Мой последний смертельный прыжок

Послышался веселый звон ложек, бьющихся о стенки необычайно крохотных чашек. Пожалуй, этот звон не мог надоесть, как это обычно случается с другими навязчивыми звуками. Подсознание словно нарисовало непрерывную нить мелодии. Закрой глаза — заиграют треугольники, а может быть даже самые примитивные колокольчики. Как часто мы замечаем чуднóе в обыденном? Может ли сознание человека уловить таинство бытовых образов? Таких простых и, в той же степени, непостижимых для людского восприятия объективной действительности. А если и найдется человек, что ощущает всë иначе, то с вероятностью в восемьдесят процентов его сочтут ненормальным. У нас просто это не принято. Поэтому, никто и не предпочитает делиться. Так вот. О чем мы? Что-то мы очень погрузились в смыслы символизма. На кухне все готовилось к предстоящему чаепитию, будто это была какая-то дипломатическая встреча: кухарки нервно старались над десертами, горничные то забегали, то выбегали из комнаты с новыми поручениями. Будто это не самые настоящие люди, а рой пчел, занятой своими пчелиными делами. В соседней же комнате, похоже, что в столовой была совершенно иная атмосфера. Можно ли ее назвать атмосферой полного спокойствия? Скорее всего — нет, ведь в воздухе повисло бессрочное возбуждение. Что-то должно с минуты на минуту произойти?! Но вот прошла одна, две, пять. Ничего. Девушки, сидевшие за обеденным столом и лишь иногда бросали друг на друга нелепые взгляды. Неловкое молчание это, или же некоторая передышка после долгого разговора? Никто так и не узнает. — Отец точно приедет? — вдруг нарушила бесстрастную тишину блондинка. В глазах ее промелькнула доля холода, однако она быстро оправилась. И теперь два леса смотрели более жизнерадостно. — Он всегда исполнял свои обещания, — ответила Василиса, — хотя, на этот раз я бы не была так уверена. Мы все знаем, что сейчас у него совсем сложный период. Он мог попросить об отпуске. — Но тогда пугает то, что он и не известил нас об этом. Мало ли что могло случиться. Королева Времени встала из-за стола, прихватив с собой любимую кружку, наполненную недопитым какао. Она посмотрела в окно, но взгляд ее расплылся, потерял всяческий фокус. Она совсем задумалась. — Да не бери в голову. Вот увидишь, он приедет, ты же знаешь папу, — Дейла опустила взгляд, –я зря тебя расстроила. Внезапно, в дверях появилась одна из горничных. Худая, но жилистая женщина, поражавшая наповал добротой и теплом своих глаз. Сестры не удивились этому факту, ведь сама по себе она обладала такой натурой, что ей все нужно было перепроверять. Чем-то она напоминала проворную бабушку, беспокоющуюся за своих внуков, но никак не слугу. — Королева, — женщина легко поклонилась, — Дейла Огнева, Нортон Огнев настоятельно рекомендовал вам спуститься в Янтарную Залу. Он будет ждать вас там. Девочки задорно переглянулись. Все хорошо.

***

Дух был необычайно рад встрече с детьми. Сейчас, когда в его жизни творится непойми что, он видит себя лишь в них. Они — смысл жизни, без которого он бы уже упал в пучину безумства, вызванного трагичными событиями, ужасными обстоятельствами и грехами людей, а прежде всего — грехами самого Нортона. Возможно, он не самый лучший отец, хоть он и не стремится стать таковым. Но! Он сделает все ради своих детей, на что только он способен, на что только он имеет возможности. Конечно, хочется думать и о себе. Но что-то постоянно ему мешает. Может это чувство вины перед ними? Он никак не мог забыть слезы близнецов перед тем, как он покинул их параллель. Маленькие, беззащитные и наивные, они умоляли отца не уходить. Хочется быть сволочью, а сердце так стучит, будто бы сейчас вырвется из груди, устремляясь согреть и успокоить детей своим жаром. Их щекастые, опухшие от слëз лица. Это выводило Огнева из привычного строя, в голове начинала играть настойчивые мотивы совесть. Руки, такие ухоженные, с красивым рисунком выступающих вен тогда были скорее похожи на руки припадочного старика. Почему он тогда ушел? Но, если бы он тогда не ушёл, вряд ли бы на свет появилась Василиса. Ох, Василиса! Вот перед кем у него совсем не было оправданий. Он был виноват во всем, что произошло в ее жизни. Хотел бы он, чтобы она его простила, но понимал, что это практически невозможно. Как она может забыть всю свою жизнь? Он помнит, как она улыбалась ему, будучи совсем младенцем. Маленькое теплое тело, укутанное в легкое покрывалко, детский и такой родной запах, нежная кожа. Вот все, что он помнил о детстве Василисы. Он никогда не жалел о том, что спас ее. Он жалел об упущенном времени, которое они могли провести вместе. Если бы не поступок Астрагора. Но что же в который раз ворошить прошлое? Надо перемещаться в настоящее. На самом деле, мифический образ Евы так и не мог выйти у него из головы. Нельзя сказать, что он влюбился. Нужно организовать встречу. Но он не знал одного: " А что делать дальше? «, ведь он ни разу не бывал в подобных ситуациях. Выведать у Миракла номер? Это как-то странно, не думаю, что она оценит. Пойти с ней на свидание? Что дальше? Переспать? Но ведь, на данный момент он видит в ней лишь знакомый образ покойной бывшей жены, что он горячо любил. Это все портит. Надо говорить с Зодчим. Это он у нас любовных дел мастер. — Папа, с тобой все хорошо? — Дейла дотронулась до его руки. Нортон не сразу пришел в себя. Сколько времени, интересно, он находился в таком «потрясающем» состоянии? — В облаках летает. Влюбился наверно, — пользуясь бессознательным положением отца решил подколоть Норт. — Интересно, в кого это? Часовщик совсем не хотел ссориться с сыном, но такой тон его не устраивал. — Норт, помолчи! — Па-ап, — внезапно обратила на себя внимание Василиса, сидевшая в открытой позе, — на самом деле, не волнуйся. Мы. Эм…? Будем очень рады, если ты найдешь себе близкого человека и… Мы не будем тебя осуждать… — Жену если найдешь! — блондинка попыталась сказать это в более серьезном тоне, но от этого картина стала еще более комичной. Все, кроме Дейлы рассмеялись. — А что? Я неправду говорю? — Отец, ты просто помни, мы за тебя! Нортона слова детей тронули до глубины души, пусть он и не подал никакого вида. Элегантно допивая свой кофе, который он предпочитал чаю, Огнев ухмыльнулся и сказал: — Даже не думайте. От меня вы так легко не избавитесь.