The Unholy Trinity: Serpent Spell

      Мир горел. Бушующее пламя разрушало здание за зданием, не оставляя ничего, кроме тлеющих руин и горячего пепла. Лондон был охвачен пламенем. Ни одной ночи не проходило без того или иного пожара. Следующим монументальным памятником, подлежащим разрушению, было здание Парламента, через несколько дней после того, как Биг-Бен превратился в руины. Столичная полиция и службы экстренной помощи были в полном упадке. День за днем они спасали людей из горящих зданий или вынимали из-под завалов обугленные тела.       Мир изменился, и те, кто помнили правление лорда Волан-де-Морта, заметили сходство. Сообщество волшебников и мир магглов пересекались, и те, кто виноваты в пожарах и смертях, почти не скрывали себя. Сообщений о людях, видевших фигуры в черных плащах, «просто исчезающих в ночи», были бесконечными. Министерство магии практически ничего не сделало, чтобы осудить нападения. Министр МакГиннес призвал людей сохранять спокойствие, пока "Ежедневный Пророк" продолжал распространять истории, разработанные и созданные Тремя Ядрами.       Прошло четыре дня с тех пор, как она покинула свой коттедж и познакомилась с сопротивлением. Андромеда шла по тому, что осталось от Косого Переулка. Был поздний вечер, и солнце начинало садиться за горизонт, окрашивая небо в оттенки красного и янтарного. Она остановилась, когда проходила мимо магазина волшебных палочек Олливандера. Его окна были выбиты и заколочены, а ступени, ведущие к двери, были усыпаны осколками. Она тяжело вздохнула, когда ее рука сомкнулась на хромированной ручке, и дверь открылась.       Внутри было темно, и она вытащила палочку. «Люмос». Кончик ее палочки засветился, освещая опустошение внутри. Прилавок, за которым когда-то стоял старый изготовитель палочек, был перевернут, а старинная лампа валялась на полу. Полки от пола до потолка с тысячами и тысячами палочек были разграблены. Пустые коробки были разбросаны, а сами палочки поломаны пополам. — Кто-то хотел убедиться, что их нельзя будет использовать снова, - раздался голос позади, и Андромеда обернулась и увидела Джинни, стоящую в открытом дверном проеме. Рыжеволосая девушка вошла внутрь. — Они действительно не оставили нетронутой ни одну? Андромеда медленно наклонилась, чтобы поднять одну из сломанных палочек, лежавших у ее ног. — Я полагаю, они не хотят рисковать тем, что кто-то заменит свою сломанную палочку, - она вздохнула. — Что заставляет меня задаться вопросом, что они делают со своими воинами, терявшими свои палочки? — Я не удивлюсь, если они взяли несколько отсюда, прежде чем подожгли это место, - сказала Джинни, указывая на стены. На них были признаки пожара, который не распространился. — Я могу представить, как трое из них сами входят сюда и ищут самые подходящие. — Если палочка не выберет волшебника или не будет выиграна в битве, она не будет работать хорошо, - медленно сказала Андромеда. — Кажется странным, что они готовы пойти на такой риск, - она посмотрела на палочку в своей руке, и ее пальцы осторожно коснулись волоса единорога, который использовался в качестве стержня. Он свисал с двух сломанных концов. — Их воины сильнее любой ведьмы или волшебника, которых я видела, - сказала Джинни. — Я знаю, что большинство из них не известны своим умом, но то, что им не хватает мозгов, они восполняют жестокостью. Ты слышала, что они сделали с семьей Ханны.       Андромеда сглотнула, вспомнив ту ночь, когда до них дошли новости. Они сидели в небольшом здании, которое теперь служило их новой штаб-квартирой, и в дверь постучали. Дин Томас ворвался в комнату, тяжело дыша, и упал, пытаясь добраться до Ханны Эббот. Сквозь слезы и рыдания ему удалось рассказать ей, как некоторые из людей Гермионы проникли в дом ее родителей и подожгли его, оставив семью в ловушке в их спальне. Андромеда все еще могла слышать мучительные крики Ханны в глубине своего разума. Ее глаза медленно закрылись, и она глубоко вздохнула. — Разве ты не говорила, что в этом здании есть еще одно крыло? — Да, мы сначала использовали его с сопротивлением, пока Беллатриса не схватила меня, и я не выдала его местонахождение, - сказала Джинни. — О чем ты думаешь? Андромеда посмотрела на нее. — Если ты делаешь что-то настолько опасное и разрушительное, разве ты не придумаешь способ сдержать или уничтожить это? Глаза Джинни расширились. — Ты думаешь, Олливандер знает способ уничтожить Ядра? — Нет, я не думаю, что он когда-либо заходил так далеко, - медленно сказала Андромеда и закусила губу, размышляя вслух. — Беллатриса и Нарцисса связались с ним за несколько дней до того, как они добрались до Гермионы. Я знаю, что Волан-де-Морт хотел, чтобы он помог ему из-за связи с палочкой Гарри, но Беллатриса и Нарцисса знали о своих собственных палочках. Они также знали, что где-то есть третья, и они даже знали, что она принадлежит Гермионе, - она остановилась. — Им нужны были ответы. Олливандер, должно быть, рассказал им о волшебных палочках до прибытия Гермионы. Именно так Беллатриса, должно быть, знала, что Гермиона придет к ней в ночь свадьбы. — Если Беллатриса задаст тебе вопрос, ты ответишь, - сказала Джинни, вспомнив, как женщина допрашивала ее в Азкабане. Холодная дрожь пробежала по ее спине, а ладони внезапно стали липкими. — У нее есть свои способы. — Когда мы в последний раз видели Олливандера? - спросила Андромеда. — Когда мы вернули его в Нору, куда он потом пошел? — Думаю, мама отправила его в дом моей тети Мюриэл, - ответила Джинни. — Я не уверена, остался ли он там. Ты хочешь с ним поговорить? — Позже, - сказала Андромеда. — Сначала мне нужно, чтобы ты показала комнату, которую вы использовали для сопротивления. Джинни кивнула. — Это здесь.       Они прошли через разрушенный магазин волшебных палочек в маленькую заднюю часть. В ней были два потрепанных кухонных шкафа и старая грязная раковина. Окна были в грязи, шторы порваны. На полу валялось еще больше сломанных палочек и пустых ящиков. Джинни пошла вперед и указала на старую деревянную дверь, частично скрытую от глаз массивным книжным шкафом. Некоторые полки были сломаны, а из книг были вырваны страницы. Она медленно открыла дверь, и Андромеда поняла, что она ведет обратно в Косой Переулок. Она последовала за Джинни на улицу, и рыжая повернула налево, прежде чем указать на какую-то пристройку к магазину волшебных палочек, к которой нельзя было добраться изнутри. Дверь сорвалась с петель. — Они были здесь, - сказала Джинни и посмотрела на Андромеду. — Я думала, что они придут, когда я назвала местоположение. Я не была здесь с тех пор, - Андромеда толкнула то, что осталось от двери, прежде чем войти в маленькое пространство. Оно было примерно в три раза больше места, которое они занимали сейчас, единственное окно было закрыто старыми газетами, чтобы не пропускать свет. В углу комнаты стояли пара старых стульев и шаткий столик, старый диван поставили под окно. Пол был простой, бетонный, со стен отслаивались старые обои. — Что ты ищешь? - спросила Джинни. Она все еще стояла в дверях. — Не знаю, - сказала Андромеда, блуждая глазами по комнате. — Но что бы это ни было, что-то мне подсказывает, что это должно быть здесь.

***

      Она стояла на берегу реки Темзы, глядя на все еще горящие руины здания Парламента. Синие мигающие огни аварийно-спасательных служб освещали ночное небо, добавляя лишь драматичности бушующего пламени, разрушающего дом политической Англии. Целый день здание охватывало пламя, и никому не удавалось его потушить. Густой черный дым поднялся в воздух, и вокруг него начали собираться толпы. Большинство из них с ужасом смотрели, закрыв руками рот, как горит здание. Ее лицо было бесстрастным, и когда она отвернулась от разрушительного пожара, она протолкнулась сквозь толпу, не глядя, куда пошла. Улицы Лондона были необычайно тихими, не считая тех, где смотрели на пламя, а она шла по речной тропе, ведущей ее дальше в город.       В конце концов она достигла двух одиноких фигур, которые наблюдали за разрушениями издалека, прячась в тени большого дерева. Они подняли глаза, когда она вошла в их поле зрения, и голубые глаза Нарциссы заблестели. — Их видели возле магазина старых палочек. Гермиона нахмурилась. — Почему они были там? — Это старое убежище сопротивления, - сказала Беллатриса, медленно снимая капюшон. — Господь знает, что они хотят на этой свалке. — Знаем ли мы, где находится их новая штаб-квартира? - спросила Гермиона. Нарцисса покачала головой. — Они, должно быть, снова использовали Чары Фиделиуса, и все они Хранители Тайны. — Ты только что сказала, что видела Андромеду возле магазина палочек. Почему никто не схватил ее и не заставил рассказать нам, где, черт возьми, они проводят свои маленькие встречи? - прошипела Гермиона. Она полезла в карман кожаного пальто и вытащила палочку. — Ради бога, мне тут все делать самой? — Гермиона, сопротивление бесполезно. Их не может быть больше двадцати! - Беллатриса засмеялась. — Посмотри на это! - она указала на бушующее пламя на противоположной стороне реки. — Они ничего не могут сделать, чтобы остановить нас. Они слабые, беззащитные. Если они действительно станут проблемой, мы снова схватим эту маленькую сучку Уизли. У нее есть еще одна щека, на которой может быть шрам. При упоминании шрама Джинни глаза Гермионы метнулись к Нарциссе. — Я так понимаю, ты готова к этому? - Нарцисса не ответила, и Гермиона покачала головой. — Этого недостаточно, Беллатриса. Если я посылаю воинов сказать мне, где находится Андромеда, я ожидаю, что они приведут ее ко мне. Знаешь, когда ты сказала, что хочешь нанять некоторых из бывших Пожирателей Смерти, я подумала ты имела в виду, что собираешься достать нам несколько полезных. Не этих убогих кусков дерьма, которые влезают в задницу по самые локти! — Тише, - мягко сказала Нарцисса и прикрыла рот Гермионы указательным пальцем. — Мы разберемся с этим, когда вернемся.       Гермиона впилась взглядом в Нарциссу, но ничего не сказала. Вместо этого она тут же повернулась и исчезла с тихим «хлопком». Беллатриса посмотрела на свою сестру, и они вместе пошли за ней, растворившись в ночи. Когда они снова появились за воротами поместья Блэков, они обнаружили, что Гермиона идет впереди, уже на полпути к двери. — Ей нужно научиться контролировать свой вспыльчивый характер, - фыркнула Беллатриса, когда они с Нарциссой пошли за девушкой. — И это ты говоришь? - Нарцисса возразила и покачала головой. — Я разберусь с ней. Собери некоторых из наших лучших воинов и скажи им, чтобы они нашли нашу гнилую сестру. Я хочу, чтобы она была здесь до обеда, - ее голубые глаза встретились с Беллатрисой, и она наклонилась. Теплые губы коснулись губ ведьмы, сначала нежно, прежде чем более страстно. Беллатриса ответила, выпуская часть гнева, который накапливался внутри нее. Когда Нарцисса отстранилась, она позволила своей руке скользнуть по щеке сестры. — Иди сейчас.       Беллатриса оглянулась на дом и просто наблюдала, как Гермиона исчезает, проходя через большие садовые двери, прежде чем снова взглянуть на свою сестру. Затем она повернулась в другую сторону и пошла искать своих лучших людей, чтобы попытаться выследить сестру, в то время как Нарцисса продолжила идти по гравию за Гермионой в дом. Она нашла ее в гостиной у окна. Гнев, практически метериализовавшись, исходил от ее тела. — Что с тобой не так? - спросила Нарцисса, когда подошла к шатенке, но пожалела, что когда-либо говорила это, когда Гермиона развернулась и кончик ее палочки прижался к шее Нарциссы сбоку. — Что? - прошипела она.       Рука Нарциссы сомкнулась вокруг палочки, и, не прерывая зрительного контакта, она медленно опустила ее. Там, где кончик соприкоснулся с ее телом, появился ярко-красный ожог, но она проигнорировала боль. Ее голубые глаза встретились с Гермионой, и она покачала головой. — Твой гнев начинает досаждать. — Ты бы тоже рассердилась, если бы тебя поставили в такое положение, - выплюнула Гермиона. — Белла хоть немного знает, что сделала? — Белла? - повторила Нарцисса. — При чем здесь Беллатриса? — Она заставила меня полюбить Андромеду! — Она просила заставить Андромеду полюбить тебя. Она не упоминала, о твоей любви к ней, - резко сказала Нарцисса. — Эта слабость находится в твоем собственном сердце. — Заткнись, Цисси, - рявкнула Гермиона. — Из-за Беллы наши души соединились друг с другом, или что бы там ни говорила Энди. Я никогда не смогу быть частью тебя и Беллы, пока она жива, и я никогда не смогу быть частью ее, пока живы вы. Ты хоть представляешь, что это значит? Что будет с нами, если я не сделаю то, что нужно сделать? — Тебе нужно убить ее, - слова Нарциссы были холодными и бесстрастными. — Чтобы мы выжили, ей нужно умереть. Твоя любовь к ней не может контролировать тебя, Гермиона. Ты здесь, с нами, - она сделала шаг к шатенке. — Твое сердце принадлежит мне, - тонкий палец скользнул под подбородок Гермионы, и она заставила ее поднять глаза. Она приблизила свои губы к губам Гермионы и нежно поцеловала ее. Гермиона неохотно ответила на поцелуй, и когда она почувствовала язык Нарциссы на своих губах, она медленно приоткрыла их. Когда она почувствовала, как руки Нарциссы соскользнули к ее бедрам, она охотно позволила ей обнять себя. Все же было лучше, чем думать и чувствовать. С тихим стоном она сдалась.       Ее руки схватились за мягкие прядки золотистых волос, и кожа внезапно загорелась от желания прикоснуться к ней. Она почувствовала возбуждение между ног, и когда руки Нарциссы скользнули по выпуклости ее груди за корсетом, она застонала. Шнурки развязывались с легкостью, и ногти Нарциссы задевали опухшие соски. Прикосновение было почти болезненным, но глаза Гермионы закрылись, когда ощущение пронеслось по ее венам.       Руки Нарциссы были быстрыми и ловкими, они скользили по животу Гермионы, прежде чем дотянуться до пуговицы на ее кожаных брюках. Она медленно расстегнула их, не прерывая поцелуя, и прижала Гермиону назад к холодному стеклу окна. Ее рука скользнула в брюки и за трусики, в считанные секунды наткнувшись на горячую влажность ее тела. Гермиона выгнула спину, когда почувствовала пальцы Нарциссы на своем входе, и запрокинула голову, когда в нее вошла светловолосая ведьма. — Ты принадлежишь мне, - прошептала Нарцисса, наконец прервав поцелуй. Ее губы прижались к шее Гермионы, а кончик языка плясал на пульсе. Ее свободная рука скользнула вниз по руке девушки, ногти царапали кожу, оставляя красные следы. — Ничто никогда этого не изменит, - она увеличила силу толчков, подчеркнув решимость своих слов, и Гермиона обвила руками шею Нарциссы, чтобы не упасть.       Она достигла кульминации с воплем похоти, и ее тело рухнуло на Нарциссу. Тяжелое биение сердца отозвалось в голове, и в горле пересохло, но когда она подняла глаза и увидела голодные голубые глаза, смотрящие на нее, она инстинктивно двинулась ближе. Ее губы нашли губы Нарциссы, и поцелуй был непреодолимым. Блондинка отшатнулась, Гермиона обняла ее со спины, и они приземлились на диван. Гермиона встала между ног Нарциссы.       Нетерпеливые руки подняли рубашку Нарциссы и обнажили ее черный бюстгальтер. Она с легкостью сняла его, и когда он упал обнажив кожу цвета фарфора, теплые губы Гермионы сомкнулись вокруг затвердевшего соска. Руки Нарциссы впились в волосы Гермионы, пока та целовала ее живот, и остановилась только тогда, когда добралась до юбки. Она начала снимать ее с бедер Нарциссы, и светловолосая ведьма подняла нижнюю часть своего тела с дивана, когда пальцы Гермионы скользнули по коже. Она ахнула, когда почувствовала, как обжигающие горячие губы возвращаются вверх, пока не достигли внутренней стороны бедер. Кончик языка Гермионы скользнул по самому чувствительному месту, а острые ногти впились в мягкую плоть плеч возлюбленной.       Нарцисса выгнула спину и закинула одну ногу на плечо Гермионы, пока шатенка продолжала прикасаться к ней. Капли пота блестели на ее коже и скользили по долине груди. Она громко тяжело дышала, и ее сердце билось о грудную клетку так громко, что казалось, что оно вот-вот вырвется из груди. Где-то глубоко внутри нее начал накапливаться оргазм, и когда она достигла его, она подняла верхнюю часть тела с дивана только для того, чтобы рухнуть на мягкие подушки.       Гермиона оттолкнулась и села рядом с Нарциссой на диван. Тонкие пальцы рисовали круги вокруг ее пупка, пока она рассеянно смотрела на стену через всю комнату. — Мы едины, - прошептала Нарцисса, прижимаясь губами ко лбу Гермионы. Ее рука скользнула по груди девушки, пока она не почувствовала мягкий пульс под пальцами. — Одно сердце.       Они лежали так некоторое время, пока за окном не сгустилась тьма. Свечи волшебным образом зажглись, и неожиданно дверь в гостиную открылась. Вошла Беллатриса, ее волосы были собраны в беспорядочный хвост, она сжимала палочку. Ее взгляд упал на двух женщин, сидящих на диване, все еще полуобнаженных и заключенных в объятия друг друга. Гермиона вскинула голову, когда услышала звук шагов по половицам и ее глаза нашли Беллатрису. Ведьма с волосами цвета воронова крыла остановилась как вкопанная и в ужасе уставилась на происходящее перед ней.       Гермиона небрежно соскользнула с дивана и, застегнув брюки, начала шнуровать корсет. Когда она снова посмотрела на Беллатрису, в глазах женщины отражался гнев. Она прошла через комнату, прежде чем обвить руками ее шею. — Разве это не то, что мы есть? - прошептала она. — Части друг друга навечно.       Беллатриса тяжело сглотнула, не сводя глаз с того, как ее сестра одевается. Нарцисса не встретила взгляда Беллатрисы и вместо этого предпочла отойти подальше от нее, повернув голову в другую сторону, чтобы не смотреть. Беллатриса в последний раз взглянула на Гермиону и медленно оттолкнула руки шатенки от себя. В ее глазах промелькнул намек на предательство. — Никаких признаков Андромеды, - ее голос был пустым и ровным. — Ничего? - спросила Гермиона. Гнев снова закипел. — Она должна быть где-нибудь в Лондоне! — Кто знает, они уже могли переехать! - возразила Беллатриса. — Если это чертово сопротивление растет, они, возможно, проехали половину страны, чтобы найти новых идиотов, которые присоединятся к ним. Последнее новости: некоторые из твоих старых друзей из Хогвартса присоединились к ним. — Конечно, - Гермиона закатила глаза. — Идиоты. Беллатриса взглянула на нее. — Почему ты так отчаянно пытаешься ее найти? — Ты слышала ее! - рявкнула Гермиона. — Какой еще у меня выбор? — Если мы подождем достаточно долго, она придет к нам, - предложила Нарцисса. — К тому времени она, вероятно, привлечет еще больше идиотов-самоубийц к сопротивлению, - прошипела Гермиона. — Я хочу убрать его, прежде чем они смогут причинить еще больший ущерб. — Разве мы не должны подождать? - осторожно сказала Нарцисса, но глаза Гермионы вспыхнули, сверкнув. — Подождать? Зачем ждать? Я хочу Уизли, и, чтобы с ними была Андромеда. — Почему Уизли? - спросила Беллатриса. — Их маленькая девочка поддерживает сопротивление, но даже в этом случае они довольно безобидны. Зачем они тебе? Какая от них польза? — Они живы, - усмехнулась Гермиона. — То, что они олицетворяют, должно умереть. — Они олицетворяют его, не так ли? - медленно сказала Беллатриса и шагнула к Гермионе. Она схватила ее за руку и заставила посмотреть. — Они олицетворяют ту часть тебя, которую ты хочешь забыть. Ту часть, которая все еще напоминает о нем, когда ты видишь их или слышишь их имена. Последний фрагмент твоей жизни, который ты хочешь разрушить? Последний способ уничтожить его? Гермиона вырвалась из хватки Беллатрисы, и карие глаза превратились в угольно-черные. — Я уже мертва.       Она развернулась и выбежала из гостиной, оставив Беллатрису и Нарциссу. Ее шаги затихли вдалеке, когда она бросилась через вестибюль к входной двери, оставив ее настежь открытой. Беллатриса повернулась к Нарциссе, и их взгляды встретились. Магия между ними усиливалась, когда они смотрели друг на друга, сталкиваясь с ревностью, которую обе испытывали. В кармане платья Беллатриса нащупала палочку. Эта мысль покинула ее разум так же быстро, как и появилась, и она закрыла глаза всего на секунду, но когда она снова открыла их, то обнаружила, что рука сестры сжимает собственную палочку, нацеленную на ее сердце. Не говоря ни слова, она тоже повернулась и вышла из гостиной. Нарцисса опустила палочку и повернулась к окну. Она наблюдала, как одинокая фигура Гермионы шла по саду, и на мгновение серебряный лунный свет осветил ее лицо. Когда она обернулась и почувствовала на себе взгляд Нарциссы, блондинка не увидела ничего, кроме бесстрастных глаз кого-то уже уничтоженного.

***

      Небо над Лондоном было темным, и оранжевый мрак пламени, все еще горящего здания Парламента, рисовал на берегу Темзы навязчивую картину. Дым поднимался над затемненной водой, и толпы, наблюдавшие ранее, рассеялись. Пожарные машины все еще пытались потушить огонь, но он продолжали бушевать.       Она стояла на Ламбетской стороне Вестминстерского моста, глядя на огонь. Другая сторона, Вестминстерская, была перекрыта пожарными машинами. В это время ночи было очень мало людей, и ни один из обычных автомобилей не мог пересечь мост. Вода под ней была черной, и она взглянула через окрашенные в зеленый цвет перила, и некоторое время смотрела на свое отражение.       Спустя еще несколько минут тихого созерцания Андромеда отвернулась от горящего здания позади нее и медленно двинулась обратно в город. Вдали звуки сирен эхом разносились в ночи, отмечая еще один момент, когда ужас снова обрушился.       Только когда она покинула мост и снова встала на берег реки, она заметила фигуру, стоящую недалеко от нее. В эти дни было необычно выходить на улицу в одиночку, если не было необходимости, и первое правило сопротивления заключалось в том, чтобы всегда путешествовать парами. Сегодня она проигнорировала правило, выбрав вместо этого уединение лондонской ночи. Она медленно повернулась, не сводя глаз с одетой в темное фигуры справа от нее. Ее рука скользнула в карман плаща, и пальцы коснулись твердой древесны палочки. — Я знала, что в конце концов найду тебя.       Глаза Андромеды расширились, когда другая фигура медленно повернулась к ней и сняла капюшон. Она узнала ее голос, но, увидев, что Гермиона стоит здесь и смотрит на пожар, который она сама вызвала, у Андромеды пробежала дрожь. Ее пальцы сомкнулись на палочке. — Я не ожидала увидеть тебя здесь, - мягко сказала Андромеда. Она изо всех сил хотела ненавидеть ее, презирать ее, испытывать отвращение при ее виде, но не могла. В груди сердце успокоилось. Она огляделась, ожидая увидеть своих сестер, выходящих из тени. Когда она их не увидела, ее глаза снова остановились на Гермионе. — Ты одна. Гермиона кивнула, легкая улыбка заиграла на ее губах. — Как и ты. — Чего ты хочешь? - спросила Андромеда, постепенно осознавая тот факт, что она задерживала дыхание. — Я искала тебя, - медленно сказала Гермиона. — Правда? - спросила Андромеда. — Я была здесь все это время. Ты не могла так долго искать. Почему ты пыталась найти меня? — Ты очень хорошо знаешь, почему я пытаюсь найти тебя, - ответила Гермиона и медленно пошла к Андромеде. Ее рука скользнула в карман джинсов, но Андромеда была быстрее и вытащила свою собственную палочку, прежде чем Гермиона успела вытащить свою. Их взгляды встретились. — Это должно когда-нибудь закончиться, Энди. — Я знаю, - палочка Андромеды была нацелена на грудь Гермионы. — Я еще не сдалась. — Я знаю все о твоем маленьком сопротивлении, - насмехалась Гермиона. — С таким же успехом ты можешь сдаться. Вам не победить. — Я говорю не про сопротивление, - сказала Андромеда. — Я про тебя.       Гермиона казалась озадаченной этим ответом, и ее палочка слегка опустилась. Карие глаза внимательно изучили лицо женщины, и она неожиданно отступила на шаг. — Ты не можешь сделать это, не так ли? - тихо прошептала Андромеда. — Я знаю, что ты не можешь. До того, как ты заявила, что я не могу убить, потому что люблю тебя. Я не могу убить тебя, потому что ты часть меня, - она остановилась. — Недостающая часть меня. Также как я недостающая часть тебя, - ее глаза внезапно наполнились слезами. — Ты действительно можешь убить часть себя, Гермиона? Гермиона неожиданно сократила дистанцию между ними. Их губы были на расстоянии менее дюйма, и она могла чувствовать теплое дыхание женщины на своей коже. — Думаю, нам придется это выяснить.       Прежде чем Андромеда успела ответить, Гермиона ушла. Она растворилась в облаке черного дыма, и все, что осталось, - это образ пламени, горящего на другой стороне реки. Она тяжело вздохнула и медленно пошла обратно в город, убрав палочку в карман своей мантии, прекрасно зная, что скоро придет день, когда ей придется использовать ее так, как она никогда не осмеливалась.       Андромеда не заметила глаз, следящих за ней из темного переулка. Окутанная тенями, она смотрела, как другая часть ее, другой осколок ее души уходит в ночь. Она теребила палочку в руке, время от времени поглядывая на нее. Вот к чему это привело. Выбор между тем, что уже было в ее руках, и тем, что было глубоко внутри. Гермиона почувствовала неожиданные слезы на глазах, когда перевела взгляд с Андромеды на пламя, отражающееся на поверхности реки Темзы.       Какой бы выбор она ни сделала, будет пламя, и что-то должно упасть. Что-то воспламеняется, пока не сгорит полностью.