Aimer

Первые лучи утреннего солнца уже вовсю поднялись над болотной местностью, когда Мисти вместе с двумя своими дочерьми подходила к своей болотной хижине. На душе у неё бушевал сейчас самый настоящий ураган. Ей уже хотелось обратно к Корделии, но жгучее чувство обиды, отравляющее душу, было куда сильнее. По крайней мере, какое-то время она побудет здесь, на болотах — Мисти приняла твёрдое решение. — Заходите, — ласково обратилась она к своим дочерям, впуская их в хижину, — пока что поживём здесь, а там посмотрим. — А почему мы уехали от мамы-Корделии? — спрашивала у Мисти любопытная Кейли, — когда мы к ней вернёмся? — Мы хотим к ней! — поддержала свою сестру Эмили — вторая близняшка, — мама-Корделия всегда щекотала нас перед сном, а потом целовала! — Это могу делать и я, — издав тяжёлый вздох, отвечала им Мисти. — Но у мамы-Корделии особенный запах! — грустно произнесла Кейли. — Можно нам обратно к ней? — голос Эмили был тоже полон грусти, отчего у болотной ведьмы защемило сердце. — Ладно, девочки, идите поиграйте во что-нибудь, — поспешила она перевести разговор на другую тему, — я скоро к вам приду. Идите, побудьте в доме, я скоро. После того, как близняшки остались в хижине, Мисти уселась в высоких травах неподалёку и дала волю своим слезам. На сердце у неё скребли кошки, ей было сейчас очень плохо. Плохо без той, кого она, несмотря на все обиды, любила больше жизни. Всей своей душой. И будет любить всегда, что бы между ними ни происходило, и сколько бы лет ни прошло. — Эмили, пожалуйста, услышь меня! — плача, воскликнула Мисти, подняв глаза ввысь, к чистому лазурному небу, — Эмили, это несправедливо! Меньше всего на свете я хотела, чтобы всё получилось так! Эмили, скажи, я неправильно поступила, что покрывала Тэрри, скрывая её отношения с Майклом, что встала на её сторону? Видимо, я не умею быть хорошей женой, — вздохнула она, — но я люблю Корделию! Я не хочу её терять! Что мне делать? Мисти в полном отчаянии обращалась к своей умершей сестре, словно ища у той совета, помощи, ибо больше ей было совершенно не к кому обратиться. Сейчас она была буквально на грани нервного срыва. Но, как бы то ни было, она не покажет этого при дочерях. Ни за что. *** Корделия сидела в своём кабинете, и на лице её застыла печать тоски и безысходности. Она понятия не имела, что ей делать в нынешнем положении, как вернуть горячо любимую болотную ведьму… — Что же я наделала, — прошептала Верховная, — обидела мою родную Мисти… Боже, как я могла?! Взгляд её упал на стол, где поверх остальных важных бумаг лежали несколько рисунков, выполненных детскими ручонками — рисунки Кейли и Эмили, что они подарили ей на День рождения и на Рождество. Корделия взяла рисунки, внимательно рассмотрела их, и лицо её озарила светлая улыбка. Уже в следующее же мгновение к горлу Верховной подступил комок и, прижав рисунки к своей груди, она заплакала от невыносимой, теснившей ей грудь душевной боли. Казалось, не было никакой надежды на то, что всё снова будет как прежде. Но она так просто не сдастся. Она будет бороться за Мисти, за свою семью до конца. Чего бы ей это ни стоило. Корделия твёрдо это знала.