Холм белых цветов

      Тандзиро, от удивления раскрыв рот, замерев при этом на месте, не мог найти в себе силы сказать хотя бы слово. Увиденное повергло его в такое зачарованное состояние, что на какое-то время все вокруг для него перестало существовать. Бескрайняя переливающаяся голубая гладь простиралась перед ним, блестела алмазными бликами на солнце. Лицо ласкал легкий, освежающий бриз. А какой здесь был запах… Мальчик вдыхал его полной грудью и не мог надышаться всласть. От шума волн сердце учащенно билось в груди – хотелось немедленно кинуться вперед, подойти как можно ближе, стать одним целым с этим бескрайним простором. Белые птицы летали высоко над водной гладью, крича наперебой. Камадо счастливо разулыбался, понимая, что сдерживать свой восторг он больше не способен. Обернувшись назад, он радостно поглядел на своих спутников.       – Только посмотрите на это! Невероятно! Так красиво! Я-я!.. Да у меня нет слов, чтобы описать это! Я впервые вижу что-то подобное! – воодушевленно тараторил подросток, указывая рукой на место слияния неба и водной поверхности. Ренгоку только лучезарно улыбался, сложив руки на груди, щуря свой единственный зрячий глаз – солнце в этот день светило как будто бы ярче обычного. Томиока же, завороженный величественным океаном, не сводил взгляд с горизонта. – Ну разве это не прекрасно, Гию-сан, Ренгоку-сан?       – Я в своей жизни уже видел большую воду, – пояснил Кёджуро, расстегивая бронзовые пуговицы военного мундира – все-таки находиться в форме в такую погоду было тяжело даже ему. Тандзиро и Гию, которые до сих пор не расставались с традиционными одеждами, всегда удивлялись его терпению. Мундир военного казался им тяжелее униформы членов расформированной организации охотников на демонов, однако Ренгоку смотрелся в нем безукоризненно.       – Я хочу, чтобы вы как-нибудь рассказали мне об этом подробно, Ренгоку-сан! А Гию-сан впервые видит океан? Давайте же тогда подойдем поближе! – Камадо берет их обоих за руки и ведет на песчаный берег, и старшие юноши переглядываются между собой, молча умиляясь энтузиазму мальчика.       Решение отправиться к большой воде стало спонтанным. После завершения эры демонов, после убийства Кибутсудзи Музана и расформирования организации охотников, все оставшиеся в живых столпы теперь должны были привыкать к новой жизни. Кёджуро, Гию и Камадо уединились ото всех в поместье бывшего водного столпа – это место было выбрано не случайно. Фамильный дом Ренгоку теперь пустовал: у мечников, в особенности у Тандзиро и Кёджуро, остались тяжелые воспоминания о том времени. А вот в доме семьи Камадо теперь обосновалась молодая пара – на удивление всем, Незуко и Иноске умудрялись жить душа в душу, и ветреный Хашибира даже частенько начал заговаривать о потомстве.       Старший Камадо вернулся к семейному занятию – к пыльному, но дорогому его сердцу угольному делу. Последний из рода Ренгоку решил все-таки обзавестись новым долгом и вскоре после выздоровления и распада организации пошел на службу в имперскую армию. Томиока же проводил все свое время в поместье, ведя домашнее хозяйство, или же время от времени помогал Тандзиро, насколько мог это делать в своем нынешнем положении. Справляться с делами по дому с одной рукой было достаточно проблематично – когда Камадо был дома, он ухаживал за Гию, стараясь не напрягать его – но бывший столп Воды наловчился осиливать всё самостоятельно. Сам парнишка с серьгами ханафуда быстро привык к тому, что правый глаз его больше не видел света – в работе это ничуть не мешало. Как не мешало и Кёджуро, который попросту не снимал с пустой глазницы повязку, сшитую для него специально Незуко.       И как-то раз за ужином Ренгоку, который теперь любил порассуждать о политике, о делах страны, да и, в принципе, знал «что в мире творится», упомянул про континент со страной-гигантом за океаном, якобы попиравшей интересы империи. Его собеседники мало, что из разговора поняли, но Камадо ухватился за одну деталь – океан. Мальчик тогда смущенно опустил глаза и признался, что никогда не видел ни моря, ни уж тем более океана, и старшие юноши решились на путешествие.       И, как оказалось, не зря они так подсуетились. Тандзиро просто лучился счастьем, вышагивая по белому песку по направлению к морю. Как светлы были его эмоции – этого нельзя было передать словами. Даже Томиока не мог не улыбнуться, глядя на него. Теперь для них все было по-другому. После того, через что им пришлось пройти и что увидеть в этой бесконечной ночной бойне, небо казалось мечникам олицетворением спокойствия и благоденствия. А ночь больше не являлась временем ненастья и разных бесчинств. Теперь она, прежде всего, ассоциировалась с блаженством, с близостью. Для Тандзиро это было такое время, которое он мог провести вместе со своими возлюбленными, наслаждаться ласками, которые они оба дарили ему. Больше не нужно было отправляться на ночную охоту, рисковать своей жизнью в бою с детьми ночи – война была окончена. Но окончена ценой многих жизней и судеб.       – Я так рад, что вижу это вместе с вами, Гию-сан, Ренгоку-сан! Так рад, что мы отправились в это путешествие! Это была прекрасная идея! Я так вас люблю! – быстро скинув дзори и таби, закатав хакама повыше, чтобы не намочить их, подросток побежал по влажному песку, который ласкала и пенила прибрежная волна. Стопы приятно холодило, и когда вода добиралась до ног Тандзиро, он подпрыгивал и смеялся. – Это так приятно! Скорее, Гию-сан! Ренгоку-сан! Снимайте обувь! Идите сюда! Тут так хорошо! Просто невероятно!       – Ладно уж, Томиока! Пора и нам расслабиться! – рассмеялся бывший столп Пламени, разувшись и сняв плотный мундир, оставляя свои вещи на сухом песке, и Гию, наблюдавший, как он направился следом за мальчиком, поспешил последовать его примеру. Очередная волна, добравшаяся до берега, намочила половинчатое хаори, беззаботно брошенное бывшим столпом – но какая же это была мелочь...       Старшие юноши, поддавшись этому удивительному восторгу, исходящему от Тандзиро, смеялись как дети, плескаясь в теплых волнах. Ренгоку обрызгал Томиоку с головы до ног, при этом выкрикивая названия ката дыхания Воды, какие он помнил. Младший сначала весело заливался смехом, глядя на них со стороны, а потом пришел на выручку своему обожаемому Гию-сану. Вдвоем они быстро искупали Кёджуро, уронив его в воду. Потеряв равновесие и не устояв на ногах, подросток упал на него сверху, оказавшись с бывшим наставником нос к носу. Смех и веселье сразу же поутихли. Бывший Пламенный столп смотрел ему прямо в глаза, не отрываясь не на секунду, и Камадо томно опустил ресницы – в следующее мгновенье их губы соединились в чувственном поцелуе. Пальцы Ренгоку ласково коснулись его щеки, осторожно убрали отросшие пряди волос за ухо. Как приятно было ощутить прикосновения любимого человека именно сейчас, среди этой невероятной по красоте природы.       Отстранившись и смущенно улыбнувшись при этом, глядя в светящееся чистым счастьем лицо бывшего наставника, Тандзиро поднялся на ноги – Томиока заботливо помог ему встать, тут же прижимая к себе. И, свободно вдохнув полной грудью, подросток уткнулся носом в его одежду, в блаженстве прикрывая глаза. От Гию-сана всегда исходил этот успокаивающий, приятный запах: Камадо любил вот так просто обниматься с ним. Бывало, если у него не было работы, он не отходил от бывшего Водного столпа часами. Наконец-то все было спокойно – все было, как надо. Он не терзался никакими тяжелыми мыслями, Ренгоку-сан не пах отчаянием, а Гию-сан – одиночеством. Они втроем прекрасно сосуществовали вместе, не оговаривая ничего: понимали друг друга без слов, и молчаливое согласие царило у них.       Томиока, робко улыбнувшись краешками губ, аккуратно приподнял лицо мальчика за подбородок, всматриваясь в глаза цвета сарда. Любовь Гию обволакивала Камадо с головой – бывший столп больше не был так скуп на чувства по отношению к Тандзиро. Медленно приблизившись к его губам, юноша завлек мальчика в поцелуй, прижимаясь к нему как можно ближе. Ренгоку, поднявшийся на ноги позади них, искренне разулыбался, а потом, подойдя ближе, взял мальчика за руку.       – Я рад, что вы рядом со мной. Вы оба, – с отрадой произнес мечник с серьгами ханафуда, отстраняясь от осчастливленного Томиоки. – Я люблю вас, Ренгоку-сан, Гию-сан.       Они, вместе прошедшие через огонь и воду, видевшие столько горя и смертей, претерпевая боль и утраты, стояли плечом к плечу друг с другом. И Камадо не мог нарадоваться этому – они были живы, были вместе. Он крепко сжимал большую теплую ладонь Ренгоку и аккуратные натруженные пальцы Томиоки. Ему нечего было больше желать: люди были спасены от порождений ночи, сестра, обретшая человеческую сущность, была счастлива. Он глядел на границу бескрайних небес и сверкающего простора океана, а рядом с ним стояли самые дорогие ему люди. Гию с легким сердцем наконец-то смог отпустить прошлое и без страхов и сомнений теперь смотрел вперед, а Кёджуро, пронесший свой яркий огонь через тьму ночи, по-прежнему оставался верен своим принципам – не смел отчаиваться и унывать.       «Какая прекраснейшая бескрайняя синева – никогда прежде мне не доводилось видеть что-то настолько величественное, как этот океан... Спасибо, что я стою здесь. Спасибо, что я стою здесь с Гию-саном и Ренгоку-саном! Отец, матушка, Такео, Ханако, Шигеру, Рокута, я верю, что вы сейчас все вместе и до сих пор приглядываете за мной. Знайте, что я люблю вас всем сердцем! Тсутако-сан, Сабито, Шинджуро-сан, Рука-сан, спасибо вам и простите. Ренгоку-сан и Гию-сан просто замечательные – я счастлив, что узнал таких прекрасных, светлых людей! Не волнуйтесь: обещаю, что пригляжу за ними. Гию-сан будет больше улыбаться, а Ренгоку-сан точно не останется голодным – уж я позабочусь об этом! Будьте спокойны! А… и еще кое-что. Сенджуро-кун – где бы он ни был, пожалуйста, присмотрите за ним. Ренгоку-сан уже простил его и молиться за его душу. Каковы бы не были его прегрешения, пожалуйста… Пусть он не будет одинок там, где сейчас находится».       Солнце уже клонилось к горизонту, когда они покинули одинокий берег, о чем-то переговариваясь между собой. По небу разливалась яркая охра, а поверхность моря блестела молодым янтарем. Утерянное когда-то счастье наконец-то вернулось к каждому из них. Ведь они, несомненно, заслужили его.