papillon

      Когда-то давно, в какой-то слишком быстро потерявшейся в потоке информации статье, Доппо ухватился лишь за одну-единственную фразу: бытовая жизнь убивает любовь.       Неважно, насколько крепок был корень чувств — без должного света, который приносили в жизнь каждого человека перемены, листья образного растения неизбежно иссыхали и умирали, неспособные более поддерживать на плаву столь хрупкие отношения, как любовь, погрязшая в рутине.       Вспоминая четыре наполненных столь глубоким смыслом слова, Каннонзака невольно усмехается. Пусть они с Хифуми движутся в своём размеренном темпе, не ускоряясь и не замедляясь, а неоновые огни Шинджуку, встречающие с работы Доппо и провожающие на неё же Изанами, с трудом могут сойти за подходящее освещение, росток их чувств, вопреки всем прогнозам, лишь врастает в землю крепче и тянется к метафорическому солнцу точно так же, как рыжеволосый тянется к блондину.       Они не стараются выбиться из ритма, не хотят привносить чего-то нового в их спокойную жизнь. Хифуми — постоянная в жизни Каннонзаки, гарант стабильности, каменная стена, укрывающая от угроз и внушающая чувство безопасности. Впрочем, о безопасности в их мире говорить смешно — однако Доппо чувствует себя действительно защищённым.       Каннонзака думает, что и Изанами может на него положиться. Как бы самонадеянно это не звучало, Доппо рад, что он сам может уберечь своего друга — от одиночества, от кошмаров, от окружающих его всепоглощающих страхов.       Если кто-то из них спотыкается в их привычном темпе — второй обязательно останавливается, помогает встать, утешает, помогает решить, какой ритм задать дальше, но никогда не бросает, не уходит вперёд.       И это всё — их бытовая жизнь, их рутина.       Доппо вновь замечает всё ту же фразу краем глаза в какой-то очередной уже затерявшейся статье. Вздыхает, закатывает глаза и блокирует телефон, однако вновь поднимает его на подходящий уровень, чувствуя вибрацию. Сообщение за сообщением — это всё дело рук Хифуми, и офисный работник не может сдержать мягкую улыбку, каждый раз расцветающую на его губах при мыслях о друге детства. Сообщения практически не отличаются от всего того, что обычно Изанами пишет Каннонзаке — вопросы о том, что он может приготовить, когда рыжеволосый вернётся домой, как прошёл его день…       Привычным жестом Доппо отвечает на вопросы — односложно, но Хифуми больше и не требует, в шутливой манере торопя друга домой, и Каннонзака, как и всегда, отправляет лишь забавный смайлик, всегда сохранённый в его буфере обмена на такой случай.       Дорога домой становится легче.       Открыв дверь и сняв ботинки, Доппо оказывается встречен привычными крепкими объятиями и лёгким, почти невесомым поцелуем. Действия рутинны, но всё равно пропитаны глубокой любовью, день ото дня зажигающей глаза и сердца двоих влюблённых. Расслабляясь в руках Хифуми, Каннонзака блаженно прикрывает глаза.       Видимо, тот, кто сказал, что бытовуха убивает любовь, не испытывал любви настоящей.