Мой последний смертельный прыжок

Шторм. Разбушевавшаяся стихия качает из стороны в сторону маленький кораблик с кристально-белыми парусами. Штурвал не поддается управлению. Это конец. Ветер сносит все на своем пути и кажется, будто вот-вот секунда и от судна останутся одни щепки. Именно такую историю представляла себе Василиса, любуясь картиной, висевшей прямо над огромной кроватью Фэша. Кстати, автором была непревзойдённая Захарра, которая буквально нарисовала всю эту историю в одном моменте, в самой кульминации событий. Вы спросите: «Как Василиса вообще пробралась в комнату Фэша? Разве за ними не следят круглосуточно?». Да, так оно и было. Но с приездом в замок гостьи все были заняты лишней суетой приготовления, волнением приближающегося знакомства настолько, что совсем позабыли о непоседливом Времени. Очень зря, ибо младшей Огневой и Фэшу это было только на руку. Ну где же он? Сегодня выходной, каникулы как никак, а он все свое свободное время проводил в своих покоях за чтением книг, которые дарили ему обычно друзья, или за теми, которые обычно советовали прочитать учителя-наставники. Так странно, ведь по нему и нельзя было сказать, что он прилежный ученик: часто спорил с взрослыми, прогуливал занятия, оправдывая это тем, что искал новые диковинки в Замке. Впринципе, он был таким же обычным шкодливым мальчишкой, никак не скажешь, что Король Времени. За это Огнева и любила его. За то, что он совсем не изменился, не возгордился, относился к ней с тем же теплом и трепетом, что и раньше. Но что-то постоянно мешало им сблизиться настолько, чтобы точно можно было сказать о том, что они пара. Возможно, потому что взрослые постоянно пытались оттащить их друг от друга за уши. И если отца в этом вопросе она еще могла понять — он боялся, что история повториться и не обернется ничем хорошим для ребят, но даже тот в последнее время ослабил хватку, вынудив Зодчий Круг выделить им хоть день, в котором они полностью смогли бы распоряжаться собственным временем и беспрепятственно видеться друг с другом, то до остальных у Василисы были вопросы. Серьезные вопросы. Черная Королева постоянно настаивала на том, что чем больше они будут проводить времени вместе, тем меньше сил они будут тратить на учебу, летая в облаках мечтаний и грез, а Миракл в этом ее поддерживал. Пожалуй, лишь прадед сохранял нейтралитет, придерживаясь мнения обеих сторон во имя устранения их конфликта. Василиса шумно вздохнула. Господи, как же она от этого всего устала! Хочется обычной человеческой жизни на Остале без всех этих опасных приключений и нервотрепок, заставляющих ее постоянно думать. Думать, думать, думать так, что голова начинает раскалываться, подобно их обители — Расколотому Замку. Они должны учиться, чтобы уметь принимать важные решения на посту Времени, что с одной стороны правильно, а с другой — невыносимо для юных организмов, желающих бегать по весенней траве, так режущей ноги, босиком и смеяться, буквально утопая в радостных эмоциях. Что же для этого сделать? Поговорить с отцом? Да, в последнее время он стал ей близок как никто другой, но вот сейчас между ними встала эта женщина, тревожащая Василису гораздо больше, чем скучные уроки хороших манер от бабушки. Сейчас черноключница так хотела высказаться о том, что у нее накипело в последние дни. Прижаться к теплому телу любимого человека и немножко поплакать, ощутить себя слабой и беспомощной, такой, которую нужно оберегать и защищать. Интересно, Фэш это почувствует? Он не всегда был терпим к ней, не всегда прислушивался, зато никогда не оставлял Василису наедине с ее проблемами, одну против подсознания, вгонявшего ее все в новую хандру. Где же он сейчас, когда он ей так нужен? Где же он, когда она сидит в его комнате, думая о нем? Василиса встала с его кровати, направляясь к выходу, но вдруг встретилась с ним глазами. Наконец. Обессилив от накопившихся чувств, она прильнула к его губам. Ошарашенный, он не сразу ответил на поцелуй, однако положил руку на ее талию, прижимая все ближе у себе. Никто не знал, сколько времени и с каким терпением они ждали этого момента, момента полного уединения, момента, когда чувства наконец вырываются на свободу, оставляя сладкое послевкусие. — Как ты сюда попала? — отрываясь от ее губ прошептал Фэш. — Все просто забыли о слежке, вот и попала. — Я даже представляю из-за чего, — насмешливо заявил парень. Василиса отстранилась от него, садясь на кровать. Она не знала, как начать диалог, ведь прекрасно понимала, что она в чем-то неправа. — Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить? — О ней? Фэш присел рядом, взяв ее ладонь в свою и с интересом посмотрел в глаза. Что же произошло? Обычно, она не распространяется о своей семье, ведь парень и сам прекрасно видит их отношения чуть ли не каждый день. Повезло же ж попасть под власть Огневых. При этой мысли Король ухмыльнулся. — Боже, мне она так не нравится, — с выдохом начала Василиса. — А отцу твоему она, кажется, очень нравится, — Фэшу сделалось так весело, что на лице заиграли ямочки. — О чем ты? — девушка пыталась скрыть свой внутренний пожар, возбудившийся от приподнятого настроения любимого. Не очень-то ей было до смеха. Василиса конечно была для Фэша единственным близким человеком, но мысли о том, что они будут беседовать на такие темы смущали его. Они до сих пор не могли понять кто они друг другу, и это сейчас волновало их больше всего. От этого появлялась и робкость, и некоторый страх перед встречами. Что же будет дальше? Кто-то признается в чувствах, но будет отвергнут? Они не знали. — Ну, я вот сейчас шел по коридорам замка, стремясь найти новый «портал» для наших скучных приключений в Замке… — парень осекся. — И что? — И, проходя мимо комнаты твоего отца, я услышал интересные звуки, — Фэша пробрала внутренняя истерика, он ели держался, чтобы не засмеяться в голос. –Какие? Василиса обратилась в гнев. Будто бы она не понимала, о чем ей хочет рассказать парень. Может, она просто не хотела понимать, думать об этом. Она надеялась на то, что отношения отца и Евы не зайдут далеко. Надеялась на то, что она уедет и больше не явится, надеялась на то, что она хотя бы поймет ее и не посмеет появиться перед ее глазами. — Стоны…– Фэш вдруг посмотрел на рыжеволосую, удивляясь ее гневу. В переносице что-то предательски защипало, девушка громко всхлипнула. Нет, лучше бы она этого не слышала, лучше бы он ей этого не говорил. Было бы спокойнее, легче, проще… Теперь она поняла, что от любовницы отца ей не так просто будет отмахнуться. Тело девочки вдруг стало ватным и тяжелым, словно грозовые облака, намеревающиеся окропить землю своими безутешными слезами. Она буквально упала на колени возлюбленного, захлебываясь от слез. — Она так похожа на мою мать. Он издевается надо мной. Я вчера, когда ее увидела, чуть не развела конфликт. Но, я сдержалась. — Вы вчера собирались вместе? — Да, праздновали ее приезд в семейном кругу, — в голосе Василисы прозвенел злой сарказм. — А меня не позвали. Не жалует меня твой отец, не жалует… — Меня, видимо, тоже. Но не волнуйся, там даже и Миракла не было, хотя отец его везде обычно таскает с собой. Заметив ее надменность, Фэш настойчиво посмотрел ей в глаза: — Ты очень строга к нему, Василиса. — Да чтоб он провалился! Он же знает, как мне тяжело. И что? Он приводит эту девицу в дом, даже не подготовив меня никак. — Я думаю, вам надо поговорить с отцом. Между вами сейчас слишком много недосказанного. Да он не плохой мужик, выслушает тебя точно. Он тебя любит. У Василисы было свое мнение на этот счет, да и она сейчас не очень-то хотела забивать всем этим голову.

***

В это утро Ева встала необычайно рано. У нее болела голова и от этого дальше спать просто не было сил. Нортон уже давно проснулся. Он сидел рядом с ней на кровати и читал книгу. — Доброе утро, — ласково произнес он, заметив, что девушка открыла глаза, — выспалась? — У меня голова боли-ит! — Хах, после того что было вчера? — Может быть, — Ева стала, подошла к зеркалу, и, посмотрев на себя в зеркало, переоделась в легкое платье. Дух легко выдохнул. Она была прекрасна, словно нетронутая цивилизацией природа. Пусть даже сейчас она была ненакрашена. — Ты чудо, — произнес он, не отводя от нее пристального взгляда. — Ты идешь умываться? — Я умылся, любимая. — Ну ладно, — произнесла Ева, направляясь в ванну. Умывшись, она присела рядом с любимым. Как же он был хорош! Ей так захотелось продолжить вчерашнее наслаждение, но в животе напористо потянуло. Надо поесть. — Пойдем кушать? — Ева, ну ты же знаешь, что я предпочитаю завтракать кофе. Если ты хочешь присоединиться к семейному завтраку, то я позови служанку, чтобы она тебя проводила. — А вот и хочу! Тем более, что я возьму тебе кофе. — Как знаешь.

***

По дороге к Зале, Ева встретилась взглядами с Василисой. Девушка подумала о том, что очень хотела бы с ней подружиться, о том, что хотела бы наконец поговорить с ней об этом недоразумении. Так, надо с чего-то начать. — Привет, — застенчиво начала Ева, — ты, уже позавтракала? — А вам какое дело? — Василиса никак не мечтала о такой встрече, направляясь к отцу на разговор. — Я просто спросила… — Вы думаете, что вы сможете так мило начать со мной общение? Будто вы ничего не понимаете! Никто и никогда не заменит мне мать, а особенно ТЫ. Девочка перешла на крик, совсем забывая о приличии. Ну, а что она могла еще сказать? Побеседовать с ней о погоде? Нет уж, она не будет скрывать своих эмоций. Пусть знает, что ей тут не рады. Не желая продолжать разговор, девушки разошлись. «Да уж, познакомилась»: подумала журналистка, входя в нужную дверь.

***

Василиса застала отца в его комнате, надевающим пиджак. — Как дела? Нортон-старший повернул голову, услышав дочь. –Все хорошо. Ты как? — Ты куда-то собираешься? — скучающим голосом произнесла девочка. — В сад. — Без Евы? — Она изъявила желание позавтракать, а я не завтракаю. Василиса не знала, как ей правильно начать разговор. Нортон подошел к ней, заключая в свои объятия. — Расскажи мне о том, что так тебя тревожит. — О чем ты? — едва сдерживая слезы произнесла Василиса. — Между вами с Евой как-будто пропасть разрослась. Ты думаешь, я этого не вижу? — А ты разве не понимаешь, от чего? Нортон не ответил. В его голове бушевала буря, сотканная из эмоций, которые были невысказаны. А можно избежать этого разговора? Ну, просто исчезнуть? — Почему, отец?! Ответь, почему?! — прокричала девочка, сжимая ткань отцовского пиджака. Мужчина вновь промолчал. Он прекрасно понимал эмоции своей дочери, но ответ на такой вопрос не мог ему даться легко. Он ведь тоже человек, у него тоже есть чувства, как бы он не старался их скрывать под маской безразличия. Почему он должен оставаться скалой, бесчувственным камнем, тихо выслушивающим претензии окружающих к нему? Как бы ему тоже хотелось расплыться в истерике, чтобы все наконец поняли, что он может что-то испытывать, чтобы они хотя бы держали это в голове. Он ожидал подобного поведения от кого угодно, но не от Василисы. Она так внимала чужим чувствам, почему же она не хочет подумать и о нем? Не там, в Рубиновой Комнате, где вершилась их судьба, а здесь, когда они стоят перед друг другом, когда он обнимает ее, мечтая успокоить и защитить от невзгод, причиной которых явился он сам. Почему она не хочет уважать его выбор? Выбор человека, готового отдать свою жизнь в обмен на ее счастье, мечтающего лишь о прекрасном исходе ее истории. Может, тогда он поторопился со своим решением? Бред. Просто Василисе стоило чуточку повзрослеть, понять, что все не может быть так, как она хочет. Все иначе. Его представления и мечты тоже не сбылись, и, пожалуй, уже не сбудутся. Привет, взрослый мир… Василиса отстранилась от него, поднимая заплаканные глаза и произнесла сорванным голосом: — Мы не сможем ужиться вместе. Либо она, либо я! Нортон истерично рассмеялся, в его голосе звучал нездоровый металл. От этого зловещего скрежета Василиса попятилась. Что сейчас будет? Что он скажет? Что он сделает? Может, стоило промолчать? Перетерпеть? — Как у тебя все легко, оказывается. — мужчина обратил свой взгляд прямо в глаза дочери. Его зеленые очи были бешеными, сверкая лихорадочным огнем. Нортон заметил страх дочери, заводясь еще больше, — А как бы ты себя повела, если бы тебе поставили такой выбор между двумя любимыми людьми? Василиса смутилась, не зная что ответить. Из ее глаз слезы текли градом, она еще больше начала отступать назад, отрицательно качая головой. И вот зачем она пришла сейчас сюда? Она чувствовала, как их отношения переходят снова на тот уровень, с которого они начали. Надменный голос отца, ужас в ее глазах, холод его тела. Вдруг девочка осознала, что именно ее страх и нежелание делали его руки такими холодными. Чем ближе они становились, тем теплее и ожидаемее были его прикосновения. Он никогда не жалел их для собственной дочери, пытаясь таким образом стать ближе, наладить связь. Он постоянно чувствовал перед ней страшную вину за то, что совсем мало времени проводил с ней. При любой возможности он с удовольствием, с неописуемым рвением приезжал в Расколотый Замок, даже если в тот момент ему не ставили уроки ни с кем из детей. Он просто очень любил свою дочь. — Что бы ты сделала, если бы я поставил тебе такой ультиматум? Или, ты думала, что я на такое не способен? Твой ужасный отец и не на такое способен, — в голосе Духа прозвучала нота глубокой обиды, он степенными шагами приближался к дочери, пугая ее еще больше, — Мне не нравится Фэш, очень не нравится. Но что я делаю? Разве я ставил тебе такие ультиматумы? Разве не я пытаюсь помочь вам сблизиться в столь непростое время, ругаясь на собраниях Зодчего круга? Думаешь, мне это нравится? Очень даже нет. Отец прижал Василису к стене, приводя ее в состояние шока. Боже, что будет? Он ударит ее, как тогда? Она уже тысячу раз пожалела, что вообще завела эту тему. Как же она была неправа, забывая о том, что отец сделал для нее. А она даже не могла смириться с его выбором. Дура. Огнев взял дочь за плечи, сжимая их с силой. Куда бежать? Куда деться от этого взгляда, поражающего в самое сердце? Роднее отца у нее сейчас не было никого. Сколько раз он рисковал ради нее жизнью, причем не только своей… Что же она наделала? — И что я получаю взамен? Упреки, обсуждения за моей спиной. Как это мило, — Нортон не отводил от нее своего взора, — За что? За то, что я влюблен в рыжую девушку? Интересно. Девочка начала тяжело дышать, предвещая что-то нехорошее. Она не могла выбраться из мертвой хватки отца, поэтому ей оставалось лишь ждать его вердикта. Его действий. — Замену твоей матери никогда не найти, пойми же ты наконец! — отец оперся одной рукой о стену, становясь еще ближе к ее лицу, — Да и я не вынесу просто жизнь с двумя копиями Лиссы, — насмешливо прошептал отец в самое ухо Василисы. — К чему ты ведешь? — К тому, что ты — копия матери. Довольна?! Королева Времени прижалась к губами к виску Огнева. Отцовская кожа была такой теплой, совсем не такой, какой она ее помнила. Когда отец был рядом, она всегда ощущала себя защищенной, будто находилась за каменной стеной. Такого она совсем не могла почувствовать, когда находилась рядом с Фэшем. Пусть и она любила его, он еще не был для нее тем самым гарантом безопасности. Нортон-старший отошел от дочери, потерая висок. — Ничего себе, — регламентировал он будничным тоном. Василиса даже не осознала, почему она это сделала. Зачем? Ей просто вмиг захотелось забыть все обиды и попробовать начать все с чистого листа… Пусть и снова. — Папа, я… — попыталась начать девочка. Но отец ее уже не слышал. Он наконец понял, что его старания были не напрасны, что, возможно, когда-нибудь они смогут ощущать себя как настоящая семья. Без стеснения, без рамок, в которые они постоянно загоняли себя от того, что знакомы были не так уж и долго. Смешно. –… И я всегда буду на твоей стороне, — при этих словах Василисы, отец обратился в слух, — Я попытаюсь привыкнуть к ней. Ради тебя. — Я знаю, Василиса, я знаю.

***

Тем временем, в Янтарной Зале Ева завтракала. Она очень удивилась тому, что все уже поели, и в зале они с Черной Королевой остались одни. Мать Нортона ласково улыбнулась девушке, пошатнув вуалью. — Удивлена? Просто, мы привыкли завтракать ровно в 7 часов утра. Такие здесь порядки. — Я, признаться, не люблю рано вставать, — рассмеялась девушка в ответ, взяв тост с авокадо. На столе было столько всего, что аж глаза разбегались. Ева предпочла съесть несколько тостов и яичницу. — У вас очень вкусно готовят! — наливая чай, сказала она. — А у тебя неплохой аппетит, — усмехнулась Нерейва, — даже не переживай, здесь готовят лучшие повара мира. В глазах все расплывалось. Еву вдруг начало мутить, как будто она долго ехала в новой иномарке с этим невыветрившимся запахом резины и пластика. Голова вновь начала болеть. Казалось, вот еще чуть-чуть и она совсем потеряет управление над своим телом. Черная Королева, заметив это, быстро побежала к ней, оперев ее на спинку стула. — Тебе нехорошо? — Голова разболелась, опять. Нерейва поцеловала ее в лоб, чтобы понять, есть ли у нее температура. Перед глазами женщины заиграли искры, будто тысячи зажженых бенгальских огней. Среди их беспристанного блеска она кое-как различила силуэты цифр. О, нет! Как такое могло произойти. Стоило только ее Величеству одернуться от Евы, как все эти бесконечные фейерверки в ее глазах исчезли. Она перевела дыхание, она мгновенно побледнела. –Как? — шепотом спросила она, будто сама для себя. — Что произошло? — Ничего, все в порядке. Я думаю, плохо тебе от того, что ты беременна. — Да не может этого быть, — нервно рассмеялась Ева, конечно, она хотела, чтобы предположения женщины оказались правдой, — после аварии у меня вряд ли получится… — С моим сыном и не такое получиться, — Нерейва сдержала смешок, — ты только не волнуйся, детей он любит и будет хорошим отцом. Ева тяжело вздохнула. Хотелось бы в это верить, но верится с трудом. — Не переживай насчет Василисы, — женщина по-своему расценила ее вздох, — ей просто сейчас очень тяжело. Придет время и она тебя примет. А сейчас позволь мне проводить тебя до твоих покоев, дорогая.

***

— Что такого стряслось, что ты вызвала меня так срочно? Женщина в вуали стояла, смотря в окно. Бесконечный простор леса да и только. Сколько в нем спокойствия, сколько в нем безмятежности. Да, этот пейзаж был определенно одним из приятнейших на свете. — Тебе лучше присесть, сынок. — Я тороплюсь, лучше бы тебе быстрее мне все рассказать. Надо настроить все для нашего завтрашнего перехода, этим кроме меня никто не займется. — Я хотела кое-что сказать о Еве. Блондин все же сел по настоянию матери, закинув ногу на ногу. — Только не говори мне, что она и тебе тоже не нравится. — Скорее она меня пугает… — Чем? — Нортон громко рассмеялся. Нерейва многозначительно заглянула ему в глаза, наконец развернувшись к сыну. — Она часовщица. — Этого быть не может, Величество! — Может. — Ты хочешь сказать, что за 26 лет жизни без всякого посвящения, она не утратила свои способности?! Это смешно, мать! — Предположим, я ошиблась. Но я отчетливо видела цифры! Обещай, что поверишь мне, если я это докажу! — Ес оф корс, мама, — сказал Нортон с британским акцентом и исчез. Нерейва чертыхнулась. Она совсем забыла рассказать Нортону о беременности его возлюбленной. Ну, ладно. Что будет — то будет!