Кровавый гиацинт

«Вечерним вьюнком Я в плен захвачен… Недвижно Стою в забытьи.» Мацуо Басё.

      Прохладный ветерок колышет голые, непроснувшиеся ветви. Зимняя стужа заставляет поежится, вынуждая зарыться в тепло. Свистит метель, с каждым мгновением все свирепей, беспощадней. Горе заплутавшему, что вышел в такое жуткое, тревожное время. Убаюкивающий инструмент, принадлежащий знатной искуснице, издавал медитативные, экстатичные звуки. Многие ненароком останавливались, заслушивались. И не спроста. Хитры те, кто расставляет необъятные сети, рассчитывая на добычу покрупнее.

***

— Восхитительно, Сумико! Недаром, Акаи Хияшинсу настолько популярное место! — заявил толстый сановник, благородно склонив голову в знак одобрения. — Ну что вы, Тошико-сан! Вы нам льстите, — гейша осторожно придерживая рукав от кимоно, взяла хрупкий глинянный чайник и раскланиваясь, подлила немного горячего сакэ в неполную чашку. -Нисколько! Ваше окия давно на слуху, говорят редкие цветочки лотоса расцветают здесь. И сегодня я пришел собственноручно в этом убедиться. — даймё лениво стянул шляпу, намериваясь остаться на подольше. Невесомая улыбка тронула кончики губ Сумико, она присела в легком поклоне, спеша откланяться. Вскоре, ширма, скрывающая до этого юных учениц, начала медленно разъезжаться в стороны. Три юных девы, сокрытые расписными веерами, застыли в предвкушении. Атмосфера чего-то чарующего царила в воздухе. Юмэ-сан спешно достала кото, и указывая на готовность начинать, качнула головой.       Один за другим, веера закружились в воздухе. Будто они невольно стали соучастниками чего-то эпического. Красное, белое, синие кимоно, распускались, словно ранние гиацинты, появляющиеся из луковиц. Несмотря на отточенность и продуманность движений, они не казался грубыми. Каждая девушка раскрывалась по-своему. Дух завораживало. Постепенно, момент перерастал в кульминацию, словно барабанная дробь молотила по позвоночнику. Чувственные девы опускались в низких поклонах и тут же взмывали к небу, словно юное деревце, тянущиеся к солнечному свету. Вдруг все замолкло. Ледяное дыхание жестокого ветра разом задуло все источики света. «Бряк! Шлеп! Клац!» — послышалось со сцены. Женские стоны. Чьи-то гнусавые выкрики. И размеренные шаги, уходящие прочь от торжества, оставляющие тяжелые следы, мигом приглушенные снесенным снегом.

***

Понадобилось время, чтобы прийти в себя. Не было ни страха, ни терзаний за несостоявшуюся жизнь. Вообще ничего. Сознание медленно приходило в норму. Краем уха улавливались отдельные фразы: «Попалась…выкуп… Господин» — это все, что девушка успела разобрать, как тут же отключилась. В следующие дни ее ужасно лихорадило. Изнеженное тело, привыкшее к удобству и комфорту испытывало холод, голод, обезвоживание, в общем, все те неприятные симптомы, способствующие развитию болезни. С наступлением ночи, один из нелюдей, явно сочувствующий, и понимающий всю бедственность положения, подкрался с попыткой утешить, правда, весьма в сомнительной форме: «Не бойся, теперь все будет по-другому. Забудь все, что знала прежде. Хозяин позаботиться обо всем.» «По крайней мере, у них есть предводитель, с которым можно договориться. И они не действуют опрометчиво, ослушиваясь приказов. Правда, их существование еще под вопросом. Возможно, это просто бред? И сейчас я нахожусь в своей постели, испытывая адскую агонию? А впрочем, уже не важно. Будь, что будет».