Кровавый гиацинт

«О, проснись, проснись! Стань товарищем моим, Спящий мотылек!» Мацуо Басё.

      Студеный, ледяной воздух захлестнул порывом ветра снежную насыпь с горных хребтов. Обступающий туман значительно ослабил видимость — будто сама природа противилась, нагоняла пургу, предупреждая о чем-то значительном, судьбоносном. Обросшие густым ворсом, ёкаи не чувствовали холода. Их теплая шубка спасала от самых трескучих, лютых морозов. Однако, находясь в истощенном, слабом человеческом теле, майко чувствовала всю злобу обрушившейся стихии. С каждым шагом, становилось все тяжелее. Продрогшая, и уставшая, она тратила последние силы, взбираясь на невзрачный, заплывший снежным покровом, холм. Все ее мысли занимал один наивный вопрос: «Отчего нечисть селится так высоко в горах?» Другим спутницам повезло гораздо меньше. Несколько дней назад, от накатившего ужаса, и общей накаленной обстановки, ученицы подхватили лихорадку. Одна за другой, они валились от изнеможения. Нечисть приняла бывших учениц гейши за недостойную добычу, чтобы сопровождать к Господину. Сломленные духом и охваченные горячкой, не в состоянии идти, было решено скинуть лишний груз. И вот, добравшись до ближайшего большого тракта, их сбросили, как мешки сена. И поспешно забыли о случайных путниках.

***

Спустя три долгих, бессоных ночи, наконец, перед глазами образовалась глубокая, темная пещера. На лучший привал рассчитывать не стоило, поэтому скрепя сердцем, пришлось насладиться всеми предложенными удобствами. Небольшой костерок и пучок сухой соломы послужили отличным дополнением к антуражу. И, благодаря милостивого Будду за предоставленный уют спустя длинное и жуткое время, Мэй отключилась. Проснувшись от повеявшего холода, гейша принялась разжигать потухшие угольки. Подложив немного соломы, позаимствованной с импровизированного футона, она старательно старалась выдавить искру, но ледянной ветер, сквозивший снаружи, постоянно задувал огонек, не давая возможности разгореться. «Безнадежно,» — успело промелькнуть в мыслях, как будто бы по щелчку пальцев, разгорелось пламя. Отшатнувшись от неожиданности, майко слегка побледнела, будучи очевидцем чего-то сверхъестественного. Она настороженно огляделась, но никого не оказалось подле нее. Тогда грамотно рассудив, она решилась исследовать пещеру. Но никаких признаков жизни в ней не обнаружилось. Зато голод не позволил ей продолжать поиски. Поэтому Мэй последовала назад. Вернувшись, на полу лежало деревянное блюдце с содержимым, напоминающим похлебку. «А вдруг отравлено?» — девушка решила не рисковать, но притягательный запах съестного искажал здравый рассудок, а желудок издал долгое урчание, прерывая мысль. Она аккуратно положила кусочек вареной моркови в рот. Блаженный вкус тут же разлился по рецепторам. Хоть и с опаской, но она приступила к трапезе. Ехидный смешок тронул вековые стены пещеры. «Померещилось?» — но уже не имело значения, взаправду ли, или притупленный мозг посылает странные сигналы. Мэй словно тибетский монах, познавший дзен, вошла в состояния транса и заострила свое внимание только на одном — нужно выжить.

***

Промозглая сырость, в перемешку с затхлостью процеживала восприимчивые легкие. «Сколько еще мне здесь находится?» С каждым днем становилось все хуже. Самочувствие резко ухудшалось, а непривыкший к изменениям организм, отторгал пищу, принятую вовнутрь. Зато ночью приходила расслабленность, и легкость. Приятные сны позволяли отвлечься от действительности. Зеленое поле, усеянное весенними цветами встречало рассветы и закаты, повинуясь этому простому биоритму. И скромные, дивные цветы стыдливо покачивались вслед приходящему ветерку. Но проснувшись, девушку встречали лишь тусклые, каменные стены, и изредка мерещились бесплотные, тошнотворные образы.