love? love.

голова раскалывается от алкоголя и ругани пьяных друзей, которые не поделили, кто следующим играет в приставку. девушка встает и, опираясь о стены, стараясь не свалиться, на слабых ногах, которые еле ее держат, идет в пустующую комнату, которая принадлежит родителям хозяина вечеринки. полы идут ходуном, а стены плывут в разные стороны, но она продолжает шагать по коридору, удаляясь от шума за ее спиной. компания давно знакомых друзей любила собираться вместе и выпивать всю ночь напролет, веселясь и болтая на разные темы. они играют в настольные игры, рассказывают интригующие сплетни, которые услышали от третьего лица, и готовят еду, толпясь на маленькой кухоньке. сыльги с шумом валится на кровать и, положив руку на лицо, закрывает глаза, почти проваливаясь в сон. потолок играет светом фар мимо проезжающих машин, а с окна дует прохладный ветер, помогающий прийти в чувства. мигрень стихает, голова пустеет, зарядка садится. кан слишком сложно находиться в шумных компаниях долгое время, ведь всю свою энергию приходится тратить на общение, а затем наступает пустота, которую надо заполнять одиночеством. чужие холодные руки обвивают талию девушки, отчего она сначала дергается, а затем тяжелая голова укладывается на грудь. по ярко-красным волосам узнать лучшую подругу легко, особенно если она одна обладатель огненных волос. — приветик, — шепчет сыльги, поглаживая странно, для покрашенных, мягкие волосы. она вдыхает легкий запах чужого парфюма со вкусом персика и грушевого сидра, который случайно облила на себя, когда столкнулась с другом, выходя на кухню. джухён приподнимается ближе, касается кончиком своего носа чужой шеи, и теперь ее обрывистое дыхание обжигает кожу, заставляет краснеть, чувствовать себя виноватой, ненормальной. бэ пьяна, а это просто дружеские обнимашки, от которых у кан почему-то сносит крышу. — ты чего творишь?.. — и сыльги не выдерживает, вскакивая в шоке от таких неожиданных подкатов. — что делаешь… — всматривается в затуманенные алкоголем глаза, окунается в гипнотизирующий взгляд, просящий прощения, не понимающий, что сделал не так, и движется на встречу, касаясь носом чужого носа. ощущает пытливое дыхание и срывается. шепчет легкое «прости», впиваясь в чужие губы. такие манящие, такие сладкие и томящие. она давно хотела сделать это, давно мечтала рассказать о своих чувствах, хотела показать, как бэ ей дорога, и, поддавшись этому порыву, кажется, жалеть не о чем, но нагнетающая мелодия того, что ее не примут, не поймут, играет в голове, говоря, что все сделано зря. на секунду разум проясняется и дымка тумана показывает все без приукрас, чувство вины, стыда, раскаяние играют красками на щеках, а затем думать уже не хочется — джухён отвечает на поцелуй. юркий язык проскакивает в чужой рот, касается зубов, десен, руки двигаются по телу в поисках слабых точек, но потом холод. кан отталкивает ту, которую сама и поцеловала, лишь потому, что так нельзя. «она не соображает, она пьяна. мы обе девушки.» — крутилось в голове, пока она смотрела в абсолютно грустные глаза бэ, не понимающие причины отказа. — мы не можем. прости. чувство вины колотит изнутри, и девушка встает с кровати, куда первая и пришла, неловко топчется на месте, а затем быстро скрывается за дверью, уверенно шагая уже по ровному полу, не опираясь на плавающие стены. опьянение прошло еще в то мгновение, когда ей ответили на нерешительный поцелуй. сыльги возвращается в шумную комнату, где ее потеряли. — просто была в туалете… а затем приходит и джухён. — и где это мы ходили?.. — спрашивают ее друзья. у обоих щеки горят румянцем, глаза не могут найти места, за что зацепиться, а руки холодеют и трясутся, на душе паника. обе сидят рядом, спрятавшись за широкими спинами друзей, что все так же не могли определить порядок, неотрывно наблюдая за персонажем, который бегает по огромному экрану телевизора, не решаясь глянуть друг на друга, но руки бродят по дивану в поисках ее, той, кого, хоть и нельзя, но хочется касаться.