Неожиданный спутник

Начало афтепати пришлось задержать на полчаса, учитывая, так сказать, форс мажор на концерте. Точнее конфуз. Вся группа всё ещё находилась в некоем недоумении от произошедшего, от которого некоторым пришлось долго отмываться. Кто же был ответственен за остальные шутки так и не выяснили, продолжая подозревать друг друга, а потом и вовсе забили. В конце концов, подозрения к делу всё равно пришить бы не удалось, а на вечеринке было чем заняться и помимо предположений о том, кто именно сотворил на концерте ту или иную пакость. Афтерпати устроили в каком-то клубе, где до этого момента никто, по понятным причинам ещё не был. Но в целом картина получалась занимательная: много выпивки, громкая, но при этом не назойливая музыка и атмосфера, способствующая различным приятным глупостям. Что характерно, помимо алкоголя было и кое-что ещё, так что сигареты Шурика, над которыми поколдовали на концерте, были бы вполне уместны. В целом, проходило всё вполне стандартно. И Звонок был чертовски рад, что в этот момент Хим попросту делал вид, что его словно никогда и не было. Согруппникам мужчина доверял, так как за несколько лет совместной работы видел их в различных ситуациях и степени кондиции. И следовало заметить – такое положение вещей было взаимным, но достоянием общественности подобные моменты становились довольно редко. А вот выставлять себя далеко не в самом высокодуховном плане перед демоном, по какой-то неясной самому Андрею причине, было откровенно стыдно. Химу по началу даже понравилось. Но только сперва. Он долго бродил по клубу, разглядывая посетителей. Большинство из них не представляло никакого интереса. Самая что ни на есть серая масса, и вся эта кипа занималась одним – пыталась залиться до беспамятства. Всё это действо к тому же прилично пованивало, что духу нравилось с каждым мгновением всё меньше и меньше. Он даже попробовал подоставать Лёву, но тот, уже успевший принять на грудь, на все попытки двойника напугать не обращал никакого внимания. Пока двойник пытался как-то себя занять, у его носителя, как впрочем и остальных людей, присутствующих в клубе, веселье было в самом разгаре. После изрядного количества выпитого Андрей расслабился и уже перестал париться о том, что подумает о нём невидимый для окружающих двойник. Более того, под действием спиртного его присутствие практически не ощущалось, и гитарист впервые с начала тура забыл о привязанному к нему же духу. Безразличие к своей персоне Хим не любил сильнее, чем банальную вонь, которая сопровождала его с рождения. Поэтому алкоголь в списке самых привлекательных и интересных вещей во вселенной находился где-то в конце. Точнее его воздействие на людей. Да, дух мог бы использовать его себе на руку, но часто это не срабатывало. Организм человека достаточно умён, чтобы понимать, где заканчивается реальность, и почему так происходит. Правда не сразу, обычно на следующий день. Однако все усилия демона оказывались пустой тратой времени, и приходилось всё начинать сначала. Вот и теперь Звонков постепенно забывал о существовании своего спутника. Тот взобрался на шкаф с алкоголем, под самый потолок, у барной стойки, откуда открывался вид на зал, и наблюдал за человеком, с каждой секундой злясь всё сильнее. В это же время его носителя в очередной раз отвлекли. На этот раз Лакмус. Видимо, рыжий счёл своим долгом проверить состояние согруппника, так как именно ему повезло стать свидетелем отключки Звонкова на вечеринке, посвящённой началу зарубежного тура. Сейчас тот держался на порядок лучше, о чём басист не преминул сообщить и тут же предложил по этому поводу выпить. Андрей со смешком согласился, и, покрутив в руках свеженаполненный бокал с неплохим виски, пробормотал, особо не рассчитывая, что собеседник его услышит за грохотом музыки и разговорами посетителей клуба: – А то ведь так и крышей можно тронуться. – Не хватало ещё, – ответил Лакмус, подливая себе в стакан. – Надеюсь, теперь ты не собираешься отвалиться посреди танцпола? – А, нет. Всё хорошо. По крайней мере, в этом плане, – сделав глоток спиртного, Звон поморщился и зацепился взглядом за браслет на запястье. И тут же решил получить ответ на вопрос, терзающий его уже не один день. – Макс, что у меня на руке? – поинтересовался гитарист, протягивая басисту левое запястье. – Извини, я в твоих побрякушках не разбираюсь, – ответил тот и отхлебнул немного из стакана. Андрей на это облегчённо вздохнул, на пару секунд прикрывая глаза. А затем открыл их и неохотно процедил: – Да я просто боялся, что мне мерещится. – Не-е, – протянул басист и, просунув палец под браслет, потянул на себя. "Мерещится ему. Пить меньше надо." Фыркнул Хим на это замечание. – Это радует, – гитарист криво усмехнулся и провёл кончиками пальцев по боковине бокала, мысленно добавив: «Прости, но мне нужно было проверить.» "Да. Конечно." Демон обиженно заворчал и пронесся мимо Звонкова, оставляя след в воздухе. Для Макса же это был очередной порыв ветра, который он не заметил. Носитель же от стремительного действия Хима весь сжался и уставился в одну точку. А затем залпом допил свой бокал, тут же морщась от крепости напитка. – Ты чего? – спросил рыжеволосый, наклоняясь ближе. – Ничего. Просто задумался, – тряхнув головой, Андрей вымученно улыбнулся басисту и добавил: – Всё в порядке. «По крайней мере, было.» – Ну, тогда давай, – тот налил немного себе и потянулся к стакану Звонкова. – А мне? – рядом с гитаристом на диван плюхнулся Ян, который судя по глазам уже тоже дошёл до кондиции. – И тебе, – наполнив стакан гитариста, Лакмус переключился на стакана Николенко. – Что, Ян, отошёл уже от концерта? – лениво поинтересовался гитарист. – Я смотрю у вас очень интересные способы развлечений, – хохотнул тот и отпил немного. – Ну да, прямо-таки классические, – Звонок хмыкнул и сделал отпил ещё коньяка. – Ребята вот вообще это дело серьёзнее полируют. Кстати, Макс, это ты с Шуриными сигаретами заморочился? – Ага, – закивал басист и хитро ухмыльнулся. – И ему, похоже, понравилось. – Зато мне с перцем не понравилось, – закатил глаза Ян. – Думал, всё уже. Буду, блин, ходить, как кот Базилио. Слепой и облезлый. А в проводниках рыжий басист. Вместо лисицы. – А вот это не я. Я только блёстки в флейту заложил, – пожал плечами басист. – Макс, а хочешь я тебя малость расстрою? – лениво спросил Андрей, глядя на спевшихся и уже малость напившихся согруппников. – Знаешь, чем на концерте изгадили твой инструмент? – пьяно оскалился гитарист, предвкушая реакцию Андрющенко. – Удиви. – Вазелином. – Интересно, кто был этим умником? – Макс придвинулся ближе. – И откуда ты знаешь? – Знаю. И можешь мне поверить – я здесь совершенно не при чём, – узмылка Звонка стала ещё шире и даже приобрела несколько хищные черты. – Ну конечно, – Лакмус захохотал и потрепал шевелюру Звонкова. – Ловко ты, – добавил Николенко и тоже засмеялся. Андрей же на это только неопределённо пожал плечами, наблюдая за реакцией коллег. И с неудовольствием отметил, что при любом раскладе правду о произошедших на концерте приколах рассказать им не сможет. Как, впрочем, и о других моментах, которые ему пришлось пережить за время тура. От этого понимания почему-то становилось тоскливо. И Андрей, поддаваясь этому чувству, допил свой коньяк и поднялся с места, проронив: – Пойду немного проветрюсь. С этими словами гитарист под удивлённым взглядом Яника и встревоженным – Лакмуса взял с собой сумку и, выудив из неё помятого вида пачку сигарет, двинулся прочь из зала. Но, едва выйдя в коридор, мужчина остановился и буквально застыл от нахлынувших на него образов, роняя картонную упаковку прямо на пол. Ощущения казались настолько реальными, что на какое-то время даже перекрыли видимую в реальности картину и болезненно ударили по рецепторам не различимым до этого момента звуками и запахами. Действие неожиданной галлюцинации происходило на большой застеклённой лоджии, попасть на которую без особого труда можно было из коридора. И, что характерно, помимо самого Звонка, по какой-то неизвестной ему самому причине оказавшемуся в роли зрителя, навалившиеся на музыканта основного персонажа. И его роли неожиданно выступил Хим. Судя по всему, сейчас демон пребывал в ярости. Он наотмашь хлестал расправленными крыльями, скалил клыки и царапал когтями стену. А затем сделал то, что поражённый увиденным музыкант ожидал меньше всего. Он вцепился когтями в ошейник и принялся остервенело его дёргать, тут же падая на пол и начиная судорожно извиваться. Картинка тут же померкла. Но при этом тактильные ощущения, лавиной навалившиеся на Андрея, никуда не делись. Он ощутил боль, словно по горлу резанули раскалёнными докрасна лезвием. И, вцепившись пальцами в шею, рванул на балкон, чтобы прекратить действие двойника, причиняющее боль им обоим. Там он увидел Хима, который успел подняться и перевернуть крылом пару стульев. Грохота, конечно же, никто не слышал из-за слишком громкой музыки, которая бухала в ушах Звонкова даже здесь. Демон продолжал терзать ошейник, отчаянно пытаясь сорвать его с себя, но всё, что получил, это колючие ожоги на ладонях и разодранную шею. Казалось, ещё немного, и он протоки жёстким шнурком кожу до крови. Если бы она действительно существовала. – Прекрати! – рявкнул гитарист и ринулся к духу, падая рядом с ним на колени и тут же хватая его за руки, чтобы тот выпустил ожерелье. Но демон только зарычал громче, не переставая дёргать ошейник и размахивать крыльями в стороны, пока окончательно не выдохся и не завалился на спину. Андрей, глядя на эту картину, разжал пальцы, до этого момента сомкнутые на запястьях двойника, а затем отполз в сторону, по пути тоже задевая несколько стульев. И затравленно уставился на лежащего без движения духа, на коже которого вовсю проступали следы действия ошейника. Хим медленно перевернулся на бок и встал на колени спиной к человеку. Похож он был сейчас на скелет, обтянутый кожей. Суставы и вены отчётливо выпирали, как и скорченный позвоночник проглядывался сквозь ткань тёмно-зелёной рубахи. – Зачем ты пришёл? – едва слышно прохрипел дух. – Увидел, что происходит, – едва слышно отозвался Звонок. – А потом решил, что с меня живьём решили снять шкуру. Рванул сюда. А тут ты, словно в припадке. После такого ответа мужчина опустил голову, рассматривая учинённый ими беспорядок и тихо вздохнул. Хим только неопределённо промычал и уселся на пол, прижав ноги к груди. Звонок же, наблюдая за демоном, поддался немного вперёд и несколько нервно спросил: – Зачем, Хим? Это же только усугубляет ситуацию. Тебе ведь больно. И, как оказалось, мне тоже. Двойник от такого вопроса резко развернулся и навис над человеком, расправляя крылья и скаля клыки. – Зачем? Ты и вправду не понимаешь?! – демон буквально зашипел, при этом из стороны в сторону дёргая хвостом и всем своим видом напоминая рассерженную мантикору. – Потому что я чужой в этом мире! Потому что я устал быть чьей-то куклой или простой галлюцинацией! Сотни лет я привязан этим ошейником к существам, способным только плодиться со скоростью кроликов. А в перерывах между сменой носителей торчать в идиотской шкатулке, даже не зная, откроют ли её в следующий раз. И ты по-прежнему спрашиваешь меня, почему я мечтаю избавиться от ошейника? С каждым произнесённым словом лицо двойника всё больше преображалось. Глаза затянуло чернотой, кожа потемнела, и на её фоне стало видно паутину из выпирающих вен. А на нижней челюсти появились острые, словно акульи зубы, костяные отростки, придающие Химу ещё большее сходство с чудовищем прямиком из ночного кошмара. Чувство ужаса от такой картины не помогал подавить даже выпитый до этого алкоголь. Не отшатнуться в панике Звонкову позволила только звучащая в хриплом голосе духа боль, которую, как показалось музыканту, можно было едва ли не почувствовать на ощупь. И, цепляясь за это ощущение, мужчина тихо заговорил, пытаясь хоть как-то достучаться до обозлённого демона. – Хим, послушай меня. Прошу. Я пытался сделать так, чтобы наше сосуществование не было похоже на войну или чьё-либо рабство. – Как видишь, не вышло. – Вижу. И, похоже, дальше из этого тоже ничего толкового не выйдет, – согласился Андрей и криво усмехнулся, от чего на лице проскользнула смесь страха и болезненного сочувствия. – Смейся, сколько влезет, – пробурчал тот и, сжавшись в комок, отвернулся в сторону вида, открывающегося с балкона. – А мне и не смешно. Нам ведь ничего не остаётся, ведь так? Единственное, что мы сейчас можем – это, пускай даже против собственной воли, портить друг другу жизнь. А когда я сдохну, для тебя всё просто начнётся по новому кругу. Голос Звонка стал глухим от с трудом сдерживаемых эмоций. А сам он медленно поднялся на ноги и принялся расхаживать по лоджии в попытке успокоиться хотя бы таким путём. – Без тебя знаю, – фыркнул Хим в ответ и шлёпнул хвостом по полу. – И тебя это устраивает? – осведомился носитель, обернувшись на демона через плечо. – Сам-то как думаешь? – оскалившись, дух оглянулся и злобно зыркнул в ответ. – Тогда предлагаю рискнуть. Ты всё равно ничего не потеряешь, а я... Если повезёт, доживу свою жизнь свободным, – Звонков прищурился и посмотрел на демона напряжённым взглядом, ожидая его ответ. Тот уставился на человека удивлёнными глазами, а затем замотал головой. – Не, не, не, – забормотал дух и вскочил на ноги, медленно отходя к стене. – Почему? – Андрей воспринял отказ духа под несколько другим углом. – Я постараюсь стащить с тебя эту мерзость как можно быстрее. Не думаю, что тебе будет также больно, как когда ты сам пытался снять с себя ошейник. Голос мужчины на этом предложении упал практически до шёпота. А сам он смущённо отвёл в сторону взгляд, нервно теребя подаренный Химом браслет. – Не надо, – двойник, дойдя до стены, остановился и закрылся крыльями, словно его тут нет, образуя своеобразный кокон. – Возвращайся обратно, иначе тебя начнут искать. – Хим. Послушай меня, ладно? – Звонок приблизился к демону на шаг и осторожно коснулся тёмно-серых крыльев. – Надо. И знаешь, почему? Тот приоткрыл крылья и уставился на человека уставшим взглядом из темноты. Гитарист ответил на этот взгляд грустной улыбкой, но руки так и не убрал, на каждом следующем слове невесомо поглаживая тёплую кожу. – Потому что пройдёт не так много времени, и мы просто друг друга возненавидим. Ведь своим существованием я в очередной раз отниму у тебя свободу, а ты, скорбя о ней, будешь всю жизнь мне за это мстить. – Ещё как буду, – пробубнил тот в ответ и раскрыл крылья ещё больше. – Вот видишь? – Звон невесело хмыкнул. – А я не хочу гробить всю жизнь на ненависть. И... Я знаю, звучит глупо, но... Не хочу терять ощущение восторга от знакомства с существом из другого мира. Хим смутился и надул губы, как ребёнок, отводя взгляд в пол. Видя такую реакцию, Звонок улыбнулся шире и с неожиданным теплом в голосе спросил: – Ну так что? Мне кажется, стоит хотя бы попытаться. – У тебя будет только один шанс, – серьёзно ответил двойник. Гитарист на это нервно дёрнул уголком рта, но кивнул. И медленно приблизил к горлу демона руки, одновременно этим внимательно наблюдая за его лицом. Тот напрягся и выпустил когти. Звонок же едва заметно мазнул кончиками пальцев по уже начавшей затягивать я шрамами коже, проверяя пределы действия ошейника. Но ничего не произошло. И тогда мужчина, буквально затаив дыхание, притронулся к самому ожерелью, подсознательно ожидая, что демон опять свалится на пол. Демон ничего не чувствовал. Оба только обменялись настороженными взглядами, после чего Андрей поспешно перевёл дух и принялся ощупывать украшение в поисках какой-то застёжки. – Чего ты медлишь? – спросил тот сквозь зубы. – Как это снять вообще? – недовольно буркнул Звонков и потянул ожерелье в стороны, словно проверяя его на прочность. В этот момент плетёный шнур с неожиданным треском порвался, и с него прямо на пол посыпались сорвавшиеся бусины. Теперь уже бывший носитель заворожённо смотрел, как они покатились во все стороны, а затем перевёл взгляд на собственные пальцы, сжимающие обрывки ожерелья. – Кажется полу... Договорить мужчина не успел. Его реплику прервали вспышки чёрного пламени, появившиеся там, куда упали агатовые бусины. Части цепочки тоже загорелись в руках, и Андрей поспешно разжал пальцы. Но вместо того, чтобы выпасть из рук, остатки ожерелья к ним словно приклеились, разгораясь ещё сильнее. А в следующую секунду тёмные всполохи втянулись под кожу, наполняя тело жгучей болью. Зародившись в кончиках пальцев, это чувство тут же хлынуло выше по рукам. И дальше, наполняя собой всё тело и по какой-то причине собираясь острыми осколками в груди. У Звонкова подкосились ноги. Он хотел закричать, но из горла вырвался только задушенный хрип, через мгновение сменившийся надсадным кашлем. Мужчина второй раз за вечер свалился на колени, одной рукой пытаясь удержаться за стену, а второй судорожно прикрывая рот, из которого с каждым выдохом вырвалась тьма, отливающая радужными бликами. А затем и вовсе свалился на бок, извиваясь от чувства ревущего под кожей пламени, за которым через некоторое время пришла темнота.