовал себя таким счастливым и свободным. Во внешнем мире. Во внутреннем – да, но там все было по-другому. Там была свобода, но не было радости. Только таинственные сумерки. Сашу накрыло новой волной, качнуло, дно ушло из под ног, его куда-то влекло… Он вынырнул, отфыркиваясь и крутя головой, чтобы из ушей вышла вода. И снова на него накатила волна, снова он был в царстве разноцветных брызг, пены, соленого ветра и сверкающего солнца. Внутреннее и внешнее соединились в опьяняющей, сводящей с ума свободе, казавшейся беспредельной… Саша оглянулся. У самой воды стоял Владимир. Человек в черном и с пистолетом. Живое напоминание о том, что все в этом внешнем мире преходяще, в том числе свобода. Саша снова повернулся лицом к открытому океану. Да, он знал, что все это ненадолго. Но он жадно пил мгновения счастья, ни с чем не сравнимого, никогда прежде не испытанного. Счастья, которое дарил ему океан. Он, наконец, выбрался на берег. Владимир смотрел на него. На его обычно бесстрастном лице появилась насмешливая улыбка. Он указал куда-то в океан. Саша обернулся. Но кругом были волны. Грохочущие, грозные, дарящие счастье и свободу. - Акулы, - произнес Владимир. И Саша, проследив за направлением его руки, увидел недалеко от берега торчащие из воды и стремительно двигавшиеся спинные плавники. Два точно. Или, кажется, три. - Я же предупреждал, - многозначительно поднял бровь Владимир. Видимо, он ожидал увидеть на лице парня испуг. Но Саша спокойно смотрел на акул, как будто это его совершенно не касалось. - Я уже хотел тебя вытаскивать, - произнес Владимир, так и не дождавшийся Сашиной реакции. – Ты, конечно, был рядом с берегом, но хрен знает этих тварей… - А если бы акула меня сожрала? – спросил Саша без малейшего испуга. - Шеф меня бросил бы на съедение другой акуле. Их здесь много, - невозмутимо ответил Владимир. Саша задумчиво посмотрел на него. - А твой шеф может меня убить? – поинтересовался он. - Даже не сомневайся, - ни задумываясь, бросил телохранитель. Саша кивнул с таким видом, как будто и не сомневался. - А ты? – его серые глаза смотрели прямо в глаза Владимира. - Смогу, - ответил тот после секундной заминки. – Смогу. Только сделай так, чтобы мне не пришлось этого делать. И учти, ты под наблюдением. Постоянно. Так что, если что, живым ты не уйдешь. Саша снова кивнул, на его лице не отразилось никаких эмоций, словно вовсе не ему адресовалась угроза. Он устроился в стоявшем рядом шезлонге, Владимир молча отошел в сторону, зорко поглядывая по сторонам. Саша задумчиво смотрел на океан, полный свободы и смертельно опасных хищников. За несколько мгновений опьяняющей радости можно заплатить болью и смертью. И Саша понимал, что именно это всегда пугало его в жизни. Во внешнем мире, как он это называл. Он всегда мечтал быть в безопасности, но никогда себя в безопасности не чувствовал. Если не было рядом кого-то, кто мог прийти на помощь, защитить. Саша задумывался о том, что так и не смог завести себе близкого друга, потому что искал не друга, а именно того, кто будет его опекать, оберегать, защищать… Жалкое, даже позорное желание для молодого сильного мужчины. Но Саша был таким. И он был уверен, что другим ему не стать. Ему не страшно было вновь залезть в океан, кишащий акулами. Чувство риска не было ему чуждо. Его профессия, в конце концов, была рискованной во многих смыслах. К тому же, Саша был уверен, что если он снова полезет в океан, то бесстрастный Владимир в случае опасности ринется ему на помощь и вытащит. Но он не хотел рисковать этим парнем, который не сделал ему ничего плохого. Саша сидел в шезлонге, глядя, как огненный шар, становящийся багровым, опускается все ниже к океану, как бескрайнее небо начинает полыхать тревожным пожаром. И на душе у Саши было тревожно. В ней тоже полыхал огонь заката. На фоне которого с тревожными криками носились мысли-птицы. Предательство Игоря, угрозы Влада, Старший – пугающий и завораживающий одновременно, наконец, Йен, пронесшийся ураганом и исчезнувший, но, Саша чувствовал, исчезнувший не навсегда. Тревога в душе росла, как будто вот-вот что-то должно было случиться. Саша почти физически задыхался, как будто на грудь ему положили тяжелый камень. Ему сейчас было тяжело. Он хотел уйти за Запад. В полыхание заката. И исчезнуть навсегда в его пламени. Он вынул из рюкзачка блокнот и принялся торопливо набрасывать: Когда тебе бывает тяжело, заставь себя надменно улыбнуться, тогда судьбе хохочущей назло несчастья наслажденьем обернутся, и силы вновь появятся в груди, и, мучась болью раннего заката, из мира отгоревшего уйди туда, где небо пламенем объято! Светилу уходящему вослед швырни охапку пережитых бед, И пусть они исченут без возврата, и жар огня багрового вдыхай, и, опьянев от радости, шагай на запад, в мир последнего заката! Набросав эти строки, Саша остался полулежать в шезлонге, хотя солнце уже почти село, а с востока на мир наваливались тяжелые лиловые сумерки, и очень скоро мир должна была окутать тьма. И вдруг он услышал глухое рычание. Он вздрогнул, решив, что ему показалось. Странно, это рычание доносилось не откуда-то издали, оно как будто шло из его груди. Что-то древнее, грозное как будто оживало в нем. Саша замер, вцепившись в шезлонг и боясь шевельнуться. Нет, нет, ему просто показалось. - Лев рычит, - послышался голос Владимира. Саша снова вздрогнул и посмотрел на телохранителя. - Тут рядом, в президентском дворце зверинец. Там белый лев живет. Большая редкость, - спокойно проговорил Владимир. – А ты что на меня так смотришь? Как будто порвать хочешь на куски. Саша пожал плечами. Он сам не знал, как смотрит на Владимира. Просто… просто ему было не по себе. С ним творилось что-то неладное. Он прикрыл глаза и заставил себя расслабиться. Никто его больше беспокоил. Саша не знал, сколько времени прошло. Было уже почти темно. - Здравствуй, давно не виделись, - произнес кто-то рядом по-английски. Саша вздрогнул, открыл глаза. Перед ним стоял Йен Хейден. *** Переговоры проходили в резиденции президента Чамбе – на веранде с великолепным видом на океан. Дул прохладный ветерок, но атмосфера на веранде была накалена до предела. Йен Хейден и Геннадий Мурзин, разделенные большим столом, казалось, готовы были растерзать друг друга в клочья. Новоиспеченный президент Таго Нбека сидел во главе стола с вальяжным видом, однако время от времени поглядывал на стоявшего поодаль дюжего охранника, не исключая, что гостей придется разнимать силой. - Все происшедшее чистой воды путч, - заявил Мурзин. – Я уже говорил это и повторяю. В этой стране свергли законного президента и теперь пытаются диктовать грабительские условия инвесторам, вложившим сюда немалые средства. - Такие слова из ваших уст звучат как похвала, Мурзин, - цедил в ответ Хейден. – Или вам напомнить, что несколько лет назад вы сами пытались устроить в этой стране переворот? Просто у вас ничего не получилось. А у нас получилось. И не надо брызгать слюной. Умейте проигрывать с достоинством! - Я еще не проиграл, - сузив глаза, произнес Мурзин. – Конечно, Хейден, вас можно поздравить, вы проявили неожиданную прыть. Кто бы мог подумать, что либерал из либералов, поборник законности и прав человека Йен Хейден устроит военный переворот в африканской стране! Но я всегда знал, что ваши принципы гроша ломаного не стоят, Хейден. Вы любите читать мораль другим, а это – верный признак лицемерия. - Свержение Нгассы – благо для народа этой страны! - Перестаньте, Хейден, - брезгливо отмахнулся Мурзин. – Я не скрываю, что меня здесь интересует только прибыль. А вы прикрываетесь трескотней о благе народа, до которого вам нет никакого дела. Да, надеюсь, что новый президент, - тут Мурзин кивнул Нбеке, с интересом следившему за этой перебранкой, - сделает жизнь своего народа более сносной. Но я не президент. Я инвестор. Мое дело – вкладывать деньги и получать прибыль. И я не допущу, чтобы меня лишили прибыли, на которую я имею законное право. Я не допущу новой эмиссии акций, в результате которой моя доля сократится. - Господин Мурзин, мы уже говорили, что вы получили солидную компенсацию, которая покроет возможные убытки, - вмешался Нбека. – Ваша прибыль не пострадает. - Разовая выплата ничего не решит, - отрезал Мурзин. –Я хочу, как минимум, сохранить свою долю. И даже увеличить ее. А также настаиваю на праве блокировать назначение главы «Сокоде», если кандидатура меня не будет устраивать. - Кажется, вы забываете, что это право принадлежит мне, Мурзин, - резко ответил Хейден. – Блокирующий пакет у меня, а не у вас. Вам придется принять наши условия. - Нет, - отрезал Мурзин. - И вы знаете, что у меня есть рычаги влияния. - Вы имеете в виду банды на границе с Бенином, которые вы финансируете, - нахмурился Нбека. – Учтите, в самое ближайшее время я направлю туда отборные армейские части. Я полон решимости покончить с этим сбродом, и я это сделаю. - Ваш пафос хорош для телеобращения к нации, мистер президент, - насмешливо процедил Мурзин. – Но, боюсь, меня он не впечатляет. Вам не хуже меня известно, что такое война в джунглях. Вы получите кровавую баню, гору трупов и недовольство армии, за которым последует переворот. Ваш предшественник хорошо это понимал и не совался к бенинской границе. Кстати, именно поэтому он и продержался у власти так долго. - Мистер Мурзин, хочу отметить, что и у меня есть мощные рычаги влияния, - нахмурился президент – Вы угрожаете устроить в моей стране мятеж и перерезать пути транспортировки сырья. Что ж, у вас есть шансы на успех, не стану отрицать. Но ваш бизнес тесно завязан на европейские финансовые круги. И, само собой, на российские. И я знаю, что у вас стали возникать серьезные проблемы. Вместе с мистером Хейденом мы можем сделать ваши проблемы вдвойне тяжелыми. - А, вы имеете в виду историю с переводами средств на счета Нгассы, - Мурзин, казалось, ничуть не испугался угрозы, лишь откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. – Я подозревал, что за этим стоит Хейден. - Я не имею к этому отношения, - отрезал Хейден. – Хотя знаю, чьих рук это дело. Эти люди – мои потенциальные союзники, если мы с вами не договоримся, Мурзин. - Эти люди? – нахмурился Мурзин. – Кто эти люди? - Я не стану их называть, - холодно ответил Йен. – Мурзин, или вы соглашаетесь на наши условия или у вас возникают серьезные проблемы. - Забавно видеть, как легко поборник свободы и законности превращается в обычного шантажиста, - усмехнулся Мурзин. - Это не шантаж. Это война, - Хейден по-прежнему был холоден. - Дорогие партнеры, - примирительно произнес Нбека. – Понятно, что сегодня мы не придем к соглашению. Давайте отложим разговор до завтра. Еще раз все обдумаем.. - Не так давно в Москве мы с господином Хейденом так и поступили, - не отводя глаз от противника, произнес Мурзин. – Я даже сделал господину Хейдену некий презент… Ответным презентом мистера Хейдена стал переворот в Чамбе. Йен молчал. - Кстати, - усмехнулся Мурзин. – Тот самый презент снова со мной. Здесь, в Агазе. - Что? – Йен едва не подскочил в кресле, поняв, о ком идет речь. - Да-да, именно так. Но на этот раз я не поднесу его вам. Хотя не возражаю против вашей встречи. В присутствии моей охраны, разумеется, - с издевкой продолжал Мурзин. Руки Йена сжались в кулаки, лицо побледнело. - Что ж, до завтра, господа, разрешите откланяться. Мистер президент, мистер Хейден, - Мурзин пожал руки своим врагам и неспешно удалился. Хейден проводил его взглядом, полным ярости. - О чем этот русский говорил? – недоуменно спросил Нбека. - Не о бизнесе, - со вздохом произнес Йен. – Увы, совсем не о бизнесе… - Ты останешься? Нам нужно выработать тактику. Хочется дожать этого мерзавца. Он и впрямь способен причинить нам немалые неприятности. - Таго, давай встретимся утром. Если в твоем президентском графике найдется свободное время. - Ты же знаешь, Йен, для тебя всегда найдется. - Спасибо Таго, - произнес Йен и торопливо покинул президентскую резиденцию. Все его мысли были о том, что сероглазый русский парень снова рядом! Совсем рядом! И он не мог с ним не встретиться. *** Подмосковье, октябрь 2007 года Михаил и Олег находились в небольшой комнате, входившей во «второй круг» дома Мурзина. Олег нервно курил у окна, за которым моросил нескончаемый осенний дождь. Михаил с непроницаемым лицом сидел рядом в кресле. - Мне не нравится этот мальчишка, - стряхивая пепел, сказал Олег. - Он нравится Старшему, - безэмоционально проговорил Михаил. - Знаю, - раздраженно произнес его собеседник и вновь неравно затянулся. – Но ты же знаешь, что Старший хочет сделать его не рабом, а своим Младшим партнером. То есть Младшим Господином. И меня это не устраивает. Решительно не устраивает. Я здесь, чтобы подчиняться Старшему, выполнять его желания. Я делаю это по своей воле! Я вручил Господину свою свободу, я отдал ему в руки ответственность за меня. Но я не желаю, чтобы мной помыкал сопливый мальчишка, который, к тому же, валютная шлюха! Он не может быть Господином, пусть и Младшим. Я даже против того, чтобы он стал рабом, как мы. - Старший решает сам. Мы не имеем права вмешиваться, - голос Михаила был по-прежнему безэмоционален, только в глазах во время тирады Олега появилось какое-то странное выражение, словно ему было неприятно слушать эти слова. - Да, мы должны подчиняться. Но мы и вольны уйти. - Ты хочешь уйти? – в голосе Михаила не было ни малейшего удивления. - Нет, - вздохнул Олег. – Если бы все было так просто, то я ушел бы. Нет, я не хочу уходить! Я хочу оставаться в этом доме и дальше, хочу служить Старшему! Потому что в этом я нашел смысл своей жизни, хотя другим этого не понять! - Отчего же, я тебя понимаю, я и сам такой, - пожал плечами Михаил. - Ты – да! Но разве тебе хочется, чтобы нами помыкала грязная шлюха? - Мы по-прежнему служим Старшему, - лицо Михаила окаменело. - Отвечай прямо! Ты готов служить этому… этому шлюшонку, который умеет только подставлять свою задницу под чей угодно хуй, лишь бы за это платили? - Мы еще не знаем, как он себя поведет, - голос Михаила был каким-то отсутствующим. – На вид он спокойный, умный парень. Совсем не из тех истеричных педиков, которые хотят, чтобы им целовали пятки и носили на руках.Да, у него свои тараканы в башке, а у нас с тобой их разве нет? - То есть ты готов, выполнять его приказы? – прищурился Олег. - Я буду выполнять его приказы, - твердо произнес Михаил. - Даже если он захочет тебя трахнуть? Ведь у него будет право трахать нас с тобой. Ты хочешь, чтобы он тебя трахал, да? - Нет, - хрипло выдохнул Михаил. – Нет. Теперь на его лице было написано отвращение. - А он может захотеть, - понизив голос, произнес Олег. – И даже наверняка захочет. Взгляд Михаила снова стал отсутствующим. - Ты предлагаешь нам уйти? – спросил он. - Нет. Я предлагаю не признавать эту шлюху нашим Младшим Господином. - Ты же знаешь, что Старший тогда просто вышвырнет нас из дома. -Надо действовать умнее, - проговорил Олег. – Сделать так, чтобы вышвырнули не нас, а этого шлюшонка. Или чтобы он сам отсюда сбежал. Михаил ничего не ответил, глядя в кирпичную стену за окном.