Кровавый гиацинт

«Вот причуда знатока! На цветок без аромата Опустился мотылёк.» Мацуо Басё.

      Человеческая жизнь настолько уязвимая вещь, что сломить ее не доставит никакого труда, и удовольствия. Другое дело — сила воли, дух, запертый и удерживающий рассудок в допустимых пределах, соизмеримых однако, «человеческими» рамками. Принципы… закон…правосудие…страх быть наказанным, высмеянным в глазах общественности. Все это сдерживает внутренних, спящих демонов. Теряя рассудок, падая в объятия пробудившегося безумия, рамки дозволенного расширяются. Будучи в бреду человек не несет ответственности за поступки, им совершенные. Но что сложнее, знать и осознавать свои согрешения или, окончательно поддавшись бреду, следовать наставлениям каких-то сущностей?

***

      Долгий, необъятный сон, насыщенный проблесками фантазий, наконец оборвался. Утренняя свежесть, если можно было ее так назвать, призывала к действиям. Каждый день монотонной работы удручал, но вместе с тем заставлял шевелиться. Странный механизм нашего мозга — отстраняться от собственных мыслей в процессе какого-то примитивного труда. Красные искры пламени потрескивая, поднимались вверх. День только начинался, а лихорадка давала о себе знать. «Будь я здорова, справилась бы лучше,» — подумала Мэй. Прикладывая усилия, она забралась на импровизированную постель и зарылась носом в одеяние. Сморило. Смеркалось. Закатные лучики затухающего солнца едва зашли за склон, повинуясь природному циклу. Тысячи, нет, миллиарды звезд проклевывались, словно птенцы, одна за другой. Ясное, чистое небо, какое бывает только в горах. Ночь… приходящий час таинственности, на смену яркому дню. Загадочные шорохи, и звериный вой, сопровождаемый стрекотом сверчков. Однако… среди обычных повседневных явлений встречается нечто отнюдь не обыденное. Глухие стуки, приглушенный рев, и скользкие взгляды, каким наградит пьяница, или снующий из переулка в переулок, бродяга. Среди них являлось и суровое, настороженное выражение. Сон мигом улетучился. Мэй открыла глаза и первое, что зацепила взглядом — это серебристый мех и зоркие, изучающие глазки. Это был песец. В буквальном смысле. «Потерянный…» — первое, что пришло в голову. — Дикий, и не прирученный. Видимо искал тепла. И нашел его, как ни странно. В котелке осталась похлебка. Ну же, кушай. — Мэй бережно подставила миску, и отошла на пару шагов назад, чтобы не напугать заплутавшего лиса. Тот принюхался, но есть так и не отважился. «Боится?» Песец лишь вильнул пушистым хвостом, и повернул мордочку на бок. — Что ж, я Мэй. А ты кем будешь? — она склонила колени, чтобы лучше видеть. И уставилась на него, в ожидании ответа, как бы глупо это не звучало. — Фрр! — зверек приподнял лапу, желая сообщить о чем-то. Девушка только усмехнулась и неуверенно протянула руку, чтобы погладить. Но он отстранился. Гордый.