Неожиданный спутник

Концерт прошёл тяжело. Настолько, что по его завершению Звонков ощущал себя буквально выжатым досуха. Опустошенным. Раздавленным. Настолько, что, казалось, ещё одно движение – и он со всего размаху шарахнется об пол, не удержавшись на то и дело подгибающихся от усталости ногах. Из-за этого гнетущего чувства финальный поклон казался музыканту чем-то запредельным для человеческих возможностей. Вот только отвертеться от данного уже практически ритуала Андрей не мог, а потому двинулся на край сцены вместе со всеми. Благо, в их живой цепочке музыкант оказался крайним, а справа от него стоял Борис. Вместо того чтобы приобнять за плечи, как это частенько бывало раньше, барабанщик просто положил ладонь ему между лопаток. Да и то, настолько осторожно, словно боялся лишний раз притронуться. И, если быть совсем уж откровенным, сейчас гитарист был парню за это благодарен. Когда же с благодарностями было покончено, музыкант первым скрылся за кулисами и направился в сторону гримёрки, стараясь держаться ближе к стене, чтобы, в случае чего, иметь возможность за что-то ухватиться, избегая возможного падения. Перспектива вновь словить по дороге глюки в этот момент его уже не особо пугала. Чёртов Хим и так вдоволь потрепал Андрею нервы, уже успев вдоволь с ним наиграться, тем самым смахивая на огромного кота, которому в когти попалась чертовски неудачливая мышь. Стоило только концерту начаться, как временно притихший двойник снова подал голос и не замолкал до тех пор, пока не отзвучала последняя сыгранная нота. Он комментировал буквально каждый шаг самого Звонка, каждое движение Лёвчика, взгляды остальных ребят, периодически бросаемые ими в сторону гитариста. Игрался с его ощущениями, то и дело заставляя чувствовать удушающий жар, леденящий тело озноб или просто чудовищную слабость, от которой немели пальцы и темнело в глазах. Попытки в таких условиях правильно исполнять собственные партии казались просто форменным самоубийством. Но стопорить выступление гитарист отчаянно не хотел. Не после срыва на саундчеке. И только мысленно материл приставучую галлюцинацию и старался трясущимися руками перебирать струны и зажимать аккорды в необходимом темпе и последовательности, на что она только злобно смеялась и без умолку язвила. Прошмыгнув в гримёрку, мужчина поспешно окинул помещение взглядом и, убедившись в том, что здесь его не поджидал Хим, тяжело плюхнулся на расположенное в дальнем углу кресло и сидел и обхватив руками голову, стараясь побороть отчаянное желание уснуть. Длилось подобное времяпровождение ровно до того момента, пока в коридоре не послышались шаги и громкие голоса остальных согруппников. Тогда Андрей вскинул взгляд на неплотно прикрытую дверь, и, увидев в проёме силуэты ребят, заметно напрягся, ожидая новый виток ненужных сейчас разговоров, которых, по возможности, хотелось бы избежать. Однако, к счастью гитариста, их и не последовало. Коллеги перебрасывались между собой какими-то фразами, в смысл которых Звон даже не пытался вникать, но конкретно к нему они адресованы не были. Поэтому, ещё какое-то время безмолвно понаблюдав за снующими по гримёрке ребятами, и, глухо вздохнув, тоже принялся за сборы. Когда с этим было покончено, вся команда высыпала на улицу в ожидании микроавтобуса, на котором они должны были вернуться в гостиницу. Когда же транспорт, наконец, подъехал, Андрей двинулся вглубь салона и пристроился практически в самом его хвосте возле окна и тут же прикрыл глаза, намереваясь урвать хотя бы малую часть долгожданного отдыха. – Андрюх... Ты как? – негромко произнёс Лифшиц, аккуратно пристроившись на соседнем сидении. Тот нехотя открыл глаза и одарил парня усталым прищуром. – Нормально, Борь. Спать только очень хочется. Лифшиц вглядывался в лицо гитариста ещё какое-то время, пытаясь понять, не скрывает ли тот что-нибудь серьёзное, но потом нервно сглотнул и придвинулся ближе, продолжая уже полушепотом. – А этот концерт на чеке? Вздохнув, Звонок мысленно ругнулся и несколько сменил позу, устраиваясь поудобнее. То, что Борис начнёт его расспрашивать, было ожидаемо. Вот только, на взгляд Звонкова, время он выбрал не слишком подходящее. К тому же, гитарист и сам толком не представлял, как объяснять кому бы то ни было случившееся на репетиции. А потому потёр ладонями лицо, тем самым получая пару лишних мгновений на то, чтобы подобрать верный ответ, и заговорил. – Слушай. Я не сплю сейчас толком, на почве чего у меня буквально поплыли мозги. А на чеке по этой причине я начал лажать и сильно взбесился. Вот и… – заканчивать фразу музыкант не стал, ведь последствия этой ситуации парень видел. Да ещё виновато отвёл глаза. Борис бегал сочувствующим взглядом по скорчившейся фигуре сбоку, пока гитарист не закончил, и хотел уже продолжить, но прикусил язык. Поджав губы, он вспомнил, чем закончилась их вчерашняя прогулка. Мало того, что барабанщик не хотел теперь лишний раз приседать коллеге на мозги, так и снова получать в свой адрес неприятные высказывания, хоть и в какой-то степени заслужено, тоже. Тем более что всё вышесказанное очень походило на правду, в чём Лифшиц уже успел лично убедиться в течение их долгого знакомства. – Спи тогда. Я разбужу, как приедем. – Спасибо, – улыбнувшись уголками губ, мужчина кивнул и, оперевшись об оконное стекло плечом, поёрзал в попытке поудобнее устроиться. Найдя более-менее комфортное положение, он удовлетворённо вздохнул и прикрыл глаза, уже через несколько секунд проваливаясь в тревожный сон. *** Гостиничный номер встретил Андрея полнейшей тишиной и сгущающимися сумерками. Едва зайдя в помещение, он принялся торопливо искать выключатель, чтобы поскорее зажечь свет, опасаясь неожиданного появления Хима. Разобравшись с этим вопросом, музыкант окинул комнату настороженным взглядом и, опустив на пол сумку и чехол с гитарой, направился в ванную, чтобы принять душ. Там, под горячими струями, он по уже сложившейся привычке снова анализировал прошедшие события, то и дело поигрывая желваками от досады. Пожалуй, мужчина мог с уверенностью сказать, что сегодняшний день если и не был самым скверным в его жизни, то в перечень самых паскудных явно вписывался. Сейчас Звонков испытывал жгучее чувство стыда за практически сорванный саундчек и то, что на концерте тоже играл практически из-под палки. Ведь на протяжении всего выступления он думал не о том, чтобы хорошо исполнить необходимые партии, а вовсю старался не спалиться перед остальными ребятами, что слышит и ощущает нечто для нормальных людей совершенно нетипичное. Помимо стыда Андрея сейчас вовсю терзала злость. На чёртового Хима, сразу же после своего появления принявшегося всячески ему досаждать. Да и на себя, что ничего не мог поделать с назойливым двойником, который, скорее всего, был всего лишь собственной галлюцинацией. Правда, слишком уж реалистичной. Настолько, что опрокидывала пепельницы, выбрасывала бутылки из окон и оставляла на коже вполне ощутимые следы острых когтей. А ещё гитариста продолжал опутывать страх. Сейчас – не настолько заметно, но от этого ещё более неумолимо. Ведь при любом раскладе над его здоровьем, карьерой да и в принципе всей жизнью неожиданно повис Дамоклов меч. Окажись нынешние проблемы следствием реальной болячки или чёрте откуда появившегося двойника, в любом случае они серьёзно влияли на его степень адекватности. А водиться с психами всегда и для всех было себе дороже. И всё окружение Звонка не могло этого не знать. С такими невесёлыми мыслями мужчина закончил водные процедуры и, переодевшись, открыл дверь, ведущую из ванной, чтобы наконец-то лечь в постель. А в следующую секунду буквально оторопел, наблюдая в комнате сидящего на подоконнике Хима, при его появлении тут же плотоядно оскалившегося. Тот походил на наглого кота, развалившегося у окна, который теперь был не прочь поделать чего-нибудь эдакого пакостливого. Хоть и немного лениво. – С лёгким паром, – высокомерно протянуло существо, покачивая свисающей ногой. Андрей, глядя на эту картину, застыл, а через несколько ударов на мгновение замершего сердца попятился, словно надеясь скрыться от твари, уже столько времени трепавшей ему нервы. – Ты как будто призрака увидел, – Хим сел, взявшись за края подоконника, и улыбнулся ещё шире. От ухмылки двойника музыканта передёрнуло, и в качестве ответа на вопрос он смог только сдавленно прохрипеть: – Лучше бы призрака… Скрестив руки на груди, демон закатил глаза и фыркнул. – Ты меня так сильно презираешь? В ответ Звонков только покачал головой. И одновременно с этим словил себя на глухой злобе, начавшей разрастаться в груди колючим клубком. Нет. Хима он не презирал. Ненавидел. Вот именно то слово, которое наиболее точно характеризовало отношение мужчины к жутковатой твари, развалившейся на подоконнике его номера. И сейчас он старался обуздать эту эмоцию, ведь ещё будучи подростком успел неплохо запомнить одно правило. Сгорел – проиграл. Хим отлично это чувствовал всем своим нутром и не только. Терпкий металлический запах мигом разнёсся по комнате, отчего тот, прогнувшись в спине, задрал голову, наслаждаясь аперитивом. Потом хорошенько потянулся, улавливая привкус крови и пряных трав, и ехидно добавил: – М-м, да ты меня просто ненавидишь! От этих слов двойника гитарист дёрнулся, словно от удара, и весь подобрался. «Ну да, конечно, чего я ожидал. Естественно, что мой собственный глюк будет неплохо осведомлён о моих же эмоциях. Вот тебе и не сгорел». От этой мысли дух с прищуром окинул раздраженным взглядом человека, поскрябывая когтями под подоконником, а потом спрыгнул и медленно пошел навстречу. – Видимо память у тебя, как у рыбки с именем Борис. Видя эту сюрреалистичную картину, Андрей сделал ещё один шаг назад. Чем бы ни являлась пугающая копия, но её присутствие всё равно изрядно напрягало. И что делать с этим неприятным фактором, мужчина не знал. – На память я пока не жалуюсь. Да и для обычной галлюцинации ты слишком... ощутимый, - сказав это, Звонок нервно сглотнул и зашарил взглядом по комнате, неосознанно пытаясь найти хоть что-то, способное как-то помочь ему в новом витке неожиданно подкравшегося безумия. Напряжённое до предела тело начала бить ощутимая дрожь, а дыхание снова затруднилось, продираясь в лёгкие с заметным трудом. – Ещё бы, – сказав это, двойник исчез, оставляя за собой чёрную ленту в воздухе, которая тут же испарилась, и переместился гитаристу за спину, продолжая. – Ведь я не глюк. С этими словами он вцепился пальцами Звонкову в бока, ощутимо впиваясь когтями в кожу, но не причиняя вреда. От этого действия Хима сердце человека пропустило удар, а сам он рванул из когтистой хватки, вкладывая в движение все силы и вес собственного тела. Когти лишь оцарапали серую ткань, оставляя в нескольких местах затяжки, а существо осталось стоять на месте, злобно ухмыляясь. Андрей же резко обернулся, чтобы иметь возможность хотя бы видеть весьма резвую тварь. И, невольно пропуская в голос отзвук подступающей вплотную истерики, поинтересовался: – Если ты не прикол моей поехавшей крыши, то что? Почему ты меня преследуешь? – В вашем понимании что-то между духом и демоном. Я не принадлежу этому миру, но по стечению, скажем так, обстоятельств тут застрял, – двойник хмыкнул и подошёл к человеку почти вплотную. – Всем живым существам нужно питаться и эта замечательная роль досталась тебе. Закончив, Хим ткнул Андрея в грудь, а его лицо вновь расплылось в наглой ухмылке. Сказанное двойником в голове гитариста никак не укладывалось. Слишком уж сильно ситуация походила на сюжет какого-то дерьмового ужастика. По какой-то причине у мужчины складывалось сильное впечатление, что ему просто пытаются откровенно запудрить мозги, от чего тот вновь ощутил едкое чувство раздражения. «Так не бывает. Не со мной и не в этом мире». Бросив на «демона» злой прищур, музыкант оттолкнул его руку и практически прорычал: – Я не просил о подобной «чести» – нарочно выделив последнее слово, Андрей криво ухмыльнулся, словно зеркаля выражение лица столь нежеланного собеседника. Тот схватил гитариста за шею сзади, притягивая ближе. Лицо демона начало преображаться. Кожа становилась грубее, приобретая тёмный оттенок, черты заострялись, а радужка глаз стала совсем чёрной. Взбухающие вены проступали через кожу, превращаясь в замысловатую сетку на шее и у висков, особенно отчетливо выступая на руках. – Думаешь, я просил?! – лицо исказила гримаса ярости, а рука на шее Звонкова сжалась ещё сильнее. – Думаешь, я хочу торчать здесь с жалкими людишками? С тобой? Выслушивать твоё нытьё и никчёмные надуманные проблемы, которые вы так стараетесь выдать за мучительное бремя? – Ну, так и вали тогда к чертям, не держу! Я тебя не звал, от тебя мне ничего не нужно, – буквально выплюнув эти слова, Андрей толкнул жутко изменившуюся тварь в грудь и постарался вывернуться из её болезненной хватки. Двойник стоял, как вкопанный, и порывы гитариста ни к чему не привели. Существо было в разы сильнее человека и держало мертвой хваткой. – Не-е-т, теперь ты мой завтрак, обед и ужин. И я не уйду, пока ты не сдохнешь. Потом я заберусь в кого-нибудь ещё, – копия издала смешок и едва слышно хмыкнула. – Кстати я всегда открыт для предложений. Очень интересно выслушать твоё мнение. Последняя фраза, однако, прозвучала с наигранным сарказмом в голосе. – А ну пошёл прочь от меня! – выкрикнув это уже в полный голос, Звон со всего маху ударил псевдо-демона в лицо. Ну, как ударил. Скорее попытался. И краем затуманенного от ярости и ужаса сознания успел зацепить тут же ускользнувшую последнюю внятную мысль. «Сгорел...» Хим сблокировал руку мужчины и ответил ему ударом под дых. Потом схватил гитариста за горло и откинул назад на кровать, медленно шагая за ним следом. – А теперь время ужинать, – протянул он с аппетитом и взобрался следом на матрас. От удара у Звонкова потемнело в глазах. Он попытался закричать, чтобы кого-то позвать на помощь, но вместо крика смог выдавить из себя только задушенный хрип. Когда дух оказался ближе, музыкант лягнул его ногой в отчаянной попытке остановить происходящее, а затем дёрнулся всем телом, стараясь скатиться с кровати. Потуги музыканта двойника только сильнее распаляли. Он отмахнулся от вялого удара ногой и навалился сверху на перевернувшегося, так кстати, мужчину, придавливая его голову к кровати. – Куда это ты собрался? Тот, всё же, умудрился закричать. В этот момент Андрею стало плевать на то, что о нём могут подумать те, кто, возможно, это крик всё-таки услышат. Плевать, что сочтут умалишенным, психом или кем-то там ещё. Сейчас он просто звал на помощь, настолько отчаянно, как никогда в жизни. И столь же отчаянно надеялся, что его зов услышит хоть кто-нибудь помимо треклятого двойника. Довольный такой реакцией, Хим схватил Звонкова за горло, превращая истошный крик в хрип. Он бы насладился ещё, но даже ему не нужны были лишние свидетели, иначе его добыча легко могла отправиться в места не столь отдалённые с соответствующими условиями содержания. Тогда бы пришлось искать новый источник пищи и снова голодать, пока подходящая жертва не будет найдена. Проведя столько лет без подпитки, двойник был жаден до любых эмоций и всевозможных их проявлений, и опять жертвовать своим комфортом он нисколько не желал. Да и зачем хищнику отказываться от сочнейшего куска мяса? Из-за когтистых пальцев, сжимающих его горло, Андрей начал задыхаться. Сердце словно сорвалось в галоп и, казалось, каждым следующим ударом грозило проломить грудную клетку, отдавая болезненным эхом куда-то в черепную коробку. Глаза заволокло красноватой пеленой, постепенно сгущавшей свой цвет и сменяя его на практически чёрный. В последней попытке избежать расправы над собой, гитарист снова захрипел и, вцепившись Химу в запястье, стал судорожно царапать его, уже неосознанно. А затем окончательно затих, от нехватки воздуха и нервного перенапряжения проваливаясь в тяжёлое забытье.