On the edge of a knife

       — Хосок, ты меня слышишь? — почти шёпотом произнёс голос. Хосок слышал, но ничего не мог ответить, разум был на грани реальности и транса, тело было ватное, а рот будто бы заклеили скотчем. Глаза, налитые свинцом, посмотрели на расплывающийся силуэт врача. — Как я и думал, первый сеанс всегда тяжело проходит, — вздохнул Тэхён и положил ладонь на щёку Хосока. — Но ты молодец, вытерпел. Они тебя разрушали и калечили, но ты терпел, разрывая голосовые связки и принимая боль. Хосок попытался понять смысл сказанных слов, но было тяжело. Разум ещё не был готов выслушивать чужие речи, сначала нужно принять реальность, а для этого нужно успокоительное. Хосок притянул Тэхёна, сидевшего у него на коленях, поближе к себе и, разорвав плотную ткань свитера в районе плеча, стал вдыхать запах дорогого одеколона, смешанного с гелем для душа с нотками кокоса. Этот запах успокаивал, а теплое тело, прижавшееся к Чону плотнее, невольно заставляло включить режим «только попробуйте его тронуть ублюдки, он мой». Казалось, на коленях сидит не молодой и опытный юноша, который всего достиг сам и повидал жизнь с плохой стороны, а маленький котёнок, который нуждается в ласке и тепле. Ким молча накручивал на палец рыжие пряди и ждал, когда Чону станет легче, пока тот принимал дозу успокоительного в виде его. Вдруг дверь в кабинет открылась и на пороге стоял обеспокоенный врач, коллега Тэхёна: — Доктор Ким, у Вас всё хорошо? Я слышал крики из кабинета, подумал что кто-то умирает. — Всё нормально, — лениво отмахнулся Тэхён, всё ещё прислонив подбородок на плечо Хосока. — У меня был сеанс гипнотерапии, но пациент воспринял его слишком чувствительно. — Точно всё впорядке? — врач подошёл поближе и заметил расплывающиеся на чёрном свитере пятна крови. — Боже мой, да у вас кровь! Доктор Ким, немедленно пойдёмте обрабатывать раны, — врач потянул Тэхёна за руку, в надежде что он одумается и поднимется, но услышал глухой звук, который, видимо, издавал рыжий парень. — Всё хорошо, иди и работай дальше я сам о себе позабочусь, — смотря прямо в глаза коллеги произнёс Ким. — Нет, доктор Ким, у Вас не всё хорошо! Пойдёмте в медпункт, сейчас же! — врач хотел опять потянуть Тэхёна за руку, но услышал тихий, но уже отчетливый рык. На него смотрели карие глаза, полные гнева и безумства, казалось, сейчас Хосок может разорвать любого, он прижал Тэхёна плотнее и не собирался отдавать. — Извини, но этот парень против того, чтобы я сейчас шлялся с другими, — усмехнулся Тэхён и что-то прошептал на ухо Хосоку, на что тот тяжело вздохнул и всё-таки отпустил его. Ким встал и, подойдя к столу, открыл ящик и достал оттуда аптечку. Наглядно открыв её, он поставил на стол перекись, йод и бинты. — Я сейчас всё обработаю, только уйди пожалуйста, а то мне неудобно оголяться перед моим коллегой. — Хорошо, мистер Ким, — кивнул врач. — Я Вам верю, — дверь захлопнулась за уходящей фигурой. — Вот нудный, — помотал головой Тэхён. — Тэхён, не уходи от меня, — подал хриплый голос Хосок. — Мне очень плохо. — Куда же я от тебя уйду, — улыбнулся Ким и опять сел на колени. — Можешь пользоваться мной сколько хочешь, — Тэхён посмотрел в туманные глаза Хосока и, сняв с себя испачканный свитер, прижался покрепче к своему хёну, обвив его шею руками.

***

С момента терапии прошло всего лишь два дня, а Хосок всё никак полностью не может отойти от нахлынувших чувств. Бесполезные таблетки, сразу же оказавшихся в мусорке, нихрена не помогали, обезболивающие не снимали боль, а курение уже не так сильно снимало стресс. Всё, что было нужно для Хосока — это его успокоительное, желательный приём — каждый день, но Тэхён не мог приходить так часто, чтобы потокать его прихотям, поэтому Чону приходилось заглушать приступы ломки, либо работой, либо другими вещами. Он стал ИМ одержим, подсел на НЕГО как наркоман со стажем, ОН лучше всякой дорогой наркоты, потому что ОН наркотик лучшего изготовления, и Хосок готов принимать его хоть всю жизнь.

***

Тэхён обрабатывал свои раны и перебинтовал спину уже второй раз за день, раны потихоньку затягивались, хотя этого и не хотелось. Хотелось носить эти шрамы вечно, зная кому они принадлежат, и наслаждаться этим видом каждый день, но так не получится, рано или поздно они заживут. Заживёт плоть, но не сердце, его покалеченную душу уже нельзя излечить и Тэхён это прекрасно понимал, никому не жалуясь. Если себя невозможно излечить полностью, то мир — возможно, и он это сделает без колебаний. Надев белую рубашку и завязав галстук, Ким пошёл на важную встречу.