Show me

Усаги закусила губу, глядя на первые проблески его тела — с каждой расстегнутой пуговицей ее желание и возбуждение нарастали все сильнее. — Сейя, подожди… — она схватилась за камеру, когда тот дошел до последней, — я хочу запечатлеть тебя таким… В расстегнутой рубашке, показывавшей участок светлой кожи, часть ключиц и мышц груди, Сейя выглядел словно дразнящий ароматный леденец, выглядывавший из яркой обертки, и Усаги снова явственно ощутила, как напряглись ее бедра и промежность, однако все-таки сумела взять себя в руки и сделать несколько роскошных кадров. — Что теперь? — поинтересовался Сейя, явно увлеченный происходящим, несмотря на естественное стеснение. — М-м… позволишь мне? — Усаги подошла к нему, стараясь все же держаться на небольшом расстоянии из-за ощущения бешеного жара в душах каждого из них, и спустила рубашку с его правого плеча, неслышно сглотнув от получившегося зрелища. — Ты такой горячий… Нежный румянец проступил на щеках Сейи, и он опустил взгляд — и Усаги вновь метнулась к камере, стремясь успеть зафиксировать этот момент в вечности. Она никогда не видела мужчин, подобных ему, настолько невероятно сексуальных по своей природе и при этом способных быть столь скромными даже при осознании своей красоты. Это непривычное сочетание качеств делало его еще притягательнее… Вскоре были сделаны фото, на которых были обнажены оба плеча, и Сейя стоял в разных привлекательных позах, которые во всей красе показывали точеные мышцы его груди, рук и пресса — и Усаги становилось все сложнее работать. — Пятиминутный перерыв, — выдохнула она, — нужно попить воды. Заодно и туман немного рассеется, — пошутила она. — Какой туман? — искренне удивился Сейя. — Который мы вдвоем надышали, — подмигнула Усаги, — оттого, что ты такой невероятно горячий, чего скрывать! Осознав, что именно имелось в виду, Сейя от души рассмеялся, заставив фотографа покраснеть, а потом не торопясь снял рубашку и отбросил ее в угол студии. Усаги поперхнулась, не отрывая от него глаз, а потом произнесла, наполовину умоляюще, наполовину требовательно: — Сними обувь. И Сейя послушно разулся, заставив все мысли Усаги перепутаться в ее красивой голове — теперь он выглядел сексуальнее, уязвимее, открытее. Босой и с голым торсом он совершенно поражал воображение. Снова встав за фотоаппаратом, Усаги поиграла со светотенью и выставила идеальный, по ее мнению, свет, а потом усадила Сейю в кресло и снова принялась за работу, то и дело облизывая пересыхавшие от возбуждения губы. С каждым новым снимком она осознавала, что сделанные фото должны были остаться их тайной, потому что каждая из них могла свести и без того безумных фанаток с ума — в Сейе крылась лавина совершенно ничем не прикрытой страсти. Когда он сидел в кресле, закинув ногу на ногу и глядя в объектив прямым взглядом, он выглядел словно властелин, король, призывающий свою королеву сесть рядом; сидя с расставленными ногами, он неизбежно привлекал внимание к самым интересным частям мужского тела. Когда она снимала его со спины, смотрящего вбок, он покорял таинственностью, четкими линиями и прекрасным профилем; если она хотела запечатлеть его смотрящим снизу вверх, она тонула в невероятной синеве его взгляда. В любом ракурсе он просто сводил ее с ума. Через некоторое время Сейя изъявил желание посмотреть на получившееся, и Усаги с радостью предоставила ему такую возможность, потому что, как ей казалось, ее возбуждение уже начало течь по бедрам. — Я уже говорил, что ты просто совершенный мастер своего дела, — с нескрываемым восхищением и улыбкой произнес Сейя, возвращая ей камеру, — ты показала меня намного более красивым, чем я есть на самом деле, и все благодаря твоим умелым рукам! Усаги поборола желание ответить, что ни одна камера в мире не могла полностью передать всю ту красоту, очарование, сексуальность и харизму, которыми он владел, возможно, не осознавая этого полностью, и сказала после небольшой паузы: — Хочешь снять брюки? Сейя густо покраснел, раздумывая, а потом улыбнулся и провел рукой по волосам. — Я что-то теряю? — Только приобретешь, — уверила его Усаги и затаила дыхание, незаметно нажав на кнопку записи видео. Глядя на его роскошный черный хвост, поблескивающий в свете ярких ламп, она поймала идею и продолжила: — Может, распустишь волосы? — Можно… — Сейя потянулся к резинке, однако Усаги не выдержала и остановила его руку: — Разрешишь мне? В ее голосе было столько нежной мольбы и неприкрытого желания, что Сейя тепло улыбнулся и кивнул. Усаги аккуратно освободила его волосы от сдерживающей их резинки, и темные локоны свободно рассыпались по плечам, отчего у нее подкосились ноги, и она поспешила обратно за штатив, чтобы не обжечься об его требовательный огонь — а Сейя снял брюки и снова встал на рабочее место. Как бы Усаги ни старалась не переводить взгляд на область ниже его живота, она ничего не могла с собой поделать — природа не обделила парня и там. Усаги и до этого подспудно понимала, что Сейе было что показать, однако видя, как ткань плотных черных боксеров четко очерчивала его член, она до боли закусила губу. Время превратилось в тягучий мармелад; каждое нажатие на кнопку как будто длилось вечность, пока образ Сейи затмевал все ее мысли. Ей казалось, что она заживо сгорала в приятном, обволакивающем пламени его мужественности и сексуальности. Ей никогда не приходилось работать с подобным человеком, представляющим собой оголенный секс, и она понимала, что подобное вряд ли повторится. Она как будто занималась с ним любовью с помощью камеры и собственного взгляда, и ей нравилось это невероятное ощущение. — Усаги… — позвал Сейя, — ты в порядке? И этот вопрос окончательно переполнил чашу терпения девушки — она понимала, что подобный шанс давался раз в жизни. Сейя полностью и бесповоротно свел ее с ума, снес ей крышу, превратил ее чувства в бушующий торнадо — и она больше не могла и не хотела сдерживаться, отпустив ситуацию и не обращая внимания на последствия. Она бросилась к нему и скользнула рукой в его боксеры, требовательно гладя член. — Уса… ги… — Сейя не знал, как реагировать, однако та не дала ему ни секунды времени на размышления и впилась в его губы серией жарких, горячих поцелуев, с удовольствием ощущая, как быстро ее нежные, но страстные пальцы вызвали эрекцию у желанного мужчины. Ведомый желанием, он вцепился в нее, отдавая свое тело ее ласкам — подсознательно он доверял ей. Все ее действия вызывали бурную реакцию, и он не смог бы сопротивляться огненному потоку обоюдного вожделения, даже если бы захотел — а единственным, чего он хотел в тот момент, было продолжение. Всем своим лоном Усаги ощущала его вибрации, поэтому ее поцелуи стали более напористыми, а рука потянула мешающие боксеры вниз, освободив пульсирующий от возбуждения упругий член. Поймав секунду, чтобы выдохнуть, она сжала желанную плоть пальцами и принялась жарко водить сверху вниз, продолжая дарить партнеру сладкие поцелуи в губы. Она действовала на эмоциях и еще не решалась посмотреть вниз, однако вполне довольствовалась ощущениями. Она кожей поглощала его влажность, его эмоции, каждую вену под ее пальцами, издаваемые им негромкие стоны. Свободной рукой она начала гладить его шелковистые волосы, спину, ягодицы, стремясь познать и запомнить каждый сантиметр его тела, доступный ей на тот момент. Если судьба никогда бы не предоставила ей второго шанса, она хотела хотя бы лелеять тактильные воспоминания, глядя на его фото и совмещая его образ с тем, что ей довелось почувствовать во время их внезапной близости. Усаги слегка вздрогнула и застонала, почувствовав, как теплая ладонь Сейи легла ей на попку, поглаживая и сжимая, и сама усилила хватку, жадно водя по жаждущему ласк члену. Они отдавали друг другу порывы эмоций, наслаждаясь друг другом; мир вокруг на время перестал существовать. Сейя хрипло застонал, когда губы Усаги начали покрывать поцелуями его шею и плечи, а возбуждение подступило к точке невозврата; он попытался сказать ей об этом, однако она не дала ему этого сделать, вновь целуя в губы — и он не сдержался и дал себе волю, испытав волну потрясающего оргазма и попав девушке на руку и одежду. Какое-то время они стояли молча, осознавая случившееся; Сейя очнулся первым и слегка улыбнулся, смущенно краснея. — Нужно вытереть, я не нарочно, — прошептал он, и Усаги, поняв, о чем велась речь, тихо рассмеялась. — Нет-нет, все в порядке! Вернее… — она все еще не решалась окинуть всю фигуру молодого мужчины взглядом, — все просто… отлично! — Согласен, — Сейя подмигнул, и, подождав еще немного и не дождавшись ответа от Усаги, начал одеваться. И только тогда девушка позволила себе взглянуть на него, полностью обнаженного, как будто украдкой, почти до крови закусывая губу, не в состоянии оторвать глаз от открывающегося зрелища. До их спонтанного петтинга она тешила себя надеждой, что было реально просто попробовать его на вкус и на ощупь, и удовлетвориться этим разом; теперь же эти иллюзии разрушились, подобно карточному домику. Вкусив близость с ним единожды, было невозможно забыть или погасить желание. Так как Сейя молчал, Усаги всю колотило от осознания того, что сейчас он оденется, уйдет, и она больше никогда не сможет увидеть его, кроме как на плакатах, концертах или экране — и она никак не могла решиться сказать ему нужные и важные слова, хотя и позволила себе намного больше вольностей совсем недавно. Одевшись и застегнув рубашку, он повернулся к ней, широко улыбнулся, шагнул ближе и неожиданно для нее накрыл ее губы своими, целуя влажно и тепло и даря ей целую гамму чувств. — Это была прекрасная фотосессия, — негромко сказал он после поцелуя, глядя на Усаги, которая непроизвольно приложила пальцы к губам, — я под впечатлением. — Оставишь почту… на которую я могу отправить фото?.. — пролепетала Усаги, сама поражаясь своему голосу. — А что, самому нельзя прийти и забрать? — спросил Сейя таким опечаленным тоном, что у Усаги все сжалось внутри. — Что ты! Конечно, можно, даже нужно! Я буду очень тебя ждать! Придешь послезавтра? — слова сами полились из нее рекой, так сильно ей хотелось увидеть и почувствовать Сейю снова. — Что ж, тогда до послезавтра, — прошептал Сейя, и в его голосе вновь промелькнул оголенный секс, от которого у Усаги задрожали колени. — После сегодняшнего, я уверен, я буду готов к более откровенной… фотосессии, и даже принесу реквизит. До встречи, Усаги-чан. — Он провел теплыми пальцами по ее горящей щеке, еще раз коснулся ее губ и вышел из студии. Оставшись одна, Усаги перевела дух, попила воды, выгрузила фото в ноутбук и стала пересматривать их, жадно поглощая все образы Сейи. Она уже не могла дождаться послезавтра, чтобы снова вкусить его сладких губ. Сам Сейя шел по улице, и мысли о случившемся вызывали на его красивом лице такую широкую и прекрасную улыбку, что на него оборачивались люди; некоторые девушки смущенно хихикали, обсуждая его красоту и излучаемый им свет. Своей личностью и действиями Усаги зацепила его так сильно, что он был готов — и искренне желал — двигаться дальше. Реквизит, который он хотел принести на их следующую встречу, был прост — цветы, конфеты и презервативы, и на этот раз он жаждал дать ей намного больше, чем она уже успела взять сама. А в его творческой голове уже зрела новая, обреченная стать хитом песня.