Осень - время тепла

Ты только крепись. Утро. Ноябрь. Чай без корицы и мяты. Горький больничный привкус у тёплых губ.

Алекс вышел из здания аэропорта, на улице было темно, холодно, а ещё со всех сторон летела эта ужасная морось, ледяные капли не то дождя, не то снега. Все это залетало за ворот пальто, мочило волосы и конкретно портило настроение. Дима на звонки не отвечал, и Лёша уже решил, что тот всё-же очень плохо себя чувствует и спит. Но эти соображения не гасили беспокойство и панику. Нужно было как можно быстрее добраться до Димы. Приехать и убедиться, что с ним все в порядке, и он просто заснул. Алекс вызвал такси до дома Куплинова. Из-за жуткой слякоти и тающего снега по дорогам было невозможно проехать, таксист хмуро стучал пальцами по рулю. А Жаркова вокруг раздражало буквально все: ворчливый таксист, огромная пробка на главной дороге, сигналящие машины, светофор, музыка из радио. А главное то, что Дима так и не брал трубку. Он уже четыре часа не отвечал на звонки, и Лёшу бесил не так сильно этот факт, как то, что он сам начал сильно паниковать. Это было глупо и практически безосновательно. Ну да, Дима болеет, скорее всего он заснул и с ним все в порядке. Но воображение подкидывало кучу страшных ситуаций: с Димой что-то случилось, у него украли телефон или, не дай бог, сбила машина, и он где-то в больнице. Алекс старался успокоить себя всеми возможными способами. Не получалось. Большие снежные капли громко стучали в лобовое стекло такси, впереди и позади них все ещё была огромная пробка. Лёша, так же как и таксист, начал нервно стучать пальцами по дверце автомобиля, поглядывая на дисплей телефона, мысленно молясь побыстрее доехать. Через полчаса Жарков, выйдя из такси, забежал под бетонный козырёк двери подъезда, стараясь укрыться от ледяной мороси. Он поудобнее перехватил сумку другой рукой и набрал номер квартиры Димы на домофоне, с замиранием сердца ожидая ответа. Спустя четыре долгих звоночка из динамика послышался хриплый недовольный голос: — Кто?.. — Хуй, блять, в пальто, — усмехнулся Алекс, у которого буквально гора с плеч свалилась. — Открывай, Димон! — Леха? — протянул удивлённый Дима. Похоже, он был в шоке и открывать дверь не торопился. — Да, и если не откроешь, то я утону в луже! — пригрозил Лёша. Он желал поскорее оказаться подальше от ветра и мокрых капель, которые летели прямо в него. Как только раздался сигнал, Алекс рванул за холодную ручку двери и с неведомо откуда взявшимися силами побежал на третий этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта, Жарков осторожно шагнул внутрь. В темноте коридора он сразу заметил Диму, который облокачивался на стену и сонно щурился, потирая плечо. — Привет, — Лёша бросил сумку на пол, туда же кинул снятое пальто и слегка махнул рукой, призывая Куплинова подойти ближе. Дима на мгновение озадаченно нахмурил брови, наверное, пытаясь понять, что от него хотят, а потом все же шагнул к Алексу. Жарков крепко обхватил друга руками, молча прижав к себе на минуту. Снова держать его в объятиях казалось какой-то роскошью, чудом. В этот миг на задний план отошло всё: все проблемы, усталость, нервы. Остался лишь такой тёплый и живой Дима в руках, наверное, только что вылезший из-под одеяла. Он пахнул чем-то знакомым и приятным. И это тепло, запах кружили Алексу голову. Он с лёгкой улыбкой прикоснулся губами к шее Димы, заметив, как тот все ещё будто замороженный скованно стоит на месте. — Всё хорошо? — тихо спросил Алексей, отодвинувшись, он пытался во мраке квартиры рассмотреть лицо Куплинова. — Ты что, спал? — Угу, — кивнул Дима, зевая. Мужчина отошёл чуть в сторону, уступая дорогу. — Проходи. Я сейчас чайник поставлю, — он неуверенно, исподлобья глянул в сторону Лёши, будто смущённо и быстро скрылся на кухне. Через секунду там включился яркий свет, давая рассмотреть из коридора лишь заваленный чашками и целлофановыми пакетами кухонный стол и черноту за окном, так как жалюзи были открыты. Пока Лёша снимал ботинки, он почувствовал, как под ворот свитера пробирается холод. Судя по всему, отопление коммунальные службы давать не собираются. Тем временем Дима подошёл к плите, чтобы поставить чайник и сильно закашлял, сгибаясь пополам. Он посильнее закутался в пятнистый бело-чёрный плед, который стянул со стула, и зажёг газ на самой большой конфорке, надеясь вместе с чайником хоть чуть-чуть согреть этим воздух вокруг. — Тут Сибирь нахуй, — послышался голос Лёши из коридора, а потом в проёме появился и он сам, растирая плечи под большим вязаным свитером. — Ты как тут живёшь? — Жарков понял, что раньше не совсем осознавал на сколько может быть холодно у Димы в квартире, и теперь ему было стыдно за все те подколки, которые он говорил. — Сибирь чуть дальше, — с тяжёлым вздохом попытался пошутить Куплинов, буквально падая на стул подальше от окна и натягивая свой плед на голову. — А я тебе говорил, что я тут помираю, а ты всё шутил, типо я ж жару не люблю, вот и должен радоваться, — будто специально он ещё раз напомнил о не правильном поведении Лёши. — А-ху-еть… — по слогам недовольно проговорил Алекс. На его заявление Дима громко чихнул, а потом ещё раз и ещё, и после этого зашёлся в сухом кашле, обдирая и так воспаленное красное горло. — Ты лечишься? — подозрительно спросил Лёша, сощуренными глазами рассматривая друга. — Ты меня неделю назад заверял, что лечишься, но стало как-то хуже, — он действительно выглядел намного хуже, чем раньше. Едва стоял на ногах и хватался за стол, чтобы сохранять равновесие. Был бледным и с огромными синяками под глазами. Дима встал, пошатываясь, будто нетрезвый, дошёл до подоконника, взял небольшой пластиковый контейнер, и молча высыпал из него на стол перед Алексом ворох коробок с таблетками и сиропами, а потом отвернулся к шумящему чайнику. На самом деле таблетки он не принимал, ну то есть принимал, когда вспоминал об этом, но это было настолько не регулярно и редко, что коробочки были все ещё полными, а некоторые вообще не открыты. Дима часто игнорировал лечение, и принимал все вовремя, только если это было что-то серьёзное, да и то по звонку будильника, чтобы точно не забыть. А простуду он не считал чем-то опасным, поэтому практически не лечился, уповая на авось и то, что организм справится сам. Куплинов поставил чашки и устало сел на стул, подперев гудящую голову рукой. Алекс за секунду, будто по какому-то сигналу, пересел на стул рядом и трепетно сжал вторую холодную ладонь Димы, а потом прикоснулся к ней губами. — Родной, — прошептал он, — я так скучал. Я безумно скучал. Дима как-то по-детски потянулся руками к Лёше и обнял его за шею, практически повиснув на нем. Алекс придвинулся ближе, он чувствовал как Куплинов уткнулся холодным носом в его шею и, кажется, мимолетно прижался губами к коже, а потом успокоился, расслабившись. На кухоньке было слишком светло, лампа горела настолько ярко, что за окнами была непроглядная темнота, и было невозможно рассмотреть хоть что-нибудь. Чашки с чаем постепенно остывали. Но было по-своему уютно и хорошо. Спустя практически три месяца они снова встретились и снова вместе, несмотря ни на что. Просидели мужчины в обнимку недолго. Похоже, что Диме было тяжело дышать, вдохи были короткими, а выдохи с хрипами. И в целом в таком положении Куплинова постоянно пробирал кашель. — Ты не лечился, дурак, — спокойно констатировал Жарков, круговыми движениями поглаживая друга по спине. Ругать Диму было уже поздно, да ему и так было плохо, поэтому Лёша решил лишний раз промолчать. Что ж теперь поделать, придётся лечить его самостоятельно. Единственное только было обидно, что послезавтра день рождения Димы, и они проведут его дома, вместо того, чтобы сходить в ресторан или парк, или закатить тусовку с кучей алкоголя. — Кажется, этот день рождения мы проведём в постели, — сказал Алекс, недовольно поджимая губы. — Звучит хорошо… — прохрипел Дима. — С лекарствами, — хохотнул Леша и чмокнул Диму в щеку. — Уже не очень хорошо, — слабо улыбнулся в ответ Куплинов, а потом выпутался из объятий. — Давай чай выпьем, пока совсем не остыл. Алекс кивнул, сместив в сторону лекарства, и пододвинул ближе к себе тарелку с каким-то салатом, которую Дима вытащил из холодильника. Он продолжил наблюдать за конкретно обессиленным Куплиновым, тот даже двумя руками едва поднял чашку. Алексей решил, что прямо сейчас, после того, как выпьет чай, составит список приёма лекарств и будет методично кормить ими Диму. До тех пор пока не придётся уезжать. В голову пришла мысль, что неплохо вышло, раз уж он сюда приехал, лучше самому лечить этого ребёнка, чем сидеть на другом конце страны и спрашивать по видеочату, лечится ли Куплинов. А Куплинов не лечился, поэтому сейчас задыхался от кашля, отвернувшись в сторону и прикрываясь пледом. Лёша ел странный салат из кусочков помидор и курицы и внимательно смотрел, как Дима немощно потягивал чай, иногда морщась, видимо, горло болело слишком сильно. Алексу было тяжело смотреть на это, ему было так жаль Диму, который мучился и страдал. Он так давно не видел друга, его душа требовала защитить, успокоить, заботиться о Диме. Быть рядом и помогать, сделать хоть что-нибудь, чтобы ему стало легче. И наконец-то у Алекса появилась такая возможность. После недолгого вечернего перекуса, и после того, как Куплинова выпил лекарства, Лёша пошел в душ, надеясь хоть там немного согреться, а Дима потопал назад в темную комнату, пообещав дождаться, а не сразу лечь спать. Алексей несколько минут уговаривал себя раздеться на этом жутком холоде и залезть под воду, но все не мог. В итоге проторчал в душе намного больше, чем планировал. Он уже корил себя за то, что заставил Диму так долго ждать. Хотя может Куплинов уже уснул, тогда Лёша злился на себя ещё больше, потому что ужасно хотелось перед сном побыть с ним ещё хоть немного. Обнять и вместе залезть под одеяло. Лёша уже довольно давно не спал с кем-то в одной кровати, последний раз он ночевал у себя дома вместе с Димой ещё летом, больше четырёх месяцев назад. Да и тогда перед сном или по ночам они не слишком-то обнимались, так как не успели привыкнуть друг к другу. Вернее сказать отвыкли за годы разлуки. Раньше, будучи друзьями они часто перед и после фестивалей ночевали в каких-нибудь одноместных номерах отелей, не стесняясь разваливаться друг на друге. А сейчас они испытывали закономерную скованность, когда были близко, будто забыли каково это — делить личное пространство с кем-то другим. Забыли каково это быть рядом. Как только вышел из ванной, Алекс сразу заметил Диму, сидящего по-турецки в ворохе одеял на разобранном диване. Его взгляд был странно бездумным, направленным вниз, будто Дима находился где-то не здесь, а тело слегка покачивалось, хотя возможно это была дрожь от холода. Куплинов выглядел очень измученным и бедным, Алекс весь вечер боялся, как бы он не свалился в обморок посреди кухни. — Диман? — Алекс подсел на край дивана, дотрагиваясь до плеча друга. Тот никак не отреагировал, тогда Лёша переместил руку выше на горящую шею и почувствовал медленный пульс. Диму слабо потряхивало в такт тяжелому биению сердца. — Дима, да у тебя температура под сорок! Алексей обеспокоенно потряс Куплинова, тот отреагировал тихим недовольным звуком. И тогда мужчина, быстро укрыв Диму одеялом, прижал к себе. — Ты не пил таблетки? М? Я тебя знаю, блять, ты нихуя не пил… А сейчас что? Дмитрий слабо заворочался в объятиях, но спустя момент снова затих. — Скорую? — спросил Лёша, поглаживая Диму по голове. В ответ послышалось отрицательное мычание. Алекс отодвинул друга и затащил его подальше на кровать, аккуратно укладывая голову на ледяную подушку и подоткнув два одеяла со всех сторон. А сам лёг рядом, ощущая какой Дима лихорадочно-горячий. Ночью Куплинову стало совсем плохо, он в полубреду ворочался и болезненно стонал, цепляясь руками за одеяло. Алекс не мог спать, он сидел на краю дивана в тихой панике и пытался впихнуть в друга жаропонижающее, когда тот просыпался на пару минут. Но дело это успехом не увенчалось, заставить бессознательного мужчину выпить таблетку или хотя-бы сироп было невозможно. Поэтому досидев так с всепоглощающей тревогой до трех ночи, Лёша позвонил в скорую, когда нервы совсем сдали. Диспетчер машину прислать отказался, но дал советы, чем можно облегчить состояние больного. И после этого для Алекса начались самые весёлые часы, он бегал от ванны к кровати, чтобы поменять компресс на лбу и шее, одновременно проклиная российскую медицину и российских коммунальщиков. А как только температура у Димы чуть спала, он решил, что ложиться спать уже поздно, да и надо следить за больным, поэтому Лёша тихо включил телевизор, оставив на какой-то глупой программе про охоту и рыбалку, и завис. Алекс не спал и так уже почти два дня: сначала сдача отчёта, а потом ночной неудобный рейс до сюда. Из-за этого в голове не было ясных мыслей, кроме заботы о Диме. Но измотанность и напряжение так и подбивали лечь и закрыть глаза, и просто дождаться утра. Хотя Лёша стойко держался и не собирался им уступать. Погода на улице совсем сменилась с мороси на внезапную грозу. За окном тихо стучал дождь, звуки падения капель на подоконник хорошо скрадывали пластиковые окна, поэтому в квартире было практически мирно, если не считать ярких отблесков молний, которые пробивались даже сквозь закрытые темные шторы. Дима совсем ни на что не реагировал, он в беспамятстве метался из стороны в сторону на подушке, наверное стараясь найти более удобное место. Лёша терпеливо поправлял на его лбу влажную тряпочку и устало смотрел в телевизор, почти не замечая происходящего на экране. До него даже не доходил звук, в ушах шумело, а перед глазами все плыло, хотелось так же упасть на кровать и уснуть. И в конце-концов, под утро, когда стало легче, Алекс только прилёг на подушку рядом с успокоившимся Димой и мгновенно уснул, не осознав этого. И всё же проснулся Лёша раньше Куплинова, часам к десяти утра от жуткого холода. Он ночью закутал Диму во все одеяла, а себе оставил одно тонкое, да и в полуобморочном состоянии холода он не ощущал. А теперь Алекс даже пальцами пошевелить не мог, поэтому, кое-как подцепив телефон с тумбочки, залез под бок Диме в кучу одеял. Он решил наконец заказать обогреватель, подумав, что они оба вымрут, как динозавры от холода, если не станет теплее. Алекс успел приготовить сырники на завтрак, позавтракать, выпить кофе, потому что только оно и осталось в диминых шкафах, а потом снова вернулся в комнату. Он сел на кровать, плотнее кутаясь в плед, потрогал лоб Димы, проверяя есть ли температура. Температуры, вроде бы, не было, как и причин для волнения, поэтому Лёша зашёл на ютуб, чтобы хоть как-то скоротать время, пока не проснётся Куплинов, и отвлечься от пробирающего холода. За просмотром видео время прошло незаметно. — Лёш, я помру… — неожиданно простонал Дима хриплым голосом, слабо приоткрывая глаза, но при этом он лежал не двигаясь, наверное, не было сил. Алекс отложил телефон и придвинулся ближе к Диме. — Хуй там, родной, сейчас все наладится. Я купил в интернет-магазине обогреватель, сейчас привезут. И теперь буду впихивать в тебя лекарства, нет больше доверия к тебе, — Лёша прилёг рядом, подсунул руку под голову Димы и уложил того боком к себе на плечо, потянув одеяло чуть пониже. — Обогреватель — это хорошо. Я замёрз. — Сейчас мы вдвоём согреемся. Может кушать хочешь? Я там сырников сделал. М? — Не знаю, — слабо практически промурчал Дима, лениво прикрывая глаза. Лёша весьма ощутимо водил по его спине и шее ладонью, поглаживая, иногда сжимая пальцы на загривке. — А чего знаешь? — улыбнулся Алекс на такую реакцию, чмокнув партнера в макушку. Куплинов не ответил, только сильнее прижался к Лёше, подставляясь под его ласку. — Тебе надо хоть чуть-чуть покушать, — Жарков снова аккуратно переложил голову Димы на диван. — Ты полежи пока, хорошо? А я сбегаю в магазин за чаем, а то у тебя ничего нет. А кофе нельзя больным. — Не хочу чай, хочу кофе, — Дима совсем как обиженный ребёнок спрятал голову под одеяло. Алекс со смешком стащил одеяло с лица друга пониже: — Не укрывайся так, дышать нечем будет. — Конечно, папочка, — постарался съязвить Дима на такую заботу Алекса, но хрипло закашлял, едва договорив фразу. Лёша с озорством шлепнул Куплинова по попе, когда тот успокоился, но из-за кучи одеял Диме вряд ли что-то досталось. — Это я роль отыгрываю, — он двусмысленно поводил бровями, а потом рассмеялся из-за того, что Дима насупился, специально делая свое лицо более комичным. — Лежи и никуда не уходи! — Через окно сбегу… — буркнул Дмитрий. — Беги-беги, я твою видеокарту с компа украду и тоже убегу, — усмехнулся Алекс, натянув свитер. — Только аккаунт в Стим не кради. Лёша согласно покивал головой, а потом быстро ушёл в магазин, ещё раз указав Диме, чтобы тот лежал в постели. Вернулся он через пол часа с большим пакетом, что не осталось незамеченным. — Это все чай? — насмешливо спросил Куплинов показывая свой покрасневший нос из-под одеяла. — Нет, это я такой молодец, купил еды! Сейчас переоденусь, заварю чай, погрею тебе сырников, и поедим. — А ты что будешь? — Пиццу с пивом и гамбургер. Дима надул губы: — Предатель, — а потом устало улыбнулся. Уже через пятнадцать минут недовольный чем-то Дима сидел на кровати и ковырял сырник, по кусочку отправляя в рот, и запивал крепким чёрным чаем. Лёше, как он ни старался, так и не удалось узнать, чем именно Куплинов был недоволен, тот отмалчивался на вопросы, но Алекс предполагал, что Дима хотел кофе вместе чая, поэтому и куксился. Как только Дима допил чай, он отодвинул подальше от себя тарелку с ещё двумя оставшимися сырниками, а потом переставил её на тумбочку и съехал вниз по подушке, снова укладываясь в кровать. — Дима, — Алекс встал с кресла и попробовал потормошить друга. — Съешь ещё чуть-чуть, одного явно мало для твоего организма, ты не маленький ребёнок. — Может похудею, — хрипло проворчал мужчина из-под одеяла. — Не надо, родной, — Жарков просунул руку под одеяло и погладил Диму по спине. — Не надо, а то меня не выдержишь сверху! — и ущипнул Куплинова за попу, рассмеявшись, когда неожидавший этого Дима резко перевернулся с бока на спину и возмущённо попытался надавать Алексу по рукам за такое нахальство. Но силы у Куплинова быстро закончились, и он снова свалился на постель, тяжело дыша. Алексей лишь с мягкой улыбкой прилёг рядом, перед этим легко поцеловав Диму в шею. Было не уговорить его поесть побольше, поэтому Алекс быстро плюнул на это дело, и остался лежать рядом, под одеялом переплетая с партнёром холодные пальцы. Они пролежали так ещё некоторое время, пока не раздался звонок домофона, и Жарков, вспомнив о заказанном обогревателе, побежал к двери. Весь оставшийся день прошёл так: Дима беззаботно лежал под одеялами рядом с обогревателем, а Лёша под шерстяным пледом, пытаясь согреть пальцы в потоке нагретого тёплого воздуха. К вечеру Диме вдруг снова стало хуже, у него поднялась температура, он все никак не мог согреться, кутался в плед дрожащими руками. Он сильно кашлял и в основном молчал, потому что горло очень болело. Куплинов то проваливался в тяжёлый сон, то резко просыпался, едва ли не хныча от боли. Лёша неустанно следил за ним, лежал на краю дивана и не трогал, чтобы не мешать и так страдающему другу. Смотрел что-то научно-документальное по телевизору, каждые пять минут кидая взгляд на уставшего от всего этого Куплинова. — Мне так плохо, Лёш… — тихо пробубнил Дима, его голос заглушало одеяло, и Алекс с трудом его услышал. Он осторожно чуть сдвинул одеяло вниз с лица Димы и провел рукой по его волосам, которые во мраке вечера казались намного темнее, чем они есть на самом деле. — Всё будет хорошо, родной, — ответил Лёша, вздохнув, — скоро станет лучше, и ты поправишься. Алекс лёг рядом и придвинул Диму прямо с подушкой ближе к себе, уложил его голову на свое плечо. От Димы шёл тёплый запах чего-то до боли родного, и одновременно лекарств и эфирного масла эвкалипта, которым наверное провоняла вся квартира, потому что Лёша капал его в аромалампу попеременно с кедром, чтобы лучше дышалось и уничтожались микробы. — Завтра праздник. — Какой? — едва слышно выдохнул Куплинов. Дима опять находился либо не совсем в сознании, либо начинал засыпать. — Твой день рождения. Ждёшь подарок? — улыбнулся Лёша. Но Куплинов не ответил. Алекс чувствовал, его тяжёлое дыхание на своей шее. Часы показывали без четверти одиннадцать. За окном было темно, светили только фонари и фары проезжающих машин. На улице снова было холодно, прилетевшие с утра заморозки со снегом образовали лёд везде, где только можно: на крышах, подоконниках, дорогах и деревьях. И в квартире все ещё было холодно, особенно на кухне и в ванной, так как купленный обогреватель грел только в комнате. Алекс быстро сбегал в душ на десять минут и спешил назад к Диме, потому что открыл окно в комнате на проветривание и боялся засудить болеющего Куплинова ещё больше, хоть тот и был завернут во все одеяла. Но мало ли ему стало жарко и он лежит сейчас там совсем один и мерзнет. Жарков быстро заглянул в комнату, чтобы успокоить себя и закрыть окно. А потом притащив с кухни нужные лекарства, сел на кровать и принялся будить все же уснувшего Диму. — Дим, вставай, — Алекс постарался осторожно выпутать из одеял спящего друга, который лежал как мешок картошки и отказывался хоть как-то содействовать, только раздраженно вздыхал и отбивался. — Убери руки, — слабо сопротивляясь, пробубнил сонный и недовольный Дима, кажется, все ещё не совсем придя в сознание, — у тебя денег на меня не хватит… Лёша сперва недоуменно похлопал глазами от неожиданности, а потом захихикал как шакал, поняв, что имел ввиду Куплинов. — Даа, — растянул гласную Алекс, все же приподнимая друга на подушках в полусидячее положение, — ты дорогая сучечка, — он взял со стола три таблетки и стакан воды. — Держи, пока не выпьешь — спать не позволю! Дима смотрел мимо Лёши пустым взглядом и непозволительно долго думал, что от него хотят, хотя обычно всегда схватывал информацию на лету. А как только до него дошёл смысл слов, Куплинов безразлично отодвинул в сторону от своего лица руку Алексея с лекарствами и неуклюже попытался встать с кровати, заявив: — Не хочу спать. — Да что ты говоришь! — хохотнул Алекс, отложив таблетки и воду, а потом с весельем принялся укладывать Диму назад в постель. Тот ворочался и отпирался, обиженно надувая губы, так и норовя извернуться и вылезти, но в конце концов сил у него не осталось и он оказался бережно прижат за плечи руками Алекса. Куплинов тяжело вздохнул, будто признавая свое поражение, запрокинул голову назад на подушку, а потом неожиданно потянулся к Лёше, руками забираясь под его футболку. — Не буду спать, — пробубнил он как-то неудовлетворенно и наклонил голову партнера ближе к себе, побуждая немного шокированного происходящим Алекса поцеловать его. Но Жарков, так и находящийся в ступоре от того, что недавно валяющийся блином на кровати Дима, устроил какую-то активность, ничего не предпринимал. Тогда сам Дмитрий начал нетерпеливый поцелуй, притягивая Лёшу ближе, буквально заставляя его лечь сверху. Алекс все же ответил, немного не осознавая, что сейчас делает. Он все ещё чувствовал напор Димы, и это почему-то возбуждало. Куплинов был горячий, он с настойчивостью облизывал губы Лёши, переходя с поцелуями то на шею, то на щеки, и все ещё старался стащить чужую футболку. — Хочу тебя… — прошептал Дима, цепляясь за талию Алекса. И Алексея просто накрыло, он прижал Диму к себе, целуя жёстко и властно, не позволяя ему сделать вдох, и со злостью откидывал одеяла, что разделяли их. Алекс подсунул руку под поясницу партнёра, ощутив как его кожа пылает, спустил ниже и несдержанно сжал его ягодицу, приподнимая чуть ближе к себе, коснувшись его бёдер своими. Дима на эти действия отвечал нетерпеливо и с удовольствием откидывал голову в сторону, когда Лёша кусал его за шею. Он тяжело дышал, ему, вероятно, было сложно выдерживать вес Алекса сверху, хотя тот и опирался на локти. Но Дима прекращать не желал, он всячески поддерживал начинания Лёши, подставляясь под его руки и выгибая спину. В какой-то момент Куплинов решил, что простых поцелуев ему недостаточно, он уже не знал, как извернуться перед партнёром, чтобы он понял. Поэтому Дима сам потянулся руками к штанам Лёши, намереваясь стянуть их. Алекс порывисто оттолкнул руку Димы и продолжил целовать все, до чего мог дотянуться, однако в этот момент сознание начало проясняться, и появилось ощущение, что что-то происходит не так. Он определенно не должен сейчас был все это делать с больным другом. Куплинов вновь настойчиво забрался горячими пальцами за резинку штанов и одной ногой обхватил Лёшу за бедра. — Не надо, Дим, — тяжело вздохнув, Жарков нехотя отстранился и отвёл в сторону руки партнёра. Но Дима с недовольным требовательным стоном, несмотря на слова Алекса, снова полез к нему в штаны с завидным упорством. Лёша снова мягко убрал его ладони и прижал запястья к кровати. Куплинов обиженно-непонимающе посмотрел на Алекса, надув губы. А Лёша тоскливо подумал, что Дима снова неадекватный. Ну почему он всегда в такие моменты неадекватный? Что за вечное проклятие? Почему всегда что-то идёт не так? Может это судьба даёт знаки, что вместе им не быть, и все это ошибка. Или просто временные трудности, которые надо пережить. Ведь однажды они обязательно останутся одни, совершенно одни, без всяких Колянов, болезней, алкоголя, и что-то явно должно будет произойти. Да они же не выдержат так, без близости. Наверное. По крайней мере Алекс на это надеялся, потому что пока что он видел возбужденного Куплинова только под градусом или, например, сейчас под температурой. А в обычные дни Дима был неприступный, совсем, будто бы холодный, скрывающий эмоции. И Лёшу очень расстраивал тот факт, что каждая их встреча сопровождается какими-то форс-мажорными ситуациями, которые рушат все, что можно и ещё маленько того, что нельзя. — Родной, ты не понимаешь, что делаешь, тебе плохо… — ласково сказал Лёша и лёг на кровать рядом, прижав к себе печального, горящего от температуры Диму. Через пятнадцать минут, когда Куплинов совсем успокоился, Алекс смог запихать в него таблетки, а потом, замотав их обоих в одеяла, уснул спокойным сном с тёплым Димой под боком.