Мой последний смертельный прыжок

— Дорогая, а как вы познакомились с моим сыном? — опустошая бокал шипящего напитка, произнесла Черная Королева. Пара соприкоснулась взорами. Ева четко услышала стук собственного сердца, Нортон звучно сглотил слюну. Родственники «жениха», заметив неладное, переглянулись, даря друг другу встревоженные взгляды. Черт, да это очень странная история. Рассказывать правду, или преукрасить? Как же они раньше не догадались о том, что их могут спросить? Но делать нечего, придется либо обойтись импровизацией, которая на первых парах забудется, а потом вспомнится как-нибудь исподтишка. Нет. Лгать нельзя. — Благодаря Господину Мираклу, — наконец ответила Ева, изучая взглядом скрытую часть лица женщины, — это он нас познакомил. Кстати, Нортон, ты не позвал его? Василисе совсем поплохело. Она никак не могла отвести от избранницы отца глаз, выражая всем своим видом дикое недовольство. В попытках отвлечься, часовщица прислушалась к окружающей обстановке. В зале почти ничего не было слышно, кроме общения ее родных, на которое она сейчас не особо хотела обращать свое внимание. Но было не только это, кое-что еще. Тихими ударами, почти что шелестом крыльев десятка маленьких бабочек, слышалось размеренное тиканье больших часов. Оно было таким незаметным, совпадало с естественными ритмами органов человека, что никогда особо и не мешало нам. Но стоит только задуматься, этот безмелодичный ритм сразу даст о себе знать, лишний раз напоминая о существовании такого древнего и такого загадочного механизма, как часы. Возможно, наши дети будут расти в таких условиях, в которых от безпристанного тиканья можно будет полностью отказаться. И ко всему этому уже приходит человеческая цивилизация. Для людей с тревожностью этот стук может стать невыносимым, однако для Василисы он был словно родным. Звук хода механизма успокаивал ее, держал в некой узде. С того момента, как она попала в столь незабываемое приключение по другой стороне жизни, она стала чаще задумываться о часах и об их потаенной магии. Как такая обычная вещь могла скрывать в себе столько загадок, пользуясь таким спросом в людской действительности, подобравшись так близко к неосведомленному человеку? Ладно, вроде бы она успокоилась. Но, на сердце не стало легче от осознания того, что этих «голубков» познакомил Миракл, который был ближе всего к девочке из всего сурового мира взрослых. На его занятиях они могли говорить обо всех существующих у нее вопросах, она открывала ему все эмоции. Он стал ей, настоящим вторым отцом, пытался наладить их непростые отношения с Нортоном-старшим. А сейчас что? Ее чувства были смешаны в голове настолько, что она и не знала, что она сейчас ощущает. Главным для нее сейчас было найти виноватого, на плечи которого можно скинуть тяжелый груз ответственности. Этот вариант ей казался более доступным, чем разговор с отцом или принятие. В этой ситуации больше серых пятен, отталкивающих своей скучной непричастностью и неприкостюновенностью. Возможно, со своей обидой она зашла слишком далеко, стремясь выявить на сизом полотне яркие черные пятна. — Нет, я не звал его. Это ведь в каком-то роде «семейный праздник», который я планирую посветить исключительно вам. Нортону явно не был приятен данный разговор. Лишь с недавних пор их семья начала собираться вот так, почти полным своим составом. Это не могло не напрягать, ведь каждый присутствующий — взрослый человек, совершенно не привыкший к таким переменам, имеющий свое мнение на этот счет. Огневы просто не знали как себя вести на семейных застольях, а особенно в таком большом кругу. Они не понимали ни как вести себя с гостем, чтобы его не обидеть, ни как вести себя друг с другом, чтобы потом не получить выговор. Вот и сейчас они все молчали, выжидая удобного момента, чтобы сказать что-то серьезное и важное, что-то, что может показать их с положительной стороны. Близнецы сидели, совсем не осознав, что им нужно делать. Порой перешептываясь, они кидали взгляды то на взрослых, то на сестру. С одной стороны, они были рады за отца, который весь светился, представляя им свою новую пассию. Все-таки он заслуживает счастья, после всего, что он за свою жизнь сделал для своих детей. Ошибки бывают у всех, но не все способны к их исправлению. Отец старался, как только мог. С другой стороны Василиса, рядом с которой ощущалось такое напряжение, что хоть топор вешай. Но ведь и близнецы могли оказаться в подобной ситуации… Да, это очень неприятно, но разве в этом виновата сама Ева, удивившаяся не менее Королевы Времени. Да, их рассуждения опять зашли в тупик, но они очень надеялись на то, что вся эта неловкость между будущей мачехой и их семьей пройдет с течением времени. — Надолго вы здесь? — спросил Родион-Хардиус, полуоборачиваясь к журналистке. — Нет конечно, вечеро… — начала говорить Ева, но была прервана. — Да, мы планировали остаться тут еще на пару дней. Сердце Василисы сжалось. Замок конечно большой, даже огромный, но целых несколько дней жить под одной крышей с девушкой отца, которая ей даже в матери не годится, девочка явно не горела желанием. Пускай поселятся в другом крыле, чтобы глаза лишний раз не мазолили, а потом и уедут восвояси. И лучше подальше!

***

После окончания трапезы, дети, сопровождаемые Черной Королевой и Хардиусом, пошли заниматься своими делами, кажется, в сад. Одни Нортон с Евой остались сидеть в Янтарной Зале, оба наполненные чувствами и эмоциями. Огнев встал, стремясь к одному из зеркал, и, посмотревшись, поправившись, отвел свой взгляд в неопределенность. Он уже смотрел не на что-то, а скорее за. Девушка же так и осталась сидеть на своем месте, скрестив ладони, лежавшие на коленях. Она смотрела на Нортона. Трудно описать, что она испытывала в этот момент. И радость испытывала, и прилив сил, и печаль, и разочарование. Все было одновременно, все было одним единым целым в картинах, рисуемых ее разумом у нее перед глазами. — Что это было?! — девушка истерично вскрикнула. — Что конкретно? — Ты прекрасно понял о чем я говорю, даже не заставляй меня объяснять! Дух повернулся к ней, подарив самый ледяной взгляд из всех, которые только Ева на себе ловила. На какой-то миг ей стало страшно: ладони вспотели от неизвестного, приблежающегося ужаса, а на лбу проступила крупная морщина. — Прости меня. — Ты перед ней извинись, не передо мной. Ей было в большей степени неприятно! Огнев молчал, рассматривая узоры на ее платье, которое сам же ей и подарил. В глубине души он мечтал провалиться под землю, чтобы не выслушивать нравоучения и лекции, пускай и от любимой девушки, чтобы, наконец, избежать объяснений и оправданий, которых Нортон с самого детства терпеть не мог. Чувство вины удушающей петлей стянуло его шею, будто скованную железными прутьями, которые обжигающе морозили его, пробивая по самую голову. Ему хотелось одного — снять свою голову, может отрезать, и положить куда-нибудь, чтобы держать ее, нести ее с величием перестало быть так тяжко, так невыносимо. — Ты собираешься мне что-нибудь объяснить? — долетел до Нортона звук голоса Евы. — Да. Он присел рядом с возлюбленной на стул, обитый золотистой тканью, напоминающей гобелен, взял ее ладони в свои и каменным тоном произнес: — Ее мать была для меня первой и единственной любовью. С самого детства, которое мы проводили вместе с ней я знал, что именно она мне нужна, — голос мужчины задрожал, — мы были очень разные, но в то же время так близки, а в какой-то момент особенно сблизились. Так и появилась Василиса. Ева смотрела на него, не моргая. Тяжело было слышать, как любимый мужчина описывает любовь к другой женщине, которую, скорее всего, он пытался найти в ней. Но, Нортон рассказывал так тепло и искренне, что Ева не могла ничего не вставить, не возразить. Она просто хотела слушать и слушать его, прямо как она слушает аудиокниги. Будучи журналистом, Ева максимально ценила в людях проявление искренних эмоций, даже если в данной ситуации считалось, что они были неуместны. Выдержав паузу, мужчина продолжил: — Но судьба развела нас по разные стороны, а потом я и вовсе ее потерял. Она скончалась, а я так и не сумел даже по-человечески извиниться перед нет. Рыжеволосая обняла любимого за плечи. Неприятная ситуация, неприятная история, но в этот момент она чувствовала себя гораздо ближе к нему, ближе к его душе, нежели раньше. Она начала открывать для себя подробности его истории, словно начиная новую книгу, которая вновь и вновь откладывается на потом, а вы итоге за нее садятся и правда начинают читать. — Да, когда я увидел тебя, сначала я увидел образ моей бывшей — Лиссы. Но сейчас я вижу в тебе человека, который мне нужен, с которым я хочу быть прямо сейчас. Передо мной на данный момент только ты, и мечты мои связаны с тобой. Ева, не выдержав натиска эмоций, настойчиво взяла мужчину за подбородок, поворачивая его голову к себе, и чувственно поцеловала в губы. Да, она определенно прощает его. Прощает его за его сильные руки, за его кристальные глаза и за то, что он пошел на авантюру — начал встречаться с ней. Да и, как говориться, кто прошлое помянет, тот… А что там дальше говорилось? Нортон, увлекшись поцелуем, сжал ладонью грудь девушки, от чего она, сковь поцелуй, звонко застонала. Она уже было хотела отстраниться, но его пальцы как назло соскользнули к молнии на ее платье. — Боже, Нортон, пожалуйста, не здесь! — Пойдем в комнату! Ева, успевшая завестись внезапными ласками, соскочила со стула, взяв Огнева под руку, пока тот доставал из внутреннего кармана пиджака карту. — Да ладно тебе, зачем карта? — рассмеялась девушка. — Чтобы найти нашу спальню вслепую, придется потратить время, а оно, как ты знаешь, бесценно — дом очень большой. «И опасный»: добавил Нортон про себя, по-джентельменски открывая дверь перед дамой.

***

Они долго бродили по коридорам, пытаясь разобраться с картой, которую Нортон нарисовал когда-то по памяти. И вот, наконец, они стояли перед нужными дверьми. Комната была просто чудесной. Выполнена в спокойных тонах, в выдержанном английском стиле, с одним большим окном, занимавшим почти всю стену. Ева быстро сообразила, что его нужно зашторить, а то мало-ли лишних глаз. Однако, из окна она увидела вид лишь на бескрайние леса, но занавеску все-таки задвинула. Белая кровать с кожаной спинкой так и манила своим пушистым, таким мягким на вид пледом, который напоминал легкие облака. Девушка не выдержала и села на нее по-турецки, от чего платье жутко задралось и пошло скаладками. Последовал характерный звук расстегивающейся молнии. — Ты думала, я так просто забуду? — начал Огнев пошловатым тоном, слегка массируя плечи девушки. — О, как ты мог подумать? Под пылающие взгляды любимого, Ева стянула с себя платье и уже принялась расстегивать рубашку Духа. Она осталась в красивом минималистичном белье, которое очень красило ее. Странно, но в этом Ева ему нравилась больше, чем в пошлом прозрачном белье. Наверно потому, что это не изменяло ее обычному стилю и было так «по ее», что и слов не было. Когда рубашка уже валялась вместе с платьем где-то на полу, мужчина, под некоторые возмущения девушки, сам снял брюки, оставаясь в синих боксерах. Влюбленная пара плавно переместилась на кровать. Мужчина медленно опустился на нее, облокачиваясь на каркас кровати, а девушка по-хозяйски села сверху. Прелюдий еще не было, но внизу уже так сильно тянуло, что они буквально были готовы разорвать друг друга, лишь бы этот момент произошел быстрее. — Ты точно хочешь быть сверху сейчас? — уточнил часовщик. В ответ девушке оставалось лишь нервно кивнуть, сгорая от желания. Нортон помог девушке избавиться от нижнего белья, и, раздвигая ее бедра, плавно вошёл в нее. Может она переоценила свои способности? Сначала двигаться было так трудно и, в основном, всю «работу» за нее делал любимый, но она продолжала стараться для того, чтобы доставить им обоим максимальное удовольствие, настолько, насколько бы ее хватило. И вот, они уже оба двигались в привычном темпе, пожирая друг друга нетерпеливыми взглядами. Ева уже не справлялась со своим телом. Бедра болели вместе с коленями, она чувствовала приближающийся финал. Прижав ее бедра к себе как можно ближе, когда он уже не мог бороться со своим желанием, Нортон кончил. Сердца бились в лихорадке, охлаждающий пот стекал по телам. А они сидели все с том же положении, смотря в глаза друг другу. Как бы они оба хотели, чтобы такие моменты длились вечно. Вместо ссор, разлук, недопониманий было бы ощущение послевкусия от чудесного секса. Приятная усталость и доверчие партнеру. Интересно, их кто-нибудь слышал? Хотя куда там, в таком-то Замке?