On the edge of a knife

       — Сынок, если ты не будешь слушать мамочку, ты будешь без еды целый день и заперт в своей комнате на неделю, — пригрозила пальцем женщина. — Но я не хочу одевать платье, — разрыдался малыш. — Так, а ну перестань! Ты пойдешь в садик в этом прелестном розовом платье. Мама специально старалась, покупала его для своего неблагодарного ребёнка. — Но я мальчик, а не девочка! — А ну заткнись! — дала пощёчину женщина. — Больно… — расплакался малыш.

***

— Больно, — прошептал Хосок, приложа руку к левой щеке и глотая таблетку. — Хорошо, что я не помню твоего лица мама, если бы я все помнил, уверен, я бы радовался твоей смерти по сей день и приходил на твою могилу, чтобы танцевать на ней… Несколько дней назад Хосок начал вспоминать то, чего не должен. Он не знал, что запустило этот разрушительный механизм воспоминаний, разрушающий его ещё больше. Это было больнее, чем все уколы, чем насильное впихивание лекарств, больнее чем… Все издевательства над ним в лечебнице. Боль сжигала изнутри, а голова болела, отпрашиваться на больничный было глупо, потому что Чимин ему не поверит, не отпустит, Чон и так много прогулял. Хосок положил банки с обезболивающими и таблетками от шизофрении в небольшую черную сумку и, заранее переодевшись, отправился в кафе.

***

Хосок, перед тем как зайти в помещение, попытался натянуть привычную улыбку, хотя получилось вымученно, но и так сойдёт. — Добрый денёчек всем! — попытался бодро произнести Чон. — Опять ты опоздал! — возмущённо произнёс Чимин. — Ой, да ладно, всего лишь на двадцать минуточек. — И какое твоё оправдание на этот раз? — Чимин скрестил руки на груди. — Голова болела, — отчасти сказал правду. — Ладно, иди работай, — вздохнул Чимин и ушёл. Хосок облегчённо выдохнул. Вроде, ничего не заподозрили. Оставшуюся половину дня Хосок незаметно от остальных ходил в туалет и принимал обезболивающее, ноги подкашивались, пот лил градом, но Чон объяснял это обычным переутомлением. Под вечер боль стала невыносимой. Голоса в голове вместо шёпота стали кричать, а обрывки изображений проносились словно ураган. Хосок терпел это, но больше не мог. Он подорвался в уборную и закрылся в кабинке, забрасывая в рот половину содержимого обеих банок. Боль стала понемногу утихать, а жар спадать, парень думал уже открыть дверь и дотерпеть эти несчастные двадцать минут до конца смены, но его организм решил иначе. Кровь изо рта хлынула в унитаз, а кровавые капли из-за кашля разлетались по всей кабинке. «Дерьмо, дерьмо, дерьмо!» — проносилось в голове у Хосока. Показываться в таком виде перед остальными было плохим вариантом, носового платка с собой нет, а если туалетная бумага, запачканная кровью наполнит мусорный бак, то у многих возникнут вопросы. Не найдя лучшего решения, Хосок смыл все следы крови на лице и кабине, и ослабленным телом прижался к стене. Лучше сейчас поспать совсем немного, никто и не заметит его отсутствия.  — Боже мой, да он весь в крови! Звони в скорую срочно! — послышался первый голос откуда то далеко. — И Ким Тэхёну тоже набери. — Да я уже набираю, не паникуй, — ответил второй голос. — Не надо в больницу, — сквозь сон прохрипел Хосок. — Надо! Ты кашляешь кровью. Юнги ты уже позвонил Тэхёну? — Да, он приедет через десять минут. Хосок отключился, но почувствовав тёплые руки на своей талии, дёрнулся. — Тише Хосок, это я, Тэхён, — прошептал голос на ухо. — Мы сейчас поедем в больницу. «Сейчас поедем в больницу, дорогой» — сказал женский голос в голове Чона и Хосока накрыла волна истерики. — Тэ, не надо в больницу! Они… они будут ставить на мне опыты! Они сотрут мне память повторно! Прошу, тигрёнок, спаси меня! — закричал во все горло Хосок, проливая горькие слёзы. — Тише, Хосок-хён, я тебя никому не сдам, даже врачам, — прошептал Тэхён и Хосок ослабил хватку, успокаиваясь. — Я отведу его к себе и буду наблюдать за его здоровьем лично. Ни о чем не беспокойтесь, — твёрдо сказал Тэхён, уводя бледного Хосока из кафе, которое закрылось раньше времени.

***

Хосок лежал на мягкой кровати, чувствуя слабость по всему телу. В вену был воткнут шприц от капельницы, обеспечивая организм всеми нужными витаминами. Грудь поднималась тяжело, дышать было трудно, но Чон всё-таки поднял свой взгляд на сидящего рядом Тэхёна: — Тигрёнок… это ты? — прохрипел Хосок. — Да, хён, — тихо ответил Ким. — Ты сильно вырос, стал ещё красивее, — Чон поднял руку и Тэхён наклонил голову. — Хён, я так скучаю по тебе, — по щеке пробежала горячая слеза. — Я так хочу, чтобы к тебе вернулась память, чтобы ты вернулся. — Ну-ну, маленький, не плачь я обязательно всё вспомню, — попытался улыбнуться Хосок. — Хён, я не могу больше это терпеть, не могу больше обращаться с тобой как с обычным пациентом. Мне очень тяжело, — разрыдался Тэхён, а Чон с грустью в глазах поглаживал того по голове. — Прости меня, тигрёнок. Я не хотел… Закончил на этом фразу Хосок и опять заснул. Тэхён рыдал от безнадёжности на коленях своего хёна, ненавидя весь мир и побочное воздействие таблеток, которое лишь на миг вернуло настоящее сознание его возлюбленного.