Сволочь, конечно, но любимый

«Я думаю о своей жизни как о замечательной пьесе, которую я написала сама, так что моя задача – получить, возможно, большее удовольствие от своей роли» (с) Ширли Маклейн POV Хинаты Я всегда любила и ненавидела осень. Странно, да? Она забрала у меня самое дорогое и в то же время, как бы взамен, подарила самое родное. Забрала мать, которая умерла при родах моей младшей сестры Ханаби. Мне было тогда всего шесть лет. Несмотря на маленький возраст, я хорошо помню тот день, когда нашей семье сообщили о смерти матери и рождении дочери, моей сестренки. Это было так дико. В один и тот же день мы праздновали день рождения второй наследницы в семье, и в то же время буквально каждый плакал — моя мать была восхитительным человеком. Ханаби ненавидит свой день рождения и всем запретила её поздравлять. У неё вообще властный характер — не иначе вся в отца нашего пошла. Но я её совсем не боюсь и даже не уважаю — я её люблю. Сестренка, моя маленькая сестрёнка, которой я всеми силами пыталась заменить мать. У меня это почти получилось. Ханаби даже до девяти лет называла меня мамой, что очень бесило отца, который верно и бережно чтил память об умершей жене. Меня это всегда так удивляло. Мама — нежная, кроткая, ласковая. Ненавидела ссоры и скандалы, готова любыми путями сохранять мир в семье. Мне кажется, она и была оплотом нашей семьи. Все — начиная от отца, заканчивая троюродной сестрой его матери — обожали Хитоми Хьюга. Отец — властный, суровый, принципиальный, строгий — я вообще не понимаю, как я могу приходиться ему дочерью. Но внешне мы с ним в чем-то похожи. К примеру, у нас одинаковый разрез глаз, прямой нос, скулы у меня такие же. Так что версия о том, что мама забеременела не от отца, отметается. Да и не таким она была человеком. Кстати, а ведь их брак был по расчету. Мама была дочерью небогатого, обанкротившегося человека, а отец был выходцем из знатного, старинного рода, который, конечно же, не был беден. Даже сейчас наша маленькая семья, состоящая из отца, меня, Ханаби и Неджи, живет в старом двухэтажном особняке. Комнат тут около десяти, и, честно говоря, в шести из них я ни разу не бывала. Но… мы ведь и сейчас не бедны! Ханаби учится в престижной школе, я в неплохом университете (сама поступала, без всякого вложения со стороны отца, потому и «неплохом»), Неджи уже работает в больнице отца, правда, пока только интерном. Неужели мы сами не можем купить нужное оборудование? Или… это просто способ избавиться от бесполезной старшей дочери? Конец POV Хинаты ***Флешбэк*** Он снова кричал на неё. Всегда сдержанный отец снова не выдержал и стал отчитывать свою десятилетнюю дочь. — Ты абсолютно бесполезна! Мямля, рохля! Как такая как ты может быть наследницей? Как ты вообще можешь приходиться мне родной дочерью? — глаза отца презрительно щурились, а его грубый, властный голос пробирал до дрожи. — Прости, отец, — девочка не выдержала и шмыгнула носом. Через мгновение полились слезы. А ведь она прекрасно знала, что так будет только хуже. — Не реви! Ты уже большая! Никогда, запомни, никогда Хьюга не показывали свою слабость другим! — глава семьи стукнул кулаком по дубовому, сделанному по старому образцу, столу, отчего бумаги разлетелись в разные стороны. — Собери, — уже более спокойно, но все также презрительно сказал мужчина, отворачиваясь к окну. — И утри сопли, прекрати реветь, — за окном было уже темно, снег мягкими хлопьями заполнял собой темную поверхность земли — начало декабря. Хорошо, что камин в его кабинете недавно установили. Девочка бросилась собирать бумаги. — Вот, отец, — тихо прошептала она, складывая бумаги в топку на стол. — Иди к себе, — не обернувшись, хмуро буркнул он, видя заплаканное личико дочери в отражение окна. — Прости, — снова прошептала девочка и выбежала. Глава семьи некоторое время смотрел, как снег все больше заполнял собой землю, но, устав от этого скучного зрелища, отвернулся и обвел взглядом кабинет. На стене, прямо напротив камина, висел портрет: молодая, красивая девушка с темными пышными волосами за спиной и яркими голубыми глазами. Она сдержанно улыбалась и держала в руках букет фиалок. — Хитоми, — тихо сказал он, — не быть нашей дочери наследницей. Она такая же, как и ты. Хината — твоя копия. Прикрыв глаза, он прислушался к потрескивающим поленьям в камине. ***Конец флешбэка*** — Хината, что-то случилось? — в комнату без стука вошла Ханаби. На её лице был отпечаток волнения и жалости. — Я видела, как ты выбежала из кабинета отца. У тебя было такое лицо… Сестра сидела к ней спиной, прямо, словно на приеме у английской королевы. Сидела за столом, в своей комнате, равнодушным взглядом смотря в окно. — Ханаби, — девушка обернулась и с удовольствием и нескрываемой гордостью посмотрела на сестренку. Ей всего четырнадцать, но она уже такая красавица! Каштановые волосы собраны в неряшливый пучок на затылке, правильные, аккуратные черты лица, большие серые глаза, ладная фигура с тонкими кистями рук и стройными длинными ногами. Ханаби даже выше её. И домашний спортивный костюм чудо как хорошо на ней сидит. Хината поймала себя на мысли, что в который раз испытывает к Ханаби поистине материнские чувства. Только мать так восхищается собственной дочерью — словно произведением искусства. — Что? Опять у него к тебе нескончаемые претензии? — девушка подошла к сестре сзади и, обняв её за шею, поцеловала в лоб. — Хината, но ты же знаешь, что с нашим отцом только терпение и покорность ведут к мирному сосуществованию. — Мне уже надоело быть покорной, — Хината прижалась затылком к животу сестры и прикрыла глаза. — Я ненавижу эту тупую, какую-то рабскую покорность. — Хината, — тихо прошептала шатенка, успокаивающе перебирая темные пряди сестры. К Ханаби отец никогда не лез - видел в ней в будущем сильную личность. Возможно, что она и Неджи возьмут управление больницей в свои руки. Но Хинату он ни вот что не ставил. И это было видно всей семье. Но едва ли кто пытался заступаться. Хината со странным блеском в глазах строго просила не вмешиваться, отец имеет полное право высказывать ей свои претензии. «И как он может называть её слабой? Сестра — одна из самых сильных людей, которых я когда-либо знала. Столько времени терпеть все его нападки и упреки» Ханаби вновь поцеловала сестру в лоб. Она выглядела такой усталой и несчастной с закрытыми глазами и каким-то отчаянным, беспокойным выражением лица. Это было заметно в нахмуренных бровях и уголках губ, опущенных вниз. — Ну, правда, Хани, сколько уже можно? Мне двадцать лет, а я до сих пор на побегушках у отца. Да я не целовалась ни разу, не говоря уже ни о чем другом, — тут девушка неловко умолчала «обо всем другом», так как возраст сестренки еще не позволял настолько откровенничать. — Я и на свидании-то была всего раз, и то, чтобы на него пойти, мне пришлось соврать, что я в библиотеку и все время оглядываться, чтобы удостовериться, что за нами нет слежки! Возмущенный голос Хинаты слышался даже в коридоре. — Тише, тебя же могут услышать. Неожиданно в старшей сестре начало закипать раздражение. — Ну и пусть! Да он же всю жизнь за меня уже решил! А ну-ка вспомни, кто мне приказал, именно приказал, идти учиться на терапевта, так как ничего другого из меня все равно не выйдет? А Неджи, между прочим, на хирурга выучился с одобрения дяди, то бишь, отца нашего! Ну, где справедливость? «А раньше у тебя не было таких заскоков, видимо, до печёнок достал», — пронеслось в голове Ханаби. — Стой, — перебила она сестру, — так ты же никогда и не хотела быть хирургом. — Да, не хотела! — Хината неожиданно подскочила и начала наматывать круги по комнате, не глядя на удивленную сестренку. — Да чтоб тебе было известно, я вообще мечтала ветеринаром быть. Ханаби села на стул и только хлопала глазами, видя, как ее всегда кроткая сестра сейчас распалялась. — Сатрап, — шипела старшая Хьюга, — деспот, тиран! У-у-у, узурпатор! Четверть жизни мне поломал! И как теперь восполнить эту прореху, спрашивается?! Ханаби только заикнулась, что надо бы говорить тише, как тут раздался стук в дверь. — Да? — немного краснея, отозвалась Хината. Дверь открылась. На пороге стоял длинноволосый шатен в домашних широких штанах и широкой футболке. На его лице была спокойная улыбка. — Хината, не могла бы ты быть чуть тише? Я, конечно, понимаю, запоздало проснувшийся характер и то да се, пятое-десятое, так сказать. Но мне надо отоспаться, так как сегодня ночью на дежурство, твои громкие разглагольствования чуток мешают. Ну да, комната брата же за стеной. От неловкости и смущения лицо Хинаты залила краска. — П-прости, — робко извинилась она. Неджи хмыкнул и, запустив руку в длинные волосы, развернулся, однако прежде чем закрыть дверь, остановился и сказал: — Хината, я знаю о том, что тебе сегодня сказал Хиаши-сама. И, — он сделал заминку, — я прошу тебя о том же самом. Не приказываю, а просто прошу. Ты, правда, очень поможешь семье этим браком, — парень чуть повернул голову и посмотрел на растерянных сестер. — С больницей сейчас не все так гладко, требуются денежные вложения, причем не малые. Я тоже не знаю, почему Учиха Фугаку потребовал тебя в жены своему сыну, но… для тебя тоже есть плюсы. Саске Учиха не самая плохая кандидатура, хоть лично я с ним и не знаком. К тому же, ты ведь знаешь, что с характером твоего отца и его отношением ко всем потенциальным женихам, тебе не шибко светило пойти в ЗАГС. А так замуж выйдешь с лёгкой руки отца. Тебе ведь уже двадцать лет. — Да знаю я, — хмуро бросила Хината, смотря на брата, — но распоряжаться, с кем мне связывать жизнь — это уже слишком! — Ты, правда, очень поможешь семье, — снова повторил Неджи и вышел из комнаты, тихо притворив дверь. — Ханаби, ты не могла бы выйти? Что-то мне тоже хочется поспать, — попросила Хината, отворачиваясь к окну. Сзади к ней подошла сестренка и ласково провела по голове: — Хорошо, отдыхай. Когда за сестренкой закрылась дверь, девушка кулем рухнула на широкую кровать и едва сдержалась, чтобы не завыть в голос. Пришлось плакать тихо, немного поскуливая, сжимая в кулаках смятую простыню. *** Это был вечер перед днем знакомства Саске и Хинаты. — Можно? — девушка робко отворила дверь в кабинет отца и заглянула. — Хината? — Хиаши понял глаза от бумаг и удивленно посмотрел на дочь. У него создалось ощущение, что предыдущие три дня она старательно игнорировала его, так как к обеду не спускалась, ссылаясь на занятость, а если видела его в зале или на кухне, сразу же молча выходила. Это был маленький бунт, но на Хиаши это не произвело ни малейшего впечатления. Хотя, надо сказать, с образом всегда робкой и покорной это не совсем вязалось. — Можешь входить. Не видел тебя уже порядка двух дней, а то и больше, — в его голосе слышалась насмешка. — Да, отец, — девушка зашла в кабинет и села в удобное кресло прямо напротив стола отца. На её лице явственно видна была полная решимость в своих действиях. «Хуже все равно не будет» — Ты что-то хотела? — Да, — Хината кивнула и сжала кулаки на коленях. Почему-то сейчас ей вспомнились события десятилетней давности, когда он распекал её за неумение мыслить логично и откровенное нежелание заниматься семейным бизнесом. Тогда ей было страшно. Тогда она была еще маленькая. А сейчас ей двадцать. Пора бы уже хоть что-то делать по-своему. — Я хотела кое-что сказать и попросила бы не перебивать и дать мне высказаться. Мужчина даже отложил бумаги в сторону и с интересом посмотрел на дочь, показывая, что он «весь внимание». — Я согласна выйти замуж за Саске Учиха с маленьким условием. При этом обязуюсь не мешать и никак не протестовать, делать все только на благо семьи. В общем, я не буду препятствовать этому браку. Хиаши все так же смотрел на дочь. Он и не думал, что Хината может хоть как-то пойти против его воли, но, кажется, не придумай она какое-то условие, то так бы и поступила. — Вот как? И что же это за условие? — Я бросаю университет и не буду в будущем работать терапевтом. — То есть ты хочешь остаться без образования? Решила, что можешь спокойно сидеть на шее мужа? — глава семьи почувствовал, как презрение к дочери вновь захлестывает его. — Нет, конечно, — быстро заговорила Хината, даже чуть покраснев, — вовсе не так. — Все, все в семье Хьюга были врачами той или иной квалификации! Как ты смеешь заявлять, что не хочешь работать?! — начал распаляться Хиаши. Хината удивленно и вместе с тем смущенно смотрела на отца. А разве она говорила, что не хочет работать? — Я пойду учиться на ветеринара! — выкрикнула она, видя, что Хиаши снова хотел что-то добавить. — Это ведь тоже врач, то есть я не нарушу семейную традицию, — смущенно добавила девушка, поняв, что повысила голос на отца. Хината опустила голову и с ужасом уставилась на свои кулаки на коленях. — Убирайся. — Что? Хиаши смотрел на дочь холодно и надменно. — Завтра в два часа дня к нам приедет семья Учиха, ты должна будешь привести себя в порядок. — Но… — Хината подняла глаза на отца и содрогнулась. Сколько презрения и чуть ли не ненависти! Но ведь она его дочь, за что?! — Я все сказал, — Хиаши сел за стол и вновь углубился в чтение бумаг. Вот как. Он даже никак не комментирует, показывая своим отношением, что отказ и так очевиден. — Я... — девушка сцепила руки в замок и резко вскинула голову, — я не все сказала. Её голос тихий, но уверенный, разорвал напряженную тишину. Хиаши вновь поднял глаза. — Я пойду учиться на ветеринара, потому что мечтала об этом с детства. Эту мечту тебе не отобрать, — глазах девушки запылал какой-то уверенный чуть ли не фанатичный огонь. — Я не могу жить, следуя твоим приказам. Я не могу всегда делать так, как хочешь ты. Потому что жизнь моя и... — Ты не поняла? Убирайся из моего кабинета. Пусть уже муж решает, что тебе можно, а что нельзя. Теперь будешь жить, руководствуясь его приказами и желаниями, — Хиаши равнодушно посмотрел на дочь. — Теперь мне все равно. Ты ведь станешь Учиха, какая будет разница? Просто мне стыдно, если ты будешь сидеть на шее мужа. — Я буду лечить животных! — выкрикнула Хината, не краснея и не боясь. Она уже начала, теперь-то отступать некуда. Только вперед. — А люди чем не угодили? — едко усмехнулся отец. — Всем, — тихо ответила девушка. — Ладно, как знаешь. Избавь меня, наконец, от своего присутствия и делай, что хочешь. Через пару месяцев мне будет все равно. Хината буквально вылетела из его кабинета. Нет, даже ненависть в его глазах не так убила её, как равнодушие. Ему плевать на старшую дочь, и это она ему никогда не простит. Да, следуя уговору, она примерно и покорно будет вести себя завтра и выйдет замуж за Учиху. Она это сделает. Но еще она займётся любимым делом и уже никому, ни мужу, ни отцу, ни даже Господу Богу не позволит распоряжаться своей жизнью. *** — Нет, Хитоми, все-таки и от меня у нашей старшей дочери что-то есть, — улыбка смягчила его немного грубые черты лица. Вокруг глаз прорезались лучики морщинок. — Кто бы мог подумать? — задумчиво протянул Хиаши, откладывая бумаги в сторону.