Неожиданный спутник

— Звоныч… — сверху послышалось пьяное хихиканье и толчки в плечо. — Ты бы это… Рассчитывал, что ли. Вот только, несмотря на старания неожиданно нарисовавшегося свидетеля, гитарист и ухом не повёл. Не пошевелился. Да и вообще выглядел так, словно находился в глубокой отключке. Веки Андрея были крепко смежены, а пепельную в неярком свете кожу покрывала липкая испарина. — Андрюх, — теперь послышались нотки волнения. — Вставай. И толчки усилились. На этот раз Андрей тихо застонал и слабо пошевелился, от чего волна пробежавшей по телу ломкой боли только усилилась, вызывая у мужчины ещё один сдавленный стон. Он распахнул глаза и мазнул невидящим взглядом по склонившемуся над ним лицу и хрипло пробормотал: — Хим… — Чего? — Лифшиц снова захихикал и пьяно хрюкнул, потрепав мужчину за волосы. — Ну ты надрался. Совсем уже людей не признаешь. — Бо… Боря… — взгляд Звонкова стал более осмысленным, но затем музыкант снова прикрыл глаза от заплясавших перед ними мушек. И хрипло прошептал: — Мне больно. — Где? — выражение лица барабанщика тут же сменилось встревоженностью, а руки забегали по торсу в поисках травм. — Не трогай, — жалобно попросил Андрей и сглотнул от чувства подступающей от боли тошноты, а в следующее мгновение попытался отстраниться от бегающих по телу чутких пальцев. — Ладно, как скажешь, — Борис убрал руки, подняв их вверх. — Может скорую? — Не надо. Погоди, — голос барабанщика гремел в голове не хуже, чем его концертное соло, и больше всего сейчас Звонку хотелось, чтобы парень заткнулся. Но, пересилив себя, мужчина тихонько спросил: — А где?.. «Я…» — добавил он уже мысленно. Борис же смотрел на невнятного коллегу, нахмурив брови, не понимая, что вообще происходит. Но добиться ответа всё же желал и, находясь под воздействием, очень даже сильно. — В клубе. Точнее… — он оглянулся. — На балконе. Ты что пил-то? — Пил… Не помню, Борь, — услышав, что он в клубе и даже не успел отдать концы, Звонков удивился. И, несмотря на отчаянное желание тела завершить начавшийся процесс, с явным трудом дёрнулся в попытке немного приподняться. — Помоги, — прохрипел он и предпринял ещё одну попытку хотя бы сесть, а не валяться болезненной массой. Организм на это отозвался усилившейся тошнотой, и Звонок несколько раз с натугой сглотнул, чтобы не ударить в грязь лицом уже окончательно. Лифшиц подхватил гитариста под руку и помог подняться, придерживая. — Спасибо, — скрипнул зубами тот от усилившейся от этого действия боли. А затем вяло спросил: — Что дальше? — Это я у тебя хочу спросить. Опять началось? — теперь Лифшиц смотрел на Звонкова своим щенячьим взглядом и, казалось, отпускать совсем не собирался. — Похоже, что закончилось, — музыкант криво улыбнулся, что в текущем состоянии выглядело действительно жалко. И крепче уцепился Борису в плечо, от чего пальцы тут же обожгло, словно он прикоснулся к раскалённым углям, заставляя рвано выдохнуть. — Ну-ка присядь, — пробурчал парень и потащил коллегу к ближайшему стулу. — Может водички? — Да-а-а, было бы… Неплохо, — с трудом привалившись к спинке стула, Звон снова сглотнул, ощущая, как во рту царапнуло острое стекло, и поморщился. — Да, сейчас, — парень кивнул и исчез за дверью. В отсутствии свидетеля соло-гитарист осмотрел лоджию, но больше никого не обнаружил. Пожалуй, ничего странного в таком раскладе не было, но в груди Андрея всё равно зацарапалась тревога. По этой причине он мысленно позвал в очередной раз исчезнувшего демона. Вот только ответа не последовало. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Тогда мужчина шёпотом окликнул двойника, хотя уже предполагал, что и эта попытка окажется бесплодной. Хим исчез. И, учитывая предшествующие этому события, скорее всего, насовсем. Борис вернулся со стаканом воды и, вручив его, уселся рядом на пол. Звонок от прикосновения к прохладному стеклу поморщился, но принялся пить, осушив ёмкость в несколько глотков, после чего с благодарностью кивнул. — Спасибо, — пробормотал он и, пристроив стакан на соседнем стуле попытался встать, на что всё тело отозвалась противной дрожью. Попутно пережидая это чувство, гитарист издал нервный смешок и снова обратился к Лифшицу. — Поможешь мне отсюда выйти? Кажется, сам я сейчас далеко не уйду. Тот молча кивнул и поднялся, протягивая руку. Ничего говорить Борис не собирался, просто наблюдал, поникнув в лице. Вцепившись в запястье барабанщика, Андрей рывком поднялся со стула, от чего перед глазами замелькали пятна. Потратив несколько секунд на то, чтобы привести зрение в порядок и прикинуть дальнейший маршрут, Звон вздохнул и, чуть пошатываясь, двинулся к выходу с балкона. — Извини, что испортил тебе веселье, — смущённо пробормотал мужчина, старательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться и снова не свалиться на пол. Лифшиц вздохнул и кивнул, обещая себе наехать на Звонкова завтра. Хорошенько так накапать тому на мозги. Это желание не могло не отразиться на лице парня, и Андрей вздохнул, отчётливо понимая, что без последствий очередной его форель не пройдёт. Но об этом, если повезёт, можно будет подумать и завтра. А сейчас следовало сконцентрироваться на собственных шагах, каждый из которых отдавал неприятной слабостью в напряжённом до предела теле. Но при этом приближал Андрея к собственному номеру, где, как он надеялся, удастся хоть немного отдохнуть. *** Следующий день оказался для Звонкова чертовски сложным. Настолько, что музыкант даже несколько раз словил себя на малодушной мысли о том, что лучшим вариантом для него было бы действительно загнуться от действия колдовского ожерелья. Хотя тут же одёргивал себя, осаживая тем фактом, что один раз, если судить по ощущениям, он уже умирал. И организму подобный расклад чертовски не понравился. После данного события чувствовал себя мужчина крайне паршиво. И даже затруднялся ответить, по какой именно причине: то ли от забравшегося вчера под кожу чёрного огня, или же от банального перепоя. Но, прислушиваясь к себе, пришёл к выводу, что надраться до своего текущего состояния всё равно бы не смог. А значит всё, что произошло вчера в клубе, было правдой, о чём свидетельствовала горка пепла и несколько оплавленных стекляшек, оставшаяся на прикроватной тумбе на месте принадлежащей Химу шкатулки. Лифшиц же с самого утра решил осуществить задуманное и, как только Андрей проснулся и хоть сколько-то пришёл в себя, устроил ему серьёзный разговор, в ходе которого гитарист мало того, что узнал о себе много нового из-за собственной безалаберности, так ещё и чуть было не попал в ближайшую больницу на скорой, которую настойчиво предлагал вызвать Борис. За это парень был мысленно отправлен в пешее эротическое, а вслух Звонок пообещал, что обязательно отправится к врачу по возвращению в Москву, мотивируя это тем, что хочет хотя бы понимать, что именно у него отыщут в процессе осмотра. Постепенно разгоняемого порывами ветра из открытого окна пепла парень не видел. И, отмечая периодические взгляды Андрея в его сторону, только сильнее хмурился. А затем и вовсе ушёл, раздосадованный, по дороге пообещав гитаристу, что если тот сейчас обманул, то к врачу они пойдут за ручки, как в детском саду. Следующим посетителем импровизированного лазарета, в который превратился занятый Звонковым номер, стал Лакмус. Басист был не столь словоохотлив, как Лифшиц, но поглядывал на Звонка со странной смесью беспокойства и укора, от которой последний готов был провалиться под землю и одновременно с этим — чем нибудь в Максима запустить. Усиливало чувство неудовольствия от беседы и головная боль, от которой принесённые Борисом таблетки помогали постольку-поскольку. Так что, видя состояние состояние Андрея, рыжий, в итоге свинтил, на пороге номера обернувшись и с серьёзным видом пожурив: — Ты, конечно, можешь беситься сколько угодно. Но мы тут за тебя переживали, так что давай без приколов. Хотя бы сейчас. Звонкову на это оставалось только кивнуть Последним за утро у гитариста появился Уман. Фронтмен выглядел чрезвычайно недовольным, но при этом было заметно, что за согруппника он переживал. Настолько, что даже растерял весь свой запас ругательств и песочил Андрея исключительно литературными эпитетами. Тот тоскливо слушал и кивал, а конце снова дал слово, что по возвращении домой пойдёт к врачу. Не слишком-то удовлетворённый таким ответом Шурик пробубнил что-то нелестное и закатил глаза. Но больше напрягать не стал, за что Звонок был искренне ему благодарен. В Москву возвращались самолётом. И всю дорогу домой согруппники бросали в сторону соло-гитариста настороженные взгляды и тихо шушукались между собой, от чего последний чувствовал себя откровенно не в своей тарелке. Неприятное чувство только усилилось, когда на следующий день за ним приехал Лифшиц, чтобы отвести к врачу, контакты которого дал Лёвчик. Специалист, к удивлению Звонкова и явному облегчению Бори, ничего катастрофического в состоянии Андрея не нашёл. С его слов, все проблемы с самочувствием Звонка стали причиной истощения на фоне хронической усталости, и ничего, что не исправил бы хороший отдых и курс укрепляющих препаратов, в этом не было. Благо, сейчас был отпуск, так что особых нагрузок в ближайшее время не планировалось. И Звонков принялся восстанавливать несколько подорванное за время немецкого тура, здоровье. В целом, у него получалось. Вот только из головы никак не выходило всё то, что произошло за время гастролей. В частности — Хим, от которого с момента снятия ошейника больше не было ни слуху, ни духу. Двойник попросту исчез, словно его никогда и не было. И с каждым новым днём Звон всё больше сомневался в том, что крылатый демон не являлся попросту плодом его воображения. Единственным, что хоть немного развеивало данную мысль, оказался подаренный духом браслет. Да ещё оставшиеся на плечах шрамы, оставшиеся от его когтей. Временами Андрей то и дело звал Хима, но ответа так ни разу и не последовало. Пытался даже приманить его игрой на гитаре, но после нескольких попыток и вовсе перестал брать в руки инструмент. А завалявшуюся в тумбочке на кухне початую пачку какао просто выбросил, чтобы не напоминать себе о том, что демону, как оказалось, нравился запах шоколада. В целом, музыкант чувствовал себя попросту использованным. Ведь Хим спустя столько лет добился своего и получил долгожданную свободу, при этом тут же забывая о поверившем ему носителе. С одной стороны, осуждать его за это Звонок не мог, ведь не имел малейшего понятия, как бы поступил на его месте. Но, с другой, легче от этого так и не становилось. Наоборот, с каждым последующим днём болезненная грусть только усиливалась. А затем, неожиданно для самого Андрея, сменилась подавляющей апатией. Но при этом мужчина испытывал стойкую боязнь, что даже эта версия — не самая печальная. А гордый дух, пропавший из поля зрения, попросту прекратил своё существование, сожжённый магическим чёрным огнём вместе со шкатулкой. В один из наполненных ею дней мужчина заставил себя отправиться в магазин за хоть какими-то продуктами, таблетками от головной боли и закончившимися ещё позавчера сигаретами. Но на обратной дороге попал под ливень, к которому затем добавился и град. Зонта с собой Звон не брал, а попытка добраться до дома под холодным дождём грозила закончиться как минимум переохлаждением, а там и парой синяков от летящих с высоты кусочков льда. Единственное, что мог сейчас предпринять Андрей — это спрятаться под бетонную арку, ведущую во двор какого-то подъезда. И, радуясь хотя бы тому, что купил сигареты, попытался прикурить. Вот только с намокшей в кармане зажигалкой это оказалось невозможно, и мужчина ругнулся сквозь зубы, сминая в пальцах заляпанную брызгами воды и никак не желающую хотя бы как-то тлеть сигарету и зябко обхватывая себя за плечи. — Так-так. Значит, стоило мне ненадолго отлучиться, ты нырнул с головой в депрессию и решил сдохнуть от неразделённой любви? От прозвучавшего за спиной голоса музыкант вздрогнул и нервно обернулся, широко распахивая глаза. А затем, увидев, кто именно к нему обратился, испуганно отшатнулся на шаг. Скрестив руки на груди, Хим нагло скалился, махая хвостом из стороны в сторону. — Ещё и от гипотермии. — Ты? Как… Что ты здесь делаешь? — сбивчиво пробормотал гитарист, наблюдая за явно довольным двойником, а затем нахмурился. — И что ещё тебе нужно? — Ты что, не рад меня видеть? — разведя руки в стороны, спросил дух. — А тебе что, до этого есть дело? — едко осведомился Звонок и сильнее обхватил себя за плечи. Двойник нахмурился и даже немного разозлился такому приветствию со стороны гитариста. Опустив руки, он в два прыжка преодолел разделяющее их расстояние и, схватив мужчину за шкирку, погнал его домой. — Да что ты, чёрт возьми делаешь? — воскликнул тот, особо не заботясь, что его могут услышать или увидеть, и попытался вырвать ворот футболки из слишком цепких пальцев. Тот вопрос человека проигнорировал, продолжал тащить его за собой в сторону нужного подъезда. Идти пришлось не так далеко — в соседний двор. — Да хватит! — дёрнулся Андрей ещё раз, разворачиваясь к двойнику лицом и говоря уже немного спокойнее. — Я и сам могу идти. Так что пусти. Хим улыбнулся и выпустил ворот майки из цепкой руки, отправляясь следом. Звон фыркнул и торопливо направился к двери своего подъезда, на ходу доставая из кармана джинсов ключи. А затем проскользнул в тамбур и двинулся вверх по лестнице к двери квартиры, которую снимал. Хим всей возни дожидаться не стал, а сразу прыгнул в квартиру. Поэтому к тому времени, как мужчина зашёл и начал снимать промокшую обувь, он успел мельком осмотреть «хоромы» гитариста и включить кран в ванной. — Подождёшь, пока я переоденусь? — спросил Звон и прошлёпал мокрыми ногами в спальню, за сухой одеждой. И, захватив необходимое, проскользнул в ванную, по дороге натыкаюсь на духа. — Марш в душ! — буркнул тот, недовольно глядя в ответ, и неприятно хлопнул хвостом в воздухе. Андрей от командного тона поморщился, но спорить не стал. И стал отогреваться под горячими струями, в процессе этого обдумывая дальнейший разговор с двойником. Закончив с этим, человек переоделся, а промокшую до нитки одежды засунул в стиралку и снова направился в прихожую чтобы всунуть ступни в мягкие тапки и, забрав пакет с покупками, тоже набравший воды, направился на кухню, где его и поджидал по привычке устроивший на подоконнике демон. — Если честно, я не ожидал тебя увидеть. Так что какао-масло не купил, — пробормотал это, гитарист поставил греться в воду в чайнике и, насыпав в чашку заварку и сахар, плюхнулся на табурет. Демон на это только захихикал. Звонок слабо улыбнулся в ответ и обхватил себя руками за плечи, а после отвёл взгляд в сторону и негромко спросил: — Так, значит, теперь ты свободен? — Да-а, — протянул тот и сверкнул глазами. Потом, окинув взглядом мужчину, исчез и вернулся спустя пару секунд, укутывая гитариста в плед вместе со стулом. Тот от такого действия ошарашенно моргнул, но, поглубже спрятавшись в получившийся кокон, поблагодарил демона, наблюдая за шумящей за окном непогодой. Хим снова пристроился на подоконнике. Долго разглядывал понурого музыканты, а потом всё-таки спросил: — Ну и какова причина такой апатии? Звонок услышал вопрос демона, но какое-то время молчал. А потом болезненно прищурился и впился в лицо двойника колючим взглядом, глухо отвечая и меняясь в лице с каждым следующим словом. — Я снял с тебя ошейник и чуть при этом не сдох. Валялся на полу, пока меня не нашёл Лифшиц. В очередной раз ударил в грязь лицом перед коллегами. И при этом, как дурак, ждал от тебя хоть какой-то новости. А их не было. Ну да, правильно. Зачем тебе париться о никчёмных людишках, когда с ними ничего не связывает? — постепенно голос человека становился всё громче, и последние слова он уже практически кричал. Двойник сидел и слушал, перестав отбивать хвостом глухую чечётку по подоконнику. С каждым словом его взгляд становился всё печальнее, пока он не отвёл его в сторону. — Не сдох ты только благодаря мне. — И как тебе удалось? — от воспоминаний о ситуации в клубе Андрей поморщился и досадливо дёрнул плечом. — Я помню только то, как откашливал какую-то чёрную мерзость, а под кожу словно насыпали горящих углей. А, и потом пальцами не мог пошевелить, как после ожога. — Я забрал всё на себя. Всё, что смог, — пробурчал Хим, выписывая пальцем замысловатые узоры на подоконнике. А затем встал и выключил начавший кипеть чайник, после чего залил водой заварку в чашке Звонка. Гитарист же пристыженно умолк, рассматривая движения двойника. — Тебя коснулась лишь малая часть. А меня… А на меня словно здание рухнуло, — Хим недовольно промычал. — Потом долго выбирался. — Прости, — Звонок опустил голову, а затем нехотя признался: — Я думал об этом. И метался между двух огней. С одной стороны выглядело это так, словно ты получил свободу и просто решил от меня избавиться. Знаешь… Мол, руки марать не стану, но если сдохнет — туда и дорога. А с другой, боялся, что ошейник тебя всё-таки убил. А ведь… Ведь это я предложил тебе рискнуть. То есть, собственными руками тебя прикончил. Оба замолчали, каждый обдумывая своё. Слышен был только мерный стук часов и хаотичный удары капель о слив за окном. — Чай остынет, — внезапно пробурчал двойник, меняя тему. — Ага, — встрепенулся человек и потянулся к парующей чашке, обхватив её ладонями. А затем, сделав несколько осторожных глотков, негромко спросил: — Так куда ты пропал? Всё это время восстанавливался? — Большую часть — да. Я не сразу понял, что теперь меня ничего не держит, и решил это проверить. Побывал там да сям, потом рванул сюда. Нашёл вашу студию, там Бориска был, — Хим фыркнул и стукнул хвостом. — За ним пошёл. Потом тебя нашёл. — Хорошо, что нашёл. Прямо гора с плеч, — в подтверждение собственных слов Андрей кивнул. — Кстати, хочешь удивлю? — на лице музыканта появилась хищная улыбка, граничащая с оскалом. — Чем? — Хим поднял голову и уставился на гитариста заинтересованным взглядом. — Твоя шкатулка сгорела, — удовлетворённо заметил тот, делая новый глоток чая. — Дотла. — И что ты с ней сделал? — дух хитро ухмыльнулся и наклонился вперёд. — Ничего. Всё что я успел — это заметить утром на её месте горку пепла и несколько оплавленных стекляшек. Что интересно, больше ничего не загорелось. — Да и чёрт с ней, — состроив довольную мордаху, существо хорошенько потянулось. Видеть Хима в таком состоянии было на удивление приятно. Настолько, что Звонок улыбнулся и шутливо отсалютовал двойнику чашкой с чаем. — Так выпьем же тогда за свободу, — добавил он со смешком, и опустошив керамическую кружку, всё же спросил: — И что дальше? Вернёшься на историческую родину? — Не знаю, туда я точно загляну. Вообще я ещё много где не был, — Хим завис на мгновение, а потом добавил с наглой ухмылкой. — Но тебя я в покое не оставлю. Звонок на это искренне рассмеялся и с улыбкой спросил: — Что, Хим, покой мне только снится? А я-то губу раскатал, что спокойно доживу свой век, — свою шуточную жалобу мужчина проворчал с лукавым прищуром. Тот только фыркнул и, спрыгнув с подоконника, подошёл почти вплотную. — Давай, показывай свои хоромы, — протянул дух и легко постучал кончиком хвоста по пледу. Гитарист улыбнулся и принялся выпутываться из тёплого кокона. А затем поднялся со стула и неожиданно серьёзно взглянул на двойника. — То есть, ты хочешь вернуться? — Куда? — непонимающе спросил демон и обвил хвостом ногу Звонка. — К людям. Я думал, что за всё то время, пока ты носил ожерелье, мы успели тебе осточертеть, — на провокацию в виде вертлявого хвоста тот не повёлся и по прежнему смотрел духу в глаза, в которых то и дело мелькали пурпурным отблески. — Ты — нет, — коротко ответил двойник и потянул хвостом ногу мужчину, побуждая того к действию. — Ну что же, тогда добро пожаловать, — произнёс Звонок с важным видом и сделал шаг вперёд, выпутываясь из своеобразных объятий демонского хвоста. И тут же его сцапал и пару раз дёрнул, одновременно с этим отскакивая от духа, и ехидно добавил: — Наглый ты кошак. — Пойдём, пойдём, — съехидничал Хим и, обвив хвостом запястье гитариста, отправился следом.