So the stars met

Чуя искренне любил Осаму, но любил ли Осаму так же его? Он не мог ответить на этот вопрос, в такие моменты было ощущение, что они друг другу чужие люди. Такое чувство, что они просто не доверяют друг другу, они - противоположности, которые не должны были сойтись. Странно думать об этом и при этом понимать, что ты всем сердцем любишь этого человека. Ты хочешь проводить с ним каждую секунду, но при этом осознаёшь, что вы действительно слишком разные. Но ведь, они же найдут выход из этой ситуации? Дазай же решит эту проблему? Только, будет ли он с Накахарой или с кем-то другим, это совершенно другой вопрос. Обоих окутало такое странное чувство пустоты и бессилия. Казалось бы, всё произошло из-за мелкой ссоры, на следующий день оба забудут и снова будут вместе, но почему-то в этот раз всё было иначе.

***

— Мам, — неожиданно перебив Коё, начал рыжий. — я пожалуй пойду спать, извини, я просто сильно устал. Слегка удивлённый и встревоженный взгляд его матери быстро стал мягким и понимающим. — Конечно, Чу, сегодня был тяжёлый день, тебе пора отдохнуть. — Накахара встал из-за стола и отправился в дом, напоследок улыбнувшись матери. Ночной ветерок гулял по саду, качая ветки деревьев и кустов, создавая небольшие волны на воде, шелест листьев и травы. В саду мерцали еле заметные огоньки, они поблескивали под густой кроной деревьев, виднелись в темных зарослях кустов, сияли возле озерца и чайного домика. Тихая ночь, которую украшает лишь шум листвы и пение соловья. Накахара заходит в гэнкан, снимает обувь и скользит в носках по деревянному настилу. Изнутри дом крайне прост, но в тоже время это является и его главным украшением. Минимум мебели, вся она сделана по всем японским традициям, из настоящего дерева. На первом этаже генкан, дальше большой зал, посреди которого находится лестница на второй этаж. Дверь справа ведёт в кухню и столовую, далее терраса. Дверь слева ведёт в узкий коридор, там проход в гостевую комнату, небольшой зал для отдыха, ванную. На втором этаже находятся васицу. Гостевая комната, а рядом комната матери, третья дверь ведёт на балкон. Дом окутан тишиной и спокойствием, единственный звук, который можно услышать здесь - это звон колокольчиков на балконе, эта тихая мелодия проскальзывает сквозь массивную дверь внутрь дома и добавляет этому месту какого-то особого тепла и уюта. Голубоглазый аккуратно открывает дверь и ступает на порог своей новой комнаты. Включает свет. В один миг всё пространство заливает приятным тёплым светом, он чувствует легкий ветер, где-то за спиной слышит мелодию тех самых колокольчиков, вдыхает запах дерева и старых книг со стеллажей, он понимает, что находится дома, наконец-то он чувствует это спокойствие. Подходя к распахнутому окну, осматривает комнату, цепляясь за каждую маленькую деталь. Здесь чисто и просторно. Мебель в комнате изящная, столы, стеллажи, шкафчики, кресла — вся мебель в доме была такой, тонкой, на вид она казалась даже не слишком то крепкой. Вместо кровати в комнате был длинный диван, на нем лежал сложенный красный вязаный плед, рядом на грядушке стояла картонная коробочка. Диванчик и кресла были украшены подушками с вышитыми на них узорами сакуры, они стояли в углу вместе с крошечным круглым столиком перед ними, в комнате также висело несколько картин разных размеров, стояло два больших стеллажа снизу доверху заполненные старыми книгами, был шкаф в котором лежала одежда для других сезонов. В комнате находится одно единственное большое окно, завешенное тонкой красной шторой. Вид из окна прекрасный, ты буквально можешь коснуться верхушек деревьев, что растут в саду, а за ними увидеть бескрайние холмистые просторы, реку, тянущуюся куда-то вдаль и горизонт, где уже не видна граница между землей и бесконечным ночным небом. Небосвод мерцает, словно усыпанный бесчисленным количеством бриллиантов, лишь иногда легкая серая пелена закрывает их, но даже сквозь неё виден этот яркий свет небесных огней. Смотря на это, Накахара вспоминает, как в детстве его мать сравнивала его глаза с сапфирами, а потом так делал и Дазай. Глаза шатена всегда напоминали рыжему об янтаре, часто он ассоциировал их с цветом очень крепкого чая и ложкой мёда. Иногда казалось, что в этих глазах он мог утонуть. И он на самом деле тонул. Этот человек делал так много непростительного, как часто его шутки словно пронзали сердце своей остротой, но Чуя на всё закрывал глаза. Нет, он не прощал, но ради ещё одной улыбки шатена в его сторону, ради блеска этих карих глаз, ради нежных прикосновений его рук, он готов был потерпеть это всё ещё раз, только чтобы этот человек был рядом. Все эти слова и жесты.. он говорил всё так, как нужно было Чуе, как нужно было, чтобы Накахара его простил, простил и тонул в этом дальше, погружаясь в эти чувства глубже. Этот яд слишком заманчив на вкус.