Show me

Когда Усаги оказалась на рабочем месте на следующий день, множество разных задач быстро сконцентрировали львиную долю ее внимания, однако мысль о Сейе Коу, вернее, о его песне и голосе, не покидала укромного уголка ее разума, напоминая о себе. Занявшись ретушью готовых фотографий, Усаги погрузилась в работу и очнулась только тогда, когда осознала, что напевала ту самую «Chiisana mado», которую услышала вчера в такси. Конечно, она помнила слова лишь смутно и не все, однако красивая, сильная мелодия хорошо отпечаталась в ее голове и вот теперь напоминала о себе таким незамысловатым способом. Ощутив непреодолимое желание послушать ее еще раз, она нашла ее в Spotify и включила, продолжив работать и позволяя мелодии окутывать ее подобно невесомой звуковой дымке. Композиция играла на повторе уже пятый или шестой раз, когда сначала раздался стук, а потом дверь студии открылась, и посетитель вошел внутрь, быстро оглядев помещение. — Приятно слышать собственную песню, — улыбнулся он, — здравствуйте. Меня зовут Сейя Коу, и я пришел на фотосессию. Усаги подпрыгнула на стуле и резко обернулась — за ворохом работы она и не заметила, как наступило пять часов — и встала; увидев Сейю, она даже открыла рот, но проглотила свой рискующий оказаться слишком громким возглас восхищения и закусила губу, разглядывая его. Казалось, этот молодой человек вобрал в себя все возможные грани мужской красоты — было решительно невозможно придраться ни к одной его черте. Прекрасные синие глаза, обрамленные длинными черными ресницами, являлись настоящим украшением его точеного лица; черные брови лишь подчеркивали правильные черты. Длинные и красиво поблескивающие черные волосы были собраны в хвост, а небрежная челка падала на лоб, делая контраст между чистой светлой кожей, темными волосами и глубоким синим оттенком взгляда еще разительнее. Сейя также был достаточно высоким, имел отлично сложенное тело, широкие плечи, длинные пальцы, и в целом производил такое впечатление, словно являлся настоящим произведением искусства. Уверенный вид и прямой взгляд, а также улыбка придавали ему особую элегантность. — Что ж, мне очень приятно, — она наконец нашла слова и улыбнулась, — меня зовут Усаги Цукино. Вы будете фотографироваться в чем пришли? — поинтересовалась она, окинув парня взглядом. Сейя улыбнулся в ответ и приподнял свою сумку, обращая на нее внимание фотографа. — Нет, я принес с собой несколько вещей, чтобы сделать образы, а в этой футболке пришел, чтобы не запачкать белую, в которой сейчас буду сниматься. — Правильное решение, — подтвердила Усаги и показала, куда можно было пройти и переодеться, с трудом удержавшись от небольшой хитрости — уж очень хотелось сказать ему, что сменить футболку можно было прямо в студии. Пока Сейя готовился к съемке, Усаги юркнула за компьютер и загуглила его фото, сделанные другими фотографами, чтобы превзойти их работы. Она еще не сталкивалась с такой сложной задачей, как запрос продюсера Сейи; вернее, разумеется, ей приходилось выполнять и более трудные задания, однако этот случай был исключительным. Когда она снимала Макото, тоже очень красивую и ладную девушку, ей не составило труда поставить ее в подходящие позы и сделать из нее таинственную и романтичную леди, потому что те фото делались просто так, по зову сердца, без подходящей цели; Сейя же был куда более сложен в этом плане. Усаги жутко хотелось запечатлеть и передать максимум его красоты и природного обаяния, и при этом фото должно было служить для развития его карьеры. Пролистывая картинки в гугле, она видела, что большинство фотографов выбирали в Сейе упор на что-то одно — лицо или глаза, а ей хотелось захватить все. Он был подобен бриллианту, все грани которого невозможно было уместить на одной фотографии, но чей блеск и глубину света Усаги стремилась изобразить как можно ближе к реальности. Она немного переставила свет, и тут Сейя как раз вышел к ней, теперь уже одетый в модные джинсы, белоснежную футболку и черный пиджак. — Ну, Сейя, — Усаги снова окинула его взглядом, словно впитывая его красоту и харизму, — вам не впервой, так что прошу, — она указала рукой на фон. — Давайте сделаем вам самые лучшие фото! — Буду рад! Процесс пошел быстро: Сейя безукоризненно выполнял все указания фотографа, терпеливо наклоняя голову, скрещивая руки, разворачиваясь, пока Усаги неутомимо жала на кнопку камеры, как будто желая запечатлеть каждый поворот, каждую черту и линию его лица и тела. Когда прошел час, она выглянула из-за штатива и улыбнулась, видя, как Сейя выдохнул и облокотился о стену. — Устали? — поинтересовалась она. — Есть немного, — кивнул Сейя. — Сказали бы, — в голосе Усаги прозвучали едва заметные нотки вины. — Ну что вы, — Сейя прикрыл глаза, и его губы затронула улыбка, — я же понимаю, что я, по сути, на работе, и это мне нужно, чтобы мой первый альбом прослушало как можно больше людей, Усаги-сан. — Вы очень трудолюбивый и фотогеничный, и с вами приятно работать, — от всего сердца сделала ему комплимент Усаги, — да и музыка ваша очень красивая, и голос. Уверена, ваш альбом станет платиновым! Улыбка певца сразу стала шире и ярче. — Счастлив это слышать! Мне тоже нравится быть вашей моделью. Вы делаете все как-то легко и естественно, мне сразу понятно, чего вы от меня хотите, и я вижу, что вы стараетесь выставить меня в самом выгодном свете, Усаги-сан. — Давайте просто «Усаги», — предложила девушка. — Может, тогда давайте и на «ты»? Мне кажется, так будет еще комфортнее работать. Усаги сразу согласилась и продолжила: — Тогда давай сделаем перерыв, отдохни, ведь у нас еще целый час. Можешь переодеться, — она снова невольно задержала взгляд на его теле, хотя оно и было закрыто одеждой, что только больше распаляло ее любопытство и желание, — что еще у тебя есть с собой? — Классические черные брюки и бордовая рубашка, — ответил Сейя, — мне больше всего импонирует классический стиль. Я бы очень хотел фото в этих вещах, потому что, как мне кажется, многие оттенки красного хорошо мне идут. — Еще бы, — прошептала Усаги, весь разум которой заняло упоминание рубашки. Ее фантазия рвалась вперед от одной мысли о том, как можно было разойтись с вещью, на которой имелись пуговицы. И как далеко зайти… Поэтому она поспешила отправить его переодеться, а сама взяла в руки фотоаппарат и начала пролистывать уже сделанные фото. Сейя, как она и предполагала, не подвел — он выглядел отлично буквально на всех фото. Ему шло и серьезное выражение лица, и полуулыбка, и смех, любые выражения и позы. Усаги листала и листала, любуясь им и раз за разом прикусывая губу от картин, разыгрывавшихся в ее воображении. Она так увлеклась, что не заметила, как Сейя вернулся. — Я готов, Усаги, — его мелодичный голос вернул ее в реальность. Та подняла голову и обомлела от увиденного: Сейя в джинсах и футболке разительно отличался от самого себя в брюках и рубашке. Глубокий бордовый цвет действительно прекрасно подходил к его и без того богатой цветовой палитре, создавая завершенный, яркий и одновременно по-своему таинственный и притягательный образ. Разглядывая этого невероятно сексуального молодого мужчину, Усаги ощутила предательские чувства глубоко внутри: ее сердце билось чаще, ладони слегка вспотели, от чего ей пришлось поставить камеру на штатив, чтобы не выронить ее ненароком, а внизу живота приятно потянуло, и ей пришлось приложить усилия, чтобы снова настроить себя на рабочий лад. — Очень удачный выбор одежды, — похвалила она Сейю, и в глазах у того заискрились звезды, — давай наделаем еще классных кадров, потому что хороших фото много не бывает. — Ты абсолютно права, Усаги, — согласился Сейя, — в моем бизнесе чем больше качественных фото, тем лучше. Я готов выполнять твои указания. Усаги слегка сглотнула и попросила его сесть на стул, положив ногу на ногу, и процесс снова пошел — она снимала идеального красавца в разнообразных позах, планах и с разными выражениями лица, и он вновь выглядел потрясающе на всех фотографиях, и еще почти час пролетел незаметно для обоих. — Теперь у меня наверняка целая тонна шикарных фото, и все благодаря твоим стараниям, Усаги, — радостно подмигнул Сейя. — Ты — настоящий мастер своего дела! Слушая его речь и глядя на две расстегнутых верхних пуговицы на его рубашке, Усаги почувствовала, что больше не могла сдерживаться; не могла она и отпустить его просто так, чтобы всю жизнь сожалеть о том, что не рискнула, поэтому она улыбнулась и ответила: — Да, Сейя, можешь быть уверен, что я выберу для тебя самые лучшие, яркие и крутые снимки. А еще хочу тебе предложить, — она понизила голос, — сделать фото с голым торсом, как ты на это смотришь? Сейя медлил с ответом, и Усаги с изумлением заметила его стеснение и румянец на его щеках. — Неужели ты стесняешься? — спросила она. — Знаешь, Усаги, я… — Сейя смутился еще больше, — да, я действительно стесняюсь. И еще я выступаю в одежде и не делаю сексуальных фото, потому что хочу, чтобы на мои концерты ходили ради музыки… Посмотрев на него, Усаги вдруг осознала, что Сейя, возможно, таким образом подсознательно ограждал себя от опасности быть разорванным на сувениры толпой оголтелых фанаток. Если уж ее сводила с ума только мысль о его обнаженном теле, то какой эффект оно произвело бы в реальности? И внезапное смущение Сейи и прилившая к его лицу кровь окончательно унесли ее за грань дозволенного. Она хотела видеть его, видеть то, что он не показывал другим, хотела обладать им хотя бы на фото. По ее мнению, Сейя был просто идеален в тех аспектах, в которых она успела его увидеть, и ей хотелось узнать его ближе, стать для него чем-то большим, чем просто фотограф на пару часов. — Я не настаиваю, — ответила она настолько негромко, что между ними двоими сразу возникло что-то интимное, приятное ощущение тайны, о которой знали только они двое, — я просто хотела предложить запечатлеть тебя в таком виде для тебя самого, чтобы эти фото были только у тебя. Я обещаю не использовать их в никаком портфолио. Просто пойми меня как профессионала и девушку, — на этих словах она немного стушевалась сама, — я до безумия хочу заснять такого красавца, как ты. Выставлю для тебя лучший свет, покажу всю красоту твоих мышц. Просто… позволь мне, — она машинально облизала пересохшие от волнения и желания губы. От ее слов у Сейи что-то всколыхнулось внутри. Он не мог не признать, что Усаги понравилась ему, а ее пылкие признания, конечно, затронули его мужское эго; ему было также приятно осознавать, что она вела себя искренне и открыто, и ее действительно интересовал он целиком, телом и личностью вкупе, а не просто как объект для бездумного воздыхания. — Ладно, я… согласен, — едва слышно выдохнул он и расстегнул третью пуговицу на рубашке.