So the stars met

Светло-серые стены, большие окна с тёмными задернутыми шторами, в комнате мало мебели и вся она из светлого дерева, полоски света с улицы проникают в комнату и падают на белоснежную простынь. — Боль. Ненависть и отчаяние разъедает тебя буквально изнутри. Я злюсь даже не на него, я злюсь на себя. Потому что уже который год терплю это. Бесконечно пытаясь уйти, тебя снова цепляют эти блестящие карие глаза, которые смотрят в самые глубины души. — Накахара думает об этом уже несколько минут, и чем дальше, тем больше его пожирает это. Тусклые голубые глаза смотрят на картину, что висит на стене. Взор женщины в чёрной шляпе словно следит за глазами рыжего. — Я хочу уехать отсюда. Прямо сейчас. — Он садится на край кровати и слышит стук в дверь. — Чуя, можно? — голос шатена звучит мягко и аккуратно. — Что тебе нужно? Хочешь, чтобы я тебя простил? Но, Осаму, я так не могу, мне слишком больно. — Но, Чуя, я.. — Нет, я не буду говорить с тобой об этом, не сейчас. — Чу.. — его снова перебивают. — Нет.

<center>***

</center> К дому подъехало яркое желтое такси. В руках рыжего сумка, в которой скомканные лежат вещи из шкафа, которые первые попались на глаза. Он просто быстро скидывал сложенную одежду в сумку, попутно выгребая из полок носки, ремни и прочее. На нём мешковатая красная толстовка, чёрные узкие джинсы с прорезями на коленях, короткие белые носки и бледно красно-белые кроссовки Ash, а волосы убраны в небрежный хвост. Он достаёт из сумки телефон и набирает нужный номер. Гнетущие гудки, дрожащие руки, отдалённый гул ночного города, пыхтящее такси внизу. Средь такой напрягающей атмосферы из телефона раздаётся мягкий голос. — Алло? — Мам, — он говорит это неспокойным голосом, делая паузы и вздыхая. — мне нужно приехать к тебе, сейчас. Я потом расскажу, что случилось. Не волнуйся, мне просто нужно приехать к тебе. — На том конце тишина, слышен усталый тихий вздох. — Я буду ждать. — И сброс трубки. Накахара спускается по лестнице к машине, открывает дверь и кидает внутрь сумку, устало садится на заднее сиденье. Водитель обеспокоено поворачивается к нему. — Всё в порядке? — Чуя не был настроен разговаривать и просто кивнул. — Куда едем? — голубоглазый назвал адрес и уткнулся в окно. Его мать жила в минке, за городом, в небольшой деревне где было довольно мало жителей. В основном здесь были виллы богачей, что приезжали отдыхать сюда на выходные. Деревня располагалась возле лесов, у предгорья, рядом были реки и поля. Чистый воздух, тишина и спокойствие, вот почему это место так полюбилось людям. Самое то, когда нужен отдых от городской жизни.

<center>***

</center> Темнота осела на улицах города, но стоит только выехать за пределы каменных джунглей, ты начинаешь видеть в небе голубые просветы и тысячи звёзд, украшающих его. Прохладные летние ночи за городом прекрасны, Чуя помнит их старую квартиру в многоэтажке. Всё там было в традиционном японском стиле, мало мебели, много света. Его мать всегда мечтала о просторном доме в несколько этажей, с садом, возле реки. И вот, когда Чуя стал жить один и учиться, буквально через год мама заявила о переезде. Он знал, что в молодости они с папой часто путешествовали, никогда не сидели на месте. Но как только отец прознал о беременности его несостоявшейся жены, сразу сбежал. Тогда-то Коё и пришлось осесть в городе. Она начала подрабатывать во всевозможных кафе и магазинах, переехала из общежития и сняла квартиру, а скоро у неё родился Чуя. Знакомые и друзья с работы всячески помогали ей с ребёнком, поддерживали. За всю недолгую жизнь Накахара ни разу не видел своих бабушку и дедушку, у Коё спрашивать неудобно было, он никогда даже не видел, чтобы она упомянула о них или разговаривала с ними по телефону. На протяжении всей его жизни у него было ощущение, что они с мамой одни. Совершенно. Все эти мелькающие незнакомые лица были лишь мимолетным моментом на протяжении всего их пути. А когда Чуя пошёл в университет и вовсе появилось ощущение, что он остался один. Но на втором курсе появился человек, который заполнил эту пустоту. Только вот наивность и доверчивость рыжего была слишком сильной и многое он попросту не замечал. Но даже самые наивные люди рано или поздно начинают понимать, что что-то не так. И Накахара не исключение. Мысли прерывает резкое торможение машины, водитель поворачивается к рыжему и уточняет адрес, а затем восклицает. — Приехали! — омега отсчитывает несколько купюр и отдаёт их черноволосому японцу. Он выходит из машины и встаёт перед воротами дома. Изящные кованые прутья, глиняная ограда окружает двор, за воротами виден сад с мелькающими в нем светлячками, звуки насекомых и шум реки неподалёку заставляют рыжего улыбнуться. Он мнётся и долго не может зайти, но в итоге вздыхает и отпирает тяжелые ворота. Скрип раздаётся по всему двору, через мгновение деревянная дверь дома открывается, на энгаве появляется женщина с яркими розовыми волосами, убранными в аккуратный пучок и одетая в юкату расшитую цветочными узорами. Она обеспокоено оглядывает Чую, а затем улыбается, подходит к нему и обнимает.

<center>***

</center> В это же время в их общей квартире, Дазай сидел на холодном кафеле, облокотившись на дверцу шкафчика и уже допивая бутылку вина. Он не планировал этого делать, однако чтобы успокоить нервы пришлось прибегнуть к этому. Как говорится: бокал винишка — лучший антидепрессант. Хоть на самом деле Осаму и знал, что это не так. Шатен успел разозлиться на омегу, затем на себя, но обычно за агрессией следуют слёзы и полное отчаяние. В голове крутились мысли о том, что только он виноват в происходящем и о том, что ещё пару таких ссор и эти мысли просто сожрут его. Осаму знал мать Чуи, но ни разу не видел в живую, не доводилось. Однако, он четко понимал, что после этого раза она просто возненавидит его всей душой. Из головы не вылетали слова возлюбленного, а на ум приходило куча воспоминаний об их старых ссорах. Мутный разум и смешанные чувства от своих же мыслей заставили шатена буквально провалиться в глубокое отчаяние. Он поднял голову с колен и осмотрел кухню, в холодном свете лампы блестело ледяное лезвие. Глаза шатена опустели и тот яркий янтарный, немного красноватый оттенок будто выветрился. Теперь они были бледными, словно за белой мутной пленкой. Он резко поднялся с пола и пошатнулся, оперся о столешницу, затем потянулся за ножом и ушёл в ванную.

***

      Накахара сидел в чайном домике со своей матерью, она что-то радостно говорила, пытаясь отвлечь его, но голубые глаза уткнулись в ночное небо и казалось, что он уже совсем её не слышал.       В тихой квартире из-за закрытой двери ванной, были слышны тихие всхлипы, на полу были багровые капли, рядом на старых использованных бинтах лежало испачканное лезвие. У них обоих было странное опустошение и неприятное гнетущее ощущение конца этой жизненной главы.