The Unholy Trinity: Serpent Spell

      Поместье Малфоев находилось в сельской местности Уилтшира. Окруженное лесами здание возникло из тени. За бесконечными рядами затемненных окон мерцал свет свечей. За некоторыми из них двигались тени. Два больших ряда живых изгородей обрамляли гравийную дорожку, ведущую к большим металлическим воротам. Небо было черным как смоль, облака закрывали луну и звезды. Ночная тишина была нарушена треском гравия, когда несколько теней приблизились к воротам.       Гермиона ухватилась за руку Беллатрисы. Пальцы Пожирательницы Смерти сомкнулись на ее запястье железной хваткой, и она потащила девушку за собой. Девушке приходилось идти быстро, чтобы не отставать от женщины, и время от времени она спотыкалась, но Беллатриса каждый раз поднимала ее обратно. Угольные глаза женщины по-прежнему были прикованы к зданию, лежавшему перед ними, и она неожиданно остановилась, когда они подошли к воротам. Кто-то вытащил палочку, и Гермиона почувствовала покалывание от Темной Магии, когда ворота ненадолго исчезли, позволяя им пройти. Она оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как металл восстанавливается после того, как последняя фигура в капюшоне шагнула внутрь. Теперь они были всего в нескольких метрах от входной двери особняка, и с того места, где они стояли, Гермиона могла видеть, что дверь открыта. На тускло освещенном фоне появилась одинокая фигура. — Вы опоздали, - раздался женский голос, поразительно похожий на тот, что стал так хорошо известен Гермионе в последние дни. — Почему так долго? — Кое-что произошло, - ответила ведьма с волосами цвета воронова крыла, и неожиданно подтолкнула вперед Гермиону. Теперь она стояла прямо в поле зрения стройной женщины, стоящей в дверном проеме поместья. Гермиона подняла глаза и сразу узнала Нарциссу Малфой. Их пути пересекались и раньше, правда, всего несколько коротких раз. Ведьма в дверном проеме посмотрела на девушку, стоящую перед ней. — Что она здесь делает? - резко спросила Нарцисса. — Белла, что это значит? Беллатриса просто приподняла бровь и мрачно посмотрела на сестру. — Внутри.       Гермиона быстро поднялась по нескольким ступеням, ведущим к входной двери, и почувствовала, как глаза Нарциссы впились ей в спину, когда Беллатриса втащила ее в коридор с высоким потолком. Все стены украшали большие портреты. У ведьм и волшебников на фотографиях были знакомые светлые волосы Малфоя и ледяные серые глаза. В тусклом свете свечи она еще раз увидела Нарциссу. Поскольку ее сестра была темноволосой, было трудно поверить, что эти две ведьмы вообще являются сестрами. Но все же Гермиона видела поразительное сходство. Те же прекрасные черты лица у Нарциссы не были такими стертыми и испорченными, как у Беллатрисы. В блондинке было что-то странно деликатное. То, чего у старшей сестры не было.       Фигуры в плащах, сопровождавшие их в поместье, разошлись, и Гермиона наблюдала, как Люциус поднимается по большой мраморной лестнице. Он обернулся, когда подошел к последней ступеньке, и его холодные серые глаза искали Гермиону. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он не одобряет ее присутствие. Гермиона была уверена, что он считает свою невестку дурой. — Пойдем, - холодно сказала Нарцисса и направилась к тяжелым дубовым дверям, ведущим в другую комнату. Они открылись, когда ее пальцы скользнули по твердой золотой ручке двери. Стены были окрашены в глубокий бордовый оттенок, создавая иллюзию того, что они залиты кровью. Большинство картин изображали пейзажи и древнегреческие или римские экспонаты. Большую часть самой дальней стены занимал большой мраморный камин. Черные кожаные диваны и кресла стояли полукругом вокруг тлеющего огня, его пламя создавало призрачные тени на стенах. Из окон от пола до потолка открывался вид на темный мир внутри, и тяжелые черные шторы медленно опускались, когда Нарцисса проходила мимо, закрывая окна.       Пальцы Беллатрисы выскользнули из руки Гермионы, и впервые с тех пор, как женщина ее схватила, она смогла идти в своем собственном темпе. Она оставалась рядом с Пожирательницей. Ее сердце спокойно билось в груди. Она не чувствовала ни страха, ни колебаний. Взгляд Гермионы метнулся с Беллатрисы на Нарциссу и обратно. Ее рука скользнула в маленький мешочек внутри платья, где она хранила свою палочку. Ее там не было. — Я действительно надеюсь, что у тебя есть хорошее объяснение, почему ты привела ее сюда, - сказала Нарцисса, когда подошла к камину и медленно повернулась. Ее глаза остановились на сестре. — Хорошо? Беллатриса раскрыла руку, и Гермиона поняла, что женщина держит ее палочку. Глаза Нарциссы сузились, когда она подошла к сестре и взяла палочку Гермионы из ее раскрытой ладони. Она осмотрела ее с большим интересом и позволила ей несколько раз прокатиться по пальцам. Затем она подняла глаза и перевела взгляд с Беллатрисы на Гермиону. — Невозможно. — Нет, возможно, - сказала Беллатриса, забирая палочку из руки сестры. — Это безошибочно. — Но она грязнокровка, - сказала Нарцисса и покачала головой. — Я бы никогда не подумала… Гермиона подошла к двум сестрам, и Беллатриса почти сразу же обернулась. Угольные глаза впились в глаза Гермионы, когда она схватила девушку за руку. Гермиона вздрогнула от боли, когда острые ногти Беллатрисы вонзились в ее кожу. Губы рубинового цвета были опасно близки к ее собственным. — Не двигайся, - ее глаза снова обратились к Нарциссе. — Оставь нас. — Но… — Я сказала: ОСТАВЬ НАС! - Беллатриса взвизгнула, и Нарцисса поспешно вышла из комнаты, не оглядываясь. Звук закрывающихся за ней дверей эхом разнесся по стенам, а затем наступила оглушительная тишина. — Зачем ты привела меня сюда? - Гермиона вздохнула. У нее болела рука там, где ногти Беллатрисы все еще впивались в ее плоть. Тем не менее она не чувствовала страха. К этому времени все в Норе уже узнали, что она их бросила. Она никогда не могла бы вернуться. И все же она не понимала, почему Беллатриса позволила ей следовать за ней. — Почему? — Почему я привела тебя сюда? Это ты решила пойти со мной, - мягко сказала Беллатриса, и ее пальцы выскользнули из руки Гермионы. Шатенка потерла то место, где та причинила ей боль. Гермиона даже не заметила, что женщина вытащила свою собственную палочку, и теперь ее кончик мягко прижался к пульсирующей вене на шее Гермионы. Равномерное сердцебиение достигло кончиков пальцев Беллатрисы и зажгло темную жажду в ее глазах. — Ты бросила своих друзей и последовала за мной. — Я… - пробормотала Гермиона. — Я знаю, - прошептала Беллатриса и чуть сильнее прижала палочку к шее девушки. — Грязнокровка вроде тебя… Почему бы мне не убить тебя прямо сейчас, а? Или, может быть… - Уголки ее рта искривились в ухмылке. — … Может, сначала мне стоит немного поранить тебя… - Она почувствовала, как тело Гермионы напряглось, и тихо захихикала. — КРУЦИО!       Гермиона рухнула и ударилась головой о твердый деревянный пол. Черные пятна танцевали перед ее глазами, ее тело начало содрогаться. Она не свернулась клубочком. Она лежала на спине, раскинув руки и закатывая глаза. Кровь текла из ее губы, когда ее зубы вонзились в мягкую плоть. Боль была сильной, как будто в нее вонзили тысячу ножей одновременно. Но больше всего мучили образы и голоса в ее затылке. Она почувствовала его запах. Она чувствовала его. Внутри себя. Везде. Он насиловал ее. Снова и снова. Она могла попробовать его на вкус. Измученный крик замер на ее губах, когда торжественное хихиканье Беллатрисы заполнило гостиную. — Круцио! Круцио! Круцио! - Голос Беллатрисы был бесконечным.       Когда ее тело наконец перестало дергаться, Гермиона была измотана. У нее не осталось сил, чтобы снова встать на ноги. Болела каждая клетка ее тела. Она лежала на спине, повернувшись лицом к женщине, которая только что пытала ее. Беллатриса обошла вздымающуюся и тяжело дышащую девушку. Слезы текли по лицу Гермионы и смешивались с кровью, которая все еще текла из ее губ. Пряди волос упали ей в глаза, а некоторые ногти обломались там, где она пыталась царапать половицы. Засохшая кровь прилипла к кончикам ее пальцев. — Бедняжка, - игриво проворковала Беллатриса, опустившись на пол рядом с Гермионой и убрав прядь волос с ее лица. Гермиона моргнула несколько раз, и расплывчатое изображение темноволосой женщины постепенно стало четче. Пальцы Беллатрисы были на удивление мягкими. Ей не хотелось наклоняться к утешительному прикосновению, но ее тело почти имело собственную волю, и она потянулась к ласкающей руке, тоскуя по укрытию. Рука Беллатрисы на мгновение скользнула по волосам Гермионы, прежде чем она осторожно обняла девушку, подняла ее на ноги и отнесла к одному из кожаных диванов. Они сели, и Беллатриса позволила сломанному и ушибленному телу Гермионы прижаться к ее груди. На другом конце комнаты открылись двери, и вернулась Нарцисса. Маленькая улыбка заиграла на лице светловолосой ведьмы, когда она увидела Гермиону. — Как ты это сделала? Беллатриса взглянула на сестру и коварно улыбнулась в ответ. — Она сломана. — Хорошо, - Нарцисса опустилась рядом со своей сестрой и слегка дрожащей Гермионой. — Теперь о палочке…       Беллатриса вынула палочку Гермионы из рукава и осторожно передала ее сестре. Нарцисса вытащила собственную из своей мантии, и Гермиона, хотя и устала, и страдала от боли, наблюдала, как произошло нечто завораживающее. Кончики обеих палочек были прижаты друг к другу. Неожиданно они засветились. Сначала Гермионы в теплом красном оттенке, затем Нарциссы в более насыщенном золотом. Беллатриса медленно полезла в карман своей мантии и достала собственную палочку. Реакция была мгновенной. Обе палочки щелкнули в направлении Беллатрисы и указали на слегка изогнутую палочку. Та вращалась в раскрытой ладони ведьмы, а затем тоже начала светиться. Свет был самым ярким оттенком белого. Беллатриса осторожно убрала руку, и ее палочка осталась парить в воздухе. Ее белый луч соединялся с красным и золотым лучами. Нарцисса также осторожно отдернула руку, и палочки совершили круговое движение между тремя ведьмами. Их связь не прерывалась. — Невозможно, - выдохнула Нарцисса. Три разных светящихся огонька отражались в ее голубых глазах.       Гермиона медленно села. Она не понимала, что произошло прямо у нее на глазах. Она никогда не видела, чтобы палочка делала что-то подобное. Она медленно протянула руку, но Беллатриса остановила ее, прежде чем она успела дотронуться. Вопросительные карие глаза нашли насыщенные черные. — Цисси, приведи создателя палочек, - прошептала Беллатриса, и Нарцисса встала. Она пересекла комнату и через спинку дивана Гермиона наблюдала, как светловолосая ведьма спускается по каменным ступенькам. Металлический щелчок открывающегося замка прорезал тишину комнаты. Последовал мягкий стон, за которым последовало хныканье и шарканье, и через несколько минут вернулась Нарцисса, увлекая за собой усталого и покрытого синяками Олливандера. Старик выглядел больным и изможденным. Засохшая кровь прилипла к его губе, а его левый глаз выглядел так, будто его недавно избили. Он хныкал от боли, с каждым шагом его ноги подгибались. Нарцисса неожиданно отпустила его, когда они подошли к дивану, и Олливандер упал на колени перед Беллатрисой, подняв умоляющий серый взгляд. Именно тогда он увидел три связанные палочки, кружащиеся в воздухе. У него вырвался вздох. — Борода Мерлина, - выдохнул он, и Гермиона увидела, как в его усталых глазах вспыхнуло любопытство.       В тот день, когда она пришла за своей палочкой, она нашла Олливандера довольно странным. Когда Гермиона вошла в его магазин, реакция была мгновенной. В дальнем углу с одной из полок волшебным образом упала единственная коробка. Он считал это случайностью, пока не поднял ее, чтобы убрать. Коробка была такой горячей, что он обжёг руки и бросил её на прилавок. Крышка упала, и внутри оказалась палочка. Гермиона вспомнила, как связь возникла сразу же, как только ее пальцы коснулись темного дерева виноградной лозы. Палочка выбрала ее. — Ты знаешь, что это, не так ли? - резко сказала Нарцисса, и Олливандеру удалось оторвать взгляд от объединенных палочек. — Что это значит? — Я никогда не думал, что это возможно, - прошептал старик. Испуганные глаза метнулись с Нарциссы на Беллатрису, а затем на Гермиону. Он нахмурился, когда узнал молодую ведьму. — Вероятность того, что все три палочки найдут друг друга после стольких лет,… ну… я бы сказал, ничтожно мала. Похоже, я ошибался. — Они нашли друг друга задолго до сегодняшнего дня, - сказала Нарцисса, и Олливандер недоверчиво посмотрел на блондинку, — но это первый раз, когда они все оказались в одной комнате. Вместе. Связь была мгновенной. — Что это значит? - Голос Гермионы был мягким, почти прерывистым, и Олливандер посмотрел на нее. В его глазах отражалась некая грусть. — Мисс Грейнджер, как мне больно видеть вас здесь, - мягко сказал он. — Что это значит? - повторила Гермиона, на этот раз резче, и Олливандер, казалось, опешил. Рядом с ней Беллатриса тихонько усмехнулась, и Нарцисса одобрительно кивнула. Глаза Гермионы потемнели, когда она указала на три палочки. — Эта магия... Я никогда не видела ничего подобного. Что это? — Я помню каждую палочку, которую когда-либо делал, мисс Грейнджер. Я рассказал вашему другу мистеру Поттеру в тот день, когда он пришел купить свою палочку, что каждая из них имеет свою сердцевину, совершенно уникальную в своем роде. Однако иногда случается так, что у ядра есть близнец. Скажем, шерсть единорога, взятая у одного и того же жеребца, или, в случае мистера Поттера и Сами-Знаете-Кого перо феникса. Однако подобные случаи редки, поскольку палочки с одинаковыми сердцевинами, как известно, взаимодействуют по-разному в присутствии своего близнеца… - мягко сказал Олливандер. Ему было больно говорить. Гермиона нахмурилась. Гарри однажды сказал ей, что его палочка и палочка Темного Лорда имеют одно ядро. Это означало, что они не могли нанести смертельный вред или убить друг друга. Она вздрогнула, когда почувствовала неожиданно мягкие пальцы Беллатрисы в глубине своего разума, и ахнула. — При чем здесь моя палочка? — Много лет назад мой старый друг участвовал в убийстве самого большого и самого опасного венгерского хвосторога, когда-либо известного в волшебном мире. Они пытались поймать и обучить его, но после того, как он уничтожил трех назначенных ему наставников, было решено, что его лучше убить. Его сердечные жилы были использованы в производстве трех разных палочек, - сказал Олливандер. Он тяжело вздохнул, когда воспоминания вернулись в его разум. — Они не осмеливались доверить даже самому Грегоровичу получение ядра от столь свирепого существа, опасаясь, что некоторые особенности могут помешать владельцу соединиться со своей палочкой. Взгляд Гермионы метнулся к трем парящим палочкам. — Три палочки... — Я пообещал себе, что не буду продавать их никому, кто, скорее всего, соединится с другими, но палочка сама выбирает волшебника, - мягко сказал Олливандер. Его лицо посерело, и он тяжело сглотнул. — В течение нескольких лет я продал две палочки. Третья, однако, осталась на пыльной полке. Много лет спустя мне напомнили, что я еще не продал ее, когда ты вошла в мой магазин… — Нарцисса и я - владельцы первых двух палочек, - мягко сказала Беллатриса. — Я помню его испуг, когда он понял, что вторая палочка выбрала мою сестру после того, как он продал мне первую несколько лет назад. Два ядра в одной семье… — Я видел очень небольшую опасность, - признался Олливандер и закрыл лицо руками, снова осознавая свою неудачу. — Даже если бы им пришлось сражаться, один никогда не смог бы победить другого. Палочка узнала бы своего близнеца. При использовании по отдельности они работали нормально. При совместном использовании они удваивались в силе. Но когда используются друг против друга… Они бесполезны. — Моя палочка узнала своего близнеца три года назад во время Кубка мира по квиддичу, - неожиданно сказала Нарцисса, и взгляд Гермионы метнулся к ней. Это было время, когда их пути впервые пересеклись. — Я чувствовала это. Она реагировала так же, как всякий раз, когда я видела Беллу. Я знала, что ее там нет, но моя палочка влекла меня к другому человеку… - она сглотнула и не смогла скрыть своего презрения, — грязнокровка. — Третья палочка была продана спустя десятилетия после первой, - прошептал Олливандер и оторвал взгляд от своих рук, чтобы найти Гермиону. Он казался сломленным. Как будто вина пожирала его заживо. — Я не верил, что существует опасность. Считалось, что одна палочка уничтожена; другая, скорее всего, никогда не пересечет ваш путь. Я не предупредил вас.       Гермиона не ответила. Она устала. Ее разум был пуст. Беллатриса рисовала маленькие фигурки у основания шеи, и девушка прислонилась усталым телом к Пожирательнице Смерти. Олливандер выглядел испуганным, но прежде чем он смог заговорить, Нарцисса подняла его на ноги и повела обратно в подземелье. Их шаги стихли, когда они спустились по лестнице. Следующее, что слышила Гермиона, был леденящий кровь крик. Беллатриса улыбнулась в густые волосы Гермионы. — А теперь, милая, - мягко сказала она, не сводя глаз с трех палочек, все еще кружащих в воздухе. — Ты должна отдохнуть. Обливиэйт.       Глаза Гермионы закрылись, и она погрузилась в глубокий сон без сновидений.

***

      Когда она проснулась, солнце еще не взошло. Кровать была удобной, и простыни казались ей мягкими. Она моргнула несколько раз и медленно поднялась. Ее глаза метались по комнате, и в темноте она могла различить форму большого шкафа; стола и стула; небольшого дивана под подоконником; занавесок от пола до потолка, скрывающих окно, и классический дизайн прикроватной тумбочки. Гермиона отодвинула простыни и выскользнула из кровати. Ее ноги коснулись холодного деревянного пола, и она пересекла комнату к двери. Она открылась без скрипа, и девушка вышла в коридор. Его освещали различные факелы. Мерцающее пламя давало ей достаточно света, чтобы осматривать окрестности. Она не помнила, как оказалась здесь. — Ты проснулась, - Гермиона развернулась и сделала быстрый шаг назад, когда обнаружила Нарциссу, стоящую в дверях своей спальни. Она не заметила светловолосую ведьму внутри. Нарцисса приподняла бровь. — Моя сестра просила меня присматривать за тобой. Глаза Гермионы сузились. — Мне не нужна няня. Нарцисса медленно кивнула. — Возможно, нет. Но моя сестра хотела бы убедиться, что ты, скажем так, не бродишь… — Брожу? - спросила Гермиона. — И где именно я буду бродить? — В местах за стенами этого дома, - спокойно сказала Нарцисса. Она полезла в карманы своей мантии и достала палочку Гермионы. Вернув ее шатенке, она сказала: — Полагаю, что это твое. Гермиона быстро осмотрела свою палочку, а затем подняла глаза. — Что случилось? Как я здесь оказалась? Понимающая улыбка расплылась по лицу Нарциссы, и в тусклом свете факелов она казалась намного моложе, чем была. Ее светлые волосы свободно ниспадали ей на плечи, и она подошла к Гермионе. Мягкие пальцы взяли руку девушки, и она повела ее обратно в спальню. — Будет время для вопросов, но это еще не все. Возвращайся спать. Скоро рассвет. Все будет ясно. Гермиона фыркнула. — Тебе действительно нравятся твои загадки, не так ли? — Позже, мисс Грейнджер, - загадочно улыбнулась Нарцисса и потянулась к дверной ручке. — А теперь, пожалуйста, вернись в постель, прежде чем я буду вынуждена запереть тебя в твоей комнате. Ты же не хочешь разочаровать мою сестру, не так ли?       Гермиона смотрела, как Нарцисса закрыла дверь. На секунду она подумала о том, чтобы снова открыть ее, но решила, что Нарцисса не говорит пустых угроз, поэтому она пересекла комнату обратно к кровати, забралась в нее и положила голову на подушку. Между занавесками была небольшая щель, и она могла видеть восход солнца вдали. Скоро наступит еще один рассвет. У нее вырвался вздох, когда она перекатилась на бок и закуталась в мягкие простыни. Последнее, что она помнила, это то, как покинула Нору с Беллатрисой. Она вспомнила, как ее пальцы касались руки черноволосой женщины. На задворках сознания кто-то выкрикивал ее имя, но чем дольше она не спала, тем быстрее стихал их голос. Вскоре она погрузилась в еще один сон без сновидений и уступила успокаивающей тьме.