Неожиданный спутник

После завтрака Серёга собрался было организовать ребят на заселение в отель. Вот только натолкнулся на тотальное непонимание с их стороны. Заметно повеселевшие после приёма пищи музыканты решили побродить по местным достопримечательностям – по крайней мере, тем, которые были ближе всего к облюбованному недавно кафе. Такими туристическими объектами стал бюргерский парк, через который пролегала дорога к расположенной на берегу Рейна телевизионной башне. В парке, не смотря на уже летнюю жару, было прохладно и вполне уютно, и до одной из визитных карточек города честная компания добиралась не спеша, по пути то и дело разбредаясь, чтобы сфотографироваться с каким-нибудь фонарным столбом или особенно живописной корягой. Все эти похождения сопровождались постоянными возгласами кого-то из участников группы, бесконечными подколами в адрес друг друга и усталыми взглядами Медведева, вынужденного наблюдать за подобной вакханалией. Не остался в стороне и Хим, то и дело отпускавший едкие комментарии легкомысленных людишек, так самозабвенно расточавших свои ресурсы на подобную чепуху. После такой своеобразной прогулки, занявшей, на удивление, достаточно большой промежуток времени, вся компания, то и дело подгоняемая тур-менеджером, оказалась на набережной и направилась непосредственно к башне, где уже образовалась очередь из желающих посмотреть на Дюссельдорф с высоты птичьего полёта. На входе в Рейнтурм ребят ждал приятный сюрприз в виде скидки для туристов, организованных в группы. А дальше, после подъёма на скоростном лифте, музыканты оказались на смотровой площадке, с которой весь город оказался практически как на ладони. На удивление Звонкова, на перилах спокойно себе посиживал Хим, легко болтая ногами. Кроме гитариста заметить его никто не мог, кроме Лёвчика, который внезапно поёжился, но списал всё на пошаливающие нервишки от немалой высоты. Андрей в удивлении округлил глаза, глядя на вальяжно устроившегося демона. И, помимо воли, ощутил смутное беспокойство. Он понимал, что сверхъестественное существо сейчас в полной безопасности, ведь отличается ловкостью гораздо больше людской и, в конце концов, имеет самые настоящие крылья, хоть по какой-то причине и скрытые. Но вот созерцание вполне человеческой по внешнему виду фигуры, находящейся на сумасшедшей высоте без всякой страховки покоя не внушало. Ребята разбрелись по площадке, наслаждаясь прекрасным видом города и речного порта. Лёва, несмотря на своё состояние, взялся за фотоаппарат, принимаясь снимать летние пейзажи, а заодно и ребят из группы на фоне города. Дух уловил волнение гитариста и, обернувшись, хитро ухмыльнулся. Тот, видя такую перемену в его эмоциях, дёрнул уголком рта и мысленно попросил: «Только осторожнее, ладно?» Хим только фыркнул и выпрямился, вскочив на периллу, готовясь к прыжку. Его расстёгнутая рубашка развивалась на ветру, а волосы ещё сильнее завивались в причудливые кудряшки. «Вот гадство». Звон нахмурился и закусил губу, наблюдая за двойником, по всей вероятности неожиданно решившим полетать. Да ещё словил себя на мысли, а не является ли его новая выходка своеобразной местью за то, как сам музыкант пытался его шантажировать, взгромоздившись на подоконник в номере. А затем, неожиданно даже для себя, мужчина ощутил нечто вроде робкого любопытства. Ведь увидеть, как человекоподобное существо будет летать, используя собственные крылья, было интересно с того самого момента, как он эти самые крылья у Хима увидел. И сейчас, судя по недвусмысленным действиям духа, такая возможность действительно могла появиться. Тот прогнулся в спине и пошевелил плечами. Следом появились тёмно-серые крылья, которые дух расправил, хорошенько потянувшись, и в следующее мгновение сиганул вниз, словно нырнул в воду. «Чёрт!» От увиденного сердце словно ушло куда-то в пятки. Или наоборот подскочило куда-то в район горла, напрочь перебивая возможность нормально вздохнуть. Звонок не представлял, что когда-нибудь станет возможным тот факт, что он будет по какой-то причине беспокоиться о демоне. Но сейчас почему-то отчаянно боялся, что тот не справится с воздушными потоками, собственными крыльями или ещё каким-то неожиданным фактором, способным превратить его прыжок в падение вместо полёта. А ещё гитарист уловил собственное восхищение и успевший только что проклюнуться восторг, вызванный кем-то, кто, как оказалось, был способен управлять воздушной стихией. Хим навернул пару кругов вокруг башни и резко взмыл вверх, нагоняя ветра на площадку, от чего Борис схватился за свою кепку, а Макс укутался в джинсовку. Потом подлетел к шпилю и, зацепившись за него рукой, повис, глядя на Звонкова сверху вниз. Тот уставился на него, словно заворожённый и недоверчиво ухмыльнулся, всё ощутимей сомневаясь в том, что на этом неожиданное представление закончится. – Прекрати на меня пялиться, иначе примут за идиота, – пробормотал демон и разжал пальцы, тем самым падая вперёд, но не упал, схватившись за шпиль крылом. «Ладно, про...» – начал было человек, но тут же осёкся, вспоминая о том, как именно Хим относился к извинениям. А после и вовсе повернулся к духу спиной и неосознанно повёл плечом, по-прежнему ощущая на себе взгляд крылатого двойника. Тот фыркнул и снова сиганул вниз, продолжая накручивать вокруг башни, рассекая крыльями воздух. Пока в один момент не зацепился за нечто, а потом не врезался со всей скорости в невидимую стену. Демона хорошенько тряхануло и откинуло назад. Следом он исчез, оставляя за собой след, и плюхнулся недалеко от Янчика, который смотрел вниз, облокачиваясь на перила, и шептался о чем-то с Шурой. Звонок, увидев неуклюжее падение Хима, напрягся и даже дёрнулся было к нему, но тут же себя одёрнул. Ведь, если бы он рыпнулся к чему-то невидимому, остальные подобного просто не поняли бы. Вместо этого он мысленно позвал духа, весьма ощутимо источая волнение за копию. Хим тут же подобрался и встал, немного пошатываясь. Лицо его сперва скривилось, а потом приняло злобную гримасу. Он уставился на гитариста исподлобья, прожигая того взглядом, но затем его глаза расширились от удивления. Хим даже почувствовал себя неловко, учуяв пресные ароматы, исходящие от человека. – Может, дальше пойдём? – сбоку раздался голос Бориса, который потирал руки, чтобы согреться. Несмотря на жаркую погоду, на высоте дул довольно холодный ветер. Звонков на это только кивнул, окинув напряжённым взглядом заметно съёжившегося Лифшица, а после перевёл его на духа. «Хим, ты в порядке?» Мужчина понимал, что ведёт себя довольно рискованно, возможно наступая своим вопросом демону на больную мозоль. Вот только падение с такой высоты даже для него вполне могло оказаться довольно болезненным. А обычного человека и вовсе превратило бы в калеку. А то и вовсе легко могло убить. – Не уходи, – промычал демон и окончательно выпрямился, глядя Звонкову в глаза. Тут сквозь него прошли Яник и Шура, направляясь к Андрею и Борису, который широко зевнул и снова поёжился. «Хорошо». Тот едва заметно кивнул, глядя на духа, а после развернулся к барабанщику. – Так сильно замёрз, Борь? – Меня сейчас сдует, – ответил Борис и повернулся к Шуре, который успел сунуть сигарету в зубы. – Чего приуныли? – спросил тот, закуривая. – Красиво здесь. Вот только слишком холодно, – отозвался Андрей, пожимая плечами и тут же зябко пряча руки в карманы ставшей уже неизменной толстовки. Шура только хохотнул и выпустил клуб дыма. – Тебе надо, как Ячику, природную защиту нарастить, – он махнул рукой в сторону клавишника. Тот, заслышав подобные слова, негромко фыркнул и окинул ритм-гитариста уничижительным взглядом, что при их разнице в росте выглядело особо впечатляюще. Вот только Уман на подобное даже не обратил малейшего внимания, переводя взгляд на Борю, за неимением куртки прячущего руки подмышки и передёрнувшего плечами от холода. Ян тоже заметил такое состояние Лифшица и, между попытками тоже прикурить сигарету то и дело гаснущей на ветру зажигалкой, обратился к стоящему неподалёку от Бортника тур-менеджеру. – Серёж, ты же, вроде бы, говорил, что тут какие-то кафешки имеются? Застеклённые. Тот в ответ кивнул и подошёл поближе к ребятам, более подробно обрисовывая этот момент. – Да, тут есть кафе, и, кажется, даже не одно. Плюс туалеты, если кому-то вдруг приспичит. Вот только курить тут, как я понимаю, не самая хорошая идея. Как бы штраф не влепили. Борис вытянул шею, разглядывая эти самые застекленные кафешки. – Я в кафе. И вид там тоже, вроде как, хороший, – добавил он и зашёл внутрь. – Я бы тоже чего-нибудь выпил для согрева, – по-деловому проговорил Николенко и отправился следом. – Я вам там согреюсь, – съязвил Шурик и, затянувшись ещё несколько раз, затушил сигарету и юркнул в закрывающуюся дверь за клавишником. Медведев окинул задумчивый взглядом удалившихся музыкантов и двинулся следом за ними. На площадке остались только уткнувшийся в фотоаппарат Лёвчик, Лакмус, с одухотворённым видом рассматривающий открывшуюся его взору панораму и сам Звонок, тут же обернувшийся в сторону демона. Хим наполовину свесился через перила недалеко от Макса и Бортника, который пристроился с противоположной стороны от басиста подальше от духа. Андрей подошёл, тоже опираясь на перила не очень далеко от демона, словно в попытке заслонить Бортника от его воздействия. И осторожно спросил: «Ещё летать собрался?» Хим ничего не ответил, а только перевалился через перила кувырком и полетел навзничь вниз, хитро поглядывая на Звонкова. Потом перевернулся и, расправив крылья, ушёл в сторону. Тот улыбнулся и покачал головой, наблюдая за парящим вокруг башни духом. Музыкант не мог точно рассмотреть, какие именно эмоции в этот момент проявлялись на его лице. Но сам он, глядя на замысловатые фигуры, которые выделывал Хим, ощутил неподдельный восторг. – А где все? – спросил Макс, который, кажется, подобрался к гитаристу совсем бесшумно. Тот оглянулся через плечо, увлечённый созерцанием за полётом демона и ответил: – Да греться пошли в здешнюю кафешку. Тут действительно не так уж тепло. Хотя пейзажи того стоят. Сказав это, Звон мягко улыбнулся, краем глаза увидев промелькнувшую в воздухе фигуру Хима. – Да как-то да, совсем не жарко, – добавил басист и кивнул в сторону дверей. – А ты не пойдёшь? Бортник, слушая краем уха и всё ещё фотографируя пейзажи, вдруг завис и уставился перед собой. Но потом мотнул головой и, нахмурившись, отправился к дверям, нервно потряхивая плечами. Андрей провёл взглядом удалившегося из виду солиста и кивнул. – Пойду. Тем более, если здесь подают хороший кофе, вообще будет сказка, – а уже мысленно спросил: «Хим, мы сейчас идём в здешнее кафе. Тебя это устроит?» – Вполне, – ответил тот зависнув позади в небе. «Хорошо. Только осторожнее, ладно?» – попросил с улыбкой человек и вместе с Лакмусом двинулся к двери в кафетерий. Двойник только тряхнул крыльями в раздражении в ответ. Но этого Звонков уже не увидел. *** После неплохо затянувшейся прогулки по Дюссельдорфу с последующим заселением в отель и попытками Лифшица выторговать хоть немного времени «на поспать», жесточайшим образом (и под дикий ржач всей остальной группы) пресечёнными Шурой, ребята двинулись в местный аналог дома культуры, в котором, как раз-таки, и должен был проходить концерт. Несмотря на все опасения, вызванные внутренним устройством данного помещения, здание оказалось вполне уютным и, что немаловажно, имело неплохую акустику. Так что особых сверх усилий для того, чтобы не звучать, как в каком-то сортире, прилагать не пришлось. Довольные такой новостью, музыканты ещё какое-то время позанимались откровенной ерундой вроде очередного кофе пития, сдобренного изрядным потоком острот. А затем, наконец, заняли положенные места на сцене и начали саундчек. По уже сложившейся традиции, Уман вместе с Лакмусом ожидали каких-то неприятностей со стороны Звонка. Вот только соло-гитарист и в ус не дул, спокойно поигрывая нужные партии и даже то и дело улыбался, явно пребывая в приподнятом настроении. А вот Борис с каждой песней, кажется, всё больше раскисал, постепенно играя всё тише и пару раз даже сбивался с необходимого ритма. Глядя на эту картину, Шурик всё витиеватей матерился и то и дело курил. А затем и вовсе психанул и объявил пятнадцатиминутный перерыв, воспользовавшись которым, Андрей стащил с себя гитарный ремень и, пристроив инструмент на подставку, двинулся к барабанщику, состроив обеспокоенное выражение лица. Тот сидел за стойкой, заметно ссутулившись, и вертел в руках ещё непочатую бутылку с водой. При этом на лице парня застыла достаточно печальная гримаса, придающая ему вид побитой собаки. Глядя на Бориса, Звонок даже негромко фыркнул от понимания того факта, что у стороннего наблюдателя вообще могло бы сложиться впечатления, что тот просто не знает, как открыть треклятую бутылку. Но тут же одёрнул такие мысли и мягко улыбнулся заметно приунывшему коллеге. – Боря, всё хорошо? – Нет, – пробубнил тот и вцепился в треклятую тару, пытаясь открутить крышку. Её-то он открутил, но тем самым надавил на бутылку и часть воды благополучно отправилась Лифшицу на шорты. – Чёрт! "Ну с этим я бы поспорил". «Пояснишь?» – осторожно поинтересовался Андрей у Хима, а сам принялся осматриваться в поисках того, чем можно было бы вытереть воду. В итоге, заметив возле барабанной стойки пару сложенных полотенец, он протянул одно Борису, тем временем забрав у парня многострадальную бутылку, в которой осталась едва ли половина воды. – Спасибо, – пробурчал парень и принялся вытираться, состроив кислую мину. – Не день, а... Всё из рук валится. "Это не я." Звон от такого заявления неслабо удивился, но кивнул, соглашаясь со словами духа. «Охотно верю. У него и без твоей помощи часто похожие казусы случались». – Пожалуйста. Может, тебе кофе принести? Здесь он, на удивление, даже вкусный А-то я не видел, чтоб ты с нами перед чеком пил. – Если не сложно, – Борис откинул полотенце в сторону и снова сел, зарывшись пальцами в волосы. – Сейчас, – Андрей снова кивнул и двинулся прочь со сцены, чтобы затем скрыться в ведущем в сторону гримёрки коридоре, в котором стоял кофейный автомат. Пару раз тыкнув по нужным кнопкам и сопроводив этот своеобразный ритуал «жертвой» в виде местной мелочи, мужчина сложил руки на груди и уставился на большой картонный стаканчик, постепенно наполняющийся на удивление приятно пахнущую горячую жидкость. А после решил сделать кофе и себе, но только порцию выбрал уже поменьше. В конце концов, он и так изрядно отвёл душу, налегая на любимый напиток. "А не слишком ли ты много его пьёшь?" Хим хмыкнул. «А, ну да». Звонков мимолётно кивнул. «Мне же надо было хотя бы как-то играть всю эту неделю. Но риски есть, в принципе, так что здесь ты прав. Ну и плюс кофе с сигаретой – отдельная радость жизни. Хотя полезной её тоже не назовёшь». "Ты мог бы просто попросить". Обидчиво произнес демон. "К тому же это вредно". Звонков тихо вздохнул и подхватил оба стаканчика с горячим напитком, после чего двинулся обратно в зал, попутно обдумывая слова Хима и с удивлением отмечая промелькнувшие в них чувства последнего. Похоже, дух начинал постепенно, буквально по миллиметру раскрываться, показывая свои настоящие эмоции, в числе которых сейчас начинали проскальзывать не только надменная ненависть. С одной стороны, подобное наблюдение не могло не радовать. Но теперь гитаристу следовало вести себя гораздо осторожней, чтобы не сломать начавший прорисовываться мир. К тому же, задевать Хима ему сейчас попросту не хотелось. Ведь одно дело – совершенно не задумываться о чувствах кого-то, кто пытается тебя буквально сожрать. Но вот заедаться с существом, которое вынуждено с тобой сосуществовать и при этом даже проявляет по отношению к тебе какую-то заботу, по мнению Андрея, было попросту неправильно. На лице мужчины промелькнуло чувство вины. Он вздохнул и мысленно обратился к Химу: «Послушай. Откуда мне было знать, что чёрт действительно не так страшен, как его разрисовало собственное сознание? К тому же, разрисовало не на пустом месте, согласись». "Я всё ещё страшен. Не обольщайся". Звонок на такое заявление только дёрнул уголком рта и поудобнее перехватил стаканчики с ещё горячим кофе. Отвечать духу он не стал, но в груди при этом всё равно цапнула глухая обида, смешанная с разочарованием. Видимо, он в очередной раз неправильно понял действия и слова Хима, а теперь просто убеждался в своём заблуждении. Вернувшись на сцену, гитарист направился в сторону барабанной установки, за которой всё так же сидел Лифшиц с невесёлым выражением, замершем на уставшем лице. Видя это, Андрей покачал головой и, приблизившись к парню, протянул ему больший стаканчик. – Держи. "Ой, ну ладно, ладно. Обиделся ещё. Меня ты, между прочим, тоже можешь понять". Фыркнул двойник. – Спасибо, – Борис устало улыбнулся и вцепился в стаканчик, припадая к нему губами. – Пожалуйста. Ты как вообще? Может, помочь чем? – Звонков и сам сделал пару небольших глотков из своей картонной тары, наблюдая при этом за парнем. А вот на реплику Хима он снова решил не отвечать, дабы не усугублять и так ставшую не очень приятной ситуацию. – Башка трещит, – ответил барабанщик и снова сделал глоток. Хим стоял рядом и не отсвечивал, скрестив руки на груди. Наблюдать за этой картиной было, конечно, интересно, но в какой-то степени даже обидно, что злило только сильнее. Звонков снова его игнорировал, чуть ли не вприпрыжку обхаживая местного неудачника. Андрей в ответ нахмурился и негромко спросил: – Давай я, может, к Серёге щас схожу? У него же, вроде, должен был какой-то обезбол ещё остаться. Или, может, у кого-то из ребят спрошу. Ну, это же не дело, ты на себя сейчас совсем не похож. Лифшиц кивнул и провел руками по волосам, устало вздохнув. Двойник окатил недовольным взглядом это недоразумение. Пожрать в таких условиях ему точно не светит. К тому же часть эмоционального запаса отправляется прямиком к барабанщику, а тем самым на ветер. Его носитель этого не видел, а потому просто направился к промелькнувшему около сцены Медведеву, чтобы разжиться у него каким-нибудь лекарством от головы. К тому времени, когда он вернулся с уже початым блистером, к Борису успел подтянуться Лакмус, теперь о чём-то негромко с ним беседующий. Завидев Андрея, он покачал головой и обеспокоенно выдал: – Я смотрю, вы теперь с Андрюхой поменялись местами. Играть-то ты сможешь, или лучше сразу дёргать Шурика? Звонок от слов Максима вздрогнул и невольно пробурчал что-то про типун на длинный язык излишне говорливого рыжего, протягивая Лифшицу таблетки и уже открытую, на всякий случай, бутылку с водой. – Всё не настолько ужасно, – скривившись, ответил барабанщик. – Просто голова болит. – Бедненький. Сейчас всей командой обхаживать будем, – съязвил Хим, позади Звонкова, так и не показавшись, а потом с раздражением протянул. – Люди... Лакмус на это показательно закатил глаза и устало вздохнул. – Знаете, ребят, я скоро от этого слова уже шарахаться начну. Вроде бы, всё просто, а на деле и вправду дурдом форменный. Андрей негромко хмыкнул, слушая не слишком-то довольного Макса, и принялся осторожно подбирать ответ для раздосадованного духа. «Хим, мы вместе работаем уже не один год. И, не смотря на кучу подколов, которые ты видел, стараемся друг другу помогать. У многих людей так принято». "А ещё есть люди, у которых принято других поедать". Своим доводом гитарист демона явно не убедил. – Ой, иди уже. И без тебя тошно, – пробурчал Лифшиц и взялся за голову, свернувшись чуть ли не в калачик. – Ну, и что тут у нас? – раздался позади басовитый голос Умана, вынырнувшего, кажется, прямиком из-под пола. – Да вот, у Бори голова теперь трещит, - указал рукой на коллегу Макс. – Таблетки выпил, кофе вот с Андрюхой накидался. Так что ждём, пока проснётся и немного придёт в себя. Звонок же утомлённо оглядел увеличившуюся компанию и снова возразил недовольному двойнику: «Знаешь, если бы мне встречались только людоеды, меня бы здесь никогда бы не было». Хим раздражённо прорычал. – Меньше в интернете сиди, Боренька, – Уман ехидно засмеялся и вытащил сигарету из пачки. – Давайте только пошустрее. Не хватало ещё концерт задержать. Лифшиц только недовольно сморщится и закивал. – И хорошо, если только в интернете... – пробормотал подтянувшийся вместе Бортником Ян и вздохнул. – Вот уж действительно – два полуночника – горе в семье. От его слов Лакмус громко прыснул, а Лёва и вовсе засмеялся, когда сначала округливший глаза Борис показал клавишнику кулак. – Ладно, давайте только недолго, – негромко проговорил Шурик и, закурив, отправился к техникам, позвав с собой Лёву. – А мы уже расходимся. Да, Янчик? – одарив Николенко хитрой улыбкой, басист двинулся на своё место, всё ещё похихикивая, и Ян Юрич двинулся к своим синтезаторам следом за ним, оставляя хмурого из-за ярости Хима, Звонка и закатившего глаза Бориса. Но, Тряхнув головой, гитарист улыбнулся коллеге и осторожно похлопал его по плечу. – Давай, Борь, просыпайся. Мы в тебя верим. А Шурик – так вообще сильнее всех. "Какие нежности". Если бы Хим соизволил появиться, то непременно бы закатил глаза за околоземную орбиту. Все эти телячьи нежности его порядком подзадолбали, но на самом деле он просто завидовал, и это его прилично злило. Вот только вместо духа этот жест чуть было не повторил сам Андрей. Но вовремя одёрнул себя, чтобы его на свой счёт не принял Лифшиц. И мысленно заговорил с раздосадованным духом, стараясь при этом действовать максимально мягко. «Ты говорил, что тебя достаточно попросить? Тогда, пожалуйста, прекрати фонтанировать ядом, хорошо? Нам до концерта осталось всего ничего. Тем более тогда ты тоже сможешь неплохо поесть». "Я и так могу поесть, человечишко ты недоделанный. Следил бы лучше за своим младшеньким". Злобно выдал Хим и замолчал. Звонков на это уже ничего не ответил, и только болезненно поморщился, отойдя, наконец, от что-то пробормотавшего Лифшица и направившись к своему месту на сцене. Приближалось время концерта, и гитарист хотел бы нормально его отыграть. Ведь уже два человека, «выпавших из обоймы», для одного коллектива было уже как-то чересчур.