Мой последний смертельный прыжок

      Что же ему делать? Плакать? нет, это не в его духе. О да, для него лишь один исход. Он будто шлюха, таскается от одной параллели к другой, не получая при этом ничего. Что на этот раз? Пара страстных красавиц, от которых Нортон не получит ни одной эмоции, кроме жалости? Новая семья, разрушенная как и все остальные?       Вспоминая сладостные моменты забытых лет, Нортон снова возводит в абсолют образ Лиссы. Святое время, вы бы знали как он скучает по ней. Даже Нира не заняла в его сердце такую значительную роль, как эта чертовка Белая Королева. Поддавшись воспоминаниям, он достал из портмоне маленькую фотографию его молодой и беременной рыжеволосой возлюбленной. В этот момент за спиной Огнева, появился друг его суровых дней, знакомый всем нам. – Опять хочешь напугать меня, совсем как в детстве? — спокойно, растягивая слова произнёс Нортон-старший — не получится, мой дорогой друг. – Снова ты взялся за старое, ты же понимаешь — её не вернуть. — ответил зодчий- приношу свои соболезнования. Нира была отличным человеком, пусть и не сильной часовщицей. Выпьем за упокой? Прозрачная жидкость в мгновение наполнила рюмки мужчин, и они без единой эмоции их опустошили. — Она была матерью моих детей, не простым человеком. Они выпили еще пару рюмок в полной тишине. — Почему все мои любимые женщины трагически погибают? — грустно промямлил Огнев. Таким его видел только Миракл. – А разве Нира была любимой? — с усмешкой ответил лучший друг. – Конечно... Да, — мрачно ответил Нортон, — пока в моей жизни не появилась эта рыжая, наглая, хоть и очень красивая, а также не по-Эфларски сексуальная бестия. Зодчий сумел лишь улыбнуться, налив «для храбрости» ещё одну рюмку коньяка. – Мне интересно, мой дорогой друг, почему же ты, создав свою очередную параллель, не воспользовался переходом на Эфлару? — Знаешь, совершенно нет желания возвращаться туда, даже в новом времени. — Бог мой, Нортон Огнев решил обойтись без часодейства? Я сошёл с ума или слышу это всерьёз? — Нет, ты не спятил.       Они оба многозначительно промолчали. Тут, на территории Расколотого замка, тихо и спокойно. Звуки разговоров не долетают даже до первого этажа, теряясь в потоке времени. В который раз они обходят замок вокруг, и вновь природа вокруг него меняется, будто друзья путешествуют на дальние расстояния. -Миракл, я хочу слетать на поле старочасов- вдруг вновь прервал тишину Огнев. – Говоришь как маленький ребёнок, который потерял игрушку и просит новую, — зодчий стих под взгядом часовщика. — как знаешь, лично я не против. Время на нашей стороне, а значит его предостаточно. Миракл мгновенно настроил переход, признаться, в этом ему помогли собрания Ордена Дружбы, ведь почти все его члены переходили из нужной им сейчас параллели.       Путь к великому полю был непрост, ведь Миракл не знал точные его координаты, всю дорогу никто не обронил не слова. Когда они приехали Миракл всё-таки решил обломить долгую тишину: — Это так странно. Нортон, может на тебя навели порчу? -Смеешь смеяться над моим горем, друг? Урод… — Я тут подумал, а ведь в Рубиновой комнате всё решили за тебя. Будь твоя воля, ты даже под угрозой собственной смерти выбрал бы другой исход событий. Я прав? Как они и предполагали, переход был настроен неточно, поэтому приятелям пришлось вызвать малевалов. — Ты врешь…- по прибытию продолжил Огнев. — Нет, я — твоя истина! С той поры, как ты вернулся в Роковую параллель, ты ничего не видел кроме Лиссы. Боже, сколько раз и какими только способами ты не пытался ее спасти, но всё тщетно. Даже сейчас, заметь, мы стоим на поле старочасов, около цветка твоей бывшей. Нортон промолчал, но Миракла уже было не остановить: — Я не прав? ЛИССА-ВАСИЛИСА, а о старших детях ты и вовсе не думал, они не смогли бы долго находиться в чужом времени. А что, если бы всё было иначе? — Не взывай к моей совести! А если ты — она, то просто замолчи! Нортон-старший не выдержал и подставил к горлу Миракла стрелу. – Норт, ты что, решил убить старого друга, когда он говорит чистую правду? Нортон косо взглянул на спящую Лиссу, хотела бы она этого всего? Сколько попыток было, но всё никак не достичь цели. Как сделать так, чтобы перед ним стояла его любимая рыжеволосая женщина? Даже Астариус не мог знать. — Конечно нет, извини… Нортон всё же убрал стрелу, присел на колени, и, начал смотреть не отрываясь на его Белую Королеву. Он протянул руку, стремясь дотронуться до неё, но рука просто прошла насквозь, и от этого ощущения на сердце становилось всё больнее. Начал разговаривать с ней, спрашивать как у нее дела, отвечая попутно и на свои вопросы. Зодчий, смотревший на это, подумал бы, что у друга шизофрения, если бы не знал насколько Нортон любил её. Спустя пол часа, Миракл, решив обратить на себя внимание, положил руку на плечо другу. -Это конечно всё очень мило, но скоро малевалам надоест кружить над полем, и… О, великое время, нам надо успеть вернуться к Расколотому замку, чтобы ты успел совершить переход в своё новое убежище. Не волнуйся, я никому об этом не растрепал, пока… Кто знает, может в нём ты наконец найдешь свой дом.       Пока они летели в повозке, запряженной малевалами, над красно-черными пятнами поля Старочасов, Миракл неожиданно сказал: — Я часто думаю, почему же я с тобою дружу так тесно и долго… Недавно я понял. Ты умеешь признавать свои ошибки, правда. Ты кажешься холодным и грубым, но ты очень эмоционален, и никогда не выставляешь этого напоказ. Ещё вот что! Рад, что ты никогда не выставляешь свои поступки, а особенно самые значимые, напоказ. — Ахах, что для одного плюс, для другого- минус. Однако я безумно рад нашей дружбе, дорогой зодчий. Безумно!