On the edge of a knife

       Пробуждение выдалось тяжёлым, но не таким ужасным как думал Хосок. Голова всё ещё болела, а в вену была вставлена игла. Игла, капельница, баночки со спиртом и лекарством, боль в голове — больница! Хотя… эта спальня слишком шикарна для больницы и Тэхён, который сидел рядом на стуле и играл в телефон. Это точно не «помещение смерти», Хосок облегчённо выдохнул и принял сидячее положение. — Добрый день, мистер Чон, — положил телефон на тумбочку Тэхён. — Как спалось? — Сны были кошмарными, но зато выспался. Кстати говоря, где я? — осмотрел комнату Хосок — Вы у меня дома. — Ох, мистер Ким изволил принести меня в свои покои? Надеюсь грязные мыслишки не посещали Вашу прелестную голову, пока я был таким беззащитным, — усмехнулся Чон — Не волнуйтесь, я не извращенец и к спящим людям не лезу. — А к не спящим? — И к неспящим особенно, — улыбнулся Тэхён, но улыбка слетела с его уст через секунду. — Смех смехом, а Ваше здоровье не шутка. Как Вы умудрились сделать передозировку лекарствами? — В последнее время голоса стали кричать, а потом картинки сменяли друг друга, где бы я не находился. Я не мог это терпеть и заглушал это таблетками. — И сколько пилюль же вы принимали в день? — Где-то две или три, а может и больше, смотря насколько мне было хреново, а обезболивающее я принимал сразу после таблеток. — Хосок, кто Вам разрешал повышать дозу? Вы могли убить себя своим же безрассудством! Эти таблетки, они… они (помогали восстанавливать твои воспоминания) стирали Вам память, а увеличив дозу оказали обратный и губительный эффект, от которого Ваша жизнь могла оборваться. — А в чем, собственно, проблема Тэхён? Больнице же будет выгоднее, если я подохну. Мне нужно принимать эти чёртовы препараты, которые блокируют мою память, я под постоянным надзором, как какое-то лабораторное животное и меня сковывают цепи неясности и сомнения в том, кто же я, — Чон пристально посмотрел на Тэхёна, в его глазах плескались волны полного безразличия, отстраненности и ни капли сожаления о сказанные словах, которые больно пронзили грудь Кима. Тэхёну хотелось сорвать голос, кричать и умолять чтобы Хосок никогда в жизни больше такого не говорил. Его слова это как молитва для Тэхёна, его улыбка это произведение искусства, а его сущность — это уже целый мир для жалкого парнишки, которого этот человек подобрал на улице. Ким сжал руки в кулаки, сдерживая нарастающую волну гнева и боли. — Не говорите так… — дрожащим голосом попросил Тэхён. — Почему? Разве Вам не всё равно? — Нет… — Вам меня жалко? Вы взяли меня из-за того, что Вам жалко психически больного человека? — Не правда… — А я думаю, что это так, потому что других причин у Вас нет. Тэхён промолчал, он чувствовал ещё одна фраза и его и так хлипкую дамбу чувств прорвёт. — Спасибо, что присматривали за мной, Тэхён, но я отказываюсь от надзора и всех этих лекарств. Лучше я умру для всех сумасшедшим убийцей, чем буду что-то доказывать этому миру. Тэхён не выдержал. По помещению пронёсся звук шлепка. Хосок не успел понять, что произошло, а когда понял выпучил глаза и прижал горящую от удара щёку ладонью, такую сильную пощёчину он ещё никогда не получал. — Идиот! Идиот! Идиот! — расплакался Тэхён, — Глупый хён, я же ради тебя стараюсь, стараюсь изо всех сил, но ты этого не замечаешь. Расстаться с жизнью? Ну вперёд, давай, я тебя не держу! Только вот моей жизни без тебя не существует! — парень взял в ладони лицо Хосока и, проливая слезы, поцеловал в ещё холодные губы Чона. Горячо, страстно, горько и одновременно нежно. Тэхён вложил в этот поцелуй все свои чувства, что он испытывал все эти два года, как скучал и как горевал, когда узнал что его единственный любимый человек потерял память, потерял его образ. — Я же люблю тебя, дурень, — отстранившись прошептал Тэхён. — Тэхён, я… — Хосок был сбит с толку, в горле пересохло, а разум не хотел воспринимать реальность. Как? Как это произошло? Его любят? От этой мысли сердце начало чаще пропускать удары, реальность уходила на второй план, оставляя в этой комнате только их двоих. Хосок аккуратно провел большим пальцем по щеке Тэхёна, стирая его слезы. — Не плачь, — только и смог выговорить Хосок с диким желанием и осторожностью проникая языком в Тэхёнов рот, очерчивая десна, белые зубки, сминая иногда тонкую нижнюю губу и переплётая языки, нехотя отстранился, протянув за собой тонкую ниточку слюны. Чон молча посмотрел в глаза парня, который держал его за плечи и иногда шмыгал носом, ища ответ на свои действия. Не задело ли его это? Не отпугнуло? Не отдалился ли он от Хосока в эту минуту? Но Тэхён молчал, смотря так же пристально в глаза рыжему и прикоснулся лбом в знак полного доверия, Чон понял его немое согласие и не стал мешкаться. Засунув руку под растянутую серую майку, одной рукой Хосок начал очерчивать кубики пресса, а другой проводить по талии, нащупывая все ребра и сжимая потвердевшие соски. Тэхён стонал глухо, басистым приятным голосом, целуя Хосока в шею, проводя своим юрким язычком от челюсти до основания, выцеловывая каждый участок и вдыхая аромат дешёвых духов, что казались дорогими для Тэхёна. Тело хёна было прекрасным, каждый миллиметр, каждая рана и синяки украшали его, в этом Ким убедился, когда снимал с него кровавую рубашку. Проведя своими маленькими ноготками и разжимая их время от времени, словно котенок, которому понравилась мягкая поверхность, Тэхён поцеловал в лоб Хосока и покраснел, чувствуя как хён не сильно надавил коленом на возбуждение Тэхёна. — Х-хён, может закончим? — дрожащим голосом произнёс парень. — А ты уверен, что хочешь этого? — улыбнулся Хосок, кидая взгляды на возникший бугорок в штанах младшего. Тэхён мило насупился, толкая старшего на кровать и оказавшись сверху. — Хосок-хён… Хосок знал, что имеет ввиду младший, так что, не медля снял с него боксеры, взял в руку истекающие смазкой член и надавил на пульсирующую головку, чтобы этот скромник начал действовать, надо с ним немного поиграться: — Присядь, тигрёнок. Хочу немного тебя растормошить, — улыбнулся Хосок и поцеловал Тэхёна в губы. Тэхён сделал всё, как ему сказали не понимая всей ситуации, но потом громко застонал. Губы, тонкие губы хёна были на его члене, а горячий язык так пошло скользил по всей длине, перед глазами Кима закружились звезды, боже, это что, рай? Пошло причмокивая и облизывая покрасневшую головку Хосок был доволен эффектом, произведённым на Тэхёна и пока ошеломленный Ким был в экстазе, Чон нанёс ещё один удар, медленно заглатывая член во всю длину. Тэхён не двигался, не дышал, только наблюдал помутневшим взглядом за этой сценой, давая Хосоку справиться одному, несколько глотков и проталкиваний и член был полностью во рту хёна. Тэхён погладил рыжую макушку и усмехнулся сам себе, до сих пор не веря в происходящее — почти что обнажённый Хосок стоит на четвереньках с членом во рту, его нужно похвалить и как следует «отблагодарить». — Хосок, я сейчас кончу… Дай вытащу, пока не поздно, — тяжело дыша попросил Тэхён, но Хосок даже не думал размыкать губы. — Упрямец, — усмехнулся парень и обильно кончил Хосоку в рот, при этом гортанно рыча. Почувствовал вязкую жидкость у себя во рту Чон проглотил содержимое даже не морщась, хотя было мерзко. — Спасибо за минет, хён, — улыбнулся Ким и перевернул Хосока на живот и, сняв боксеры, раздвинул ему ноги. — Ты меня и правда растормошил. Так как Тэхён не был готов к такому развороту событий, смазки у него и не наблюдалось, поэтому, смочив слюной пальцы стал вставлять по одному в узкую дырочку Хосока. — Тебе не больно? — спросил Ким, когда дело дошло до двух пальцев — Нет, — прохрипел Чон — А сейчас? — Ким всунул третий палец, чувствуя как стенки отверстия возбужденно пульсируют. — Чёрт! Нет… Младший входил медленно, аккуратно, давая старшему привыкнуть к его размерам, хоть похоть и возбуждение лились через край, Тэхён старался себя контролировать, осыпая нежными поцелуями спину и затылок рыжего. Когда член полностью вошёл, Тэхён заранее извинился перед хёном и, взяв старшего за локти, потянул его, насаживая на член полностью. Хосока пронзила резкая боль в перемешку с наслаждением, Тэхён попал по простате и неумолимо продолжал трахать, каждый божий раз попадая по ней. Глубокие и хриплые стоны вырывались изо рта Хосока каждый раз, когда Тэхён его натягивал на себя. Тело обмякло, руки, которые обвили шею Тэхёна каждый раз сползали, а младший все время их поправлял, закидывая их обратно. Это был дикий, безумный, но в то же время нежный и чувственный секс, где Тэхён выплескивал свои чувства, а Хосок их принимал, отвечая на нежные поцелуи хриплыми стонами. — Тэхён, я сейчас кончу, — прохрипел Чон, когда младший снова попал по простате. — Я тоже, хён, — ответил Тэхён, поглаживая по мокрым от пота волосам Хосока. Последней каплей было, когда Чон резко глубже насел на член и прикусил мочку уха Кима. Тэхён кончил в Хосока с утробным рыком, а тот, прикрыв глаза, прохрипел что осталось сил. Ким осознал, что маленько перестарался и, выйдя из Хосока, стер пальцем слюну, капающую из открытого рта. — Извини, Хосок, я перестарался, — состроив виноватую мордочку, Тэхён лёг рядом с хёном и обнял его за талию. — Теперь мне придётся лечить горло, — прокашлялся рыжий — Я тебя вылечу, я же врач. — Врачи не трахают до потери разума пациентов. — Но тебе ведь понравилось? — улыбнулся Тэхён. — Больше ты никогда не будешь активом. Усеки это, тигр, — Хосок закрыл глаза и, уткнувшись в грудь Тэхёна, уснул.