Своя игра

— Вон он, смотри! — Где? — Да вон, рядом с высоким рыжим парнем. — Это который в очках? — Ты видел его лицо? — Ты видел его шрам?       Подобный шепот Реддл слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо. Гарольду конечно весьма льстило такое повышенное внимание, но к концу третьего урока это стало раздражать…       «Неужели они не могут вести себя прилично?! Нет, я понимаю грифы… И пуффендуйцы… Ну и слизеринцы… Черт, кажется, всем есть дело до меня! Вон, даже Снейп и тот не может глаз оторвать!»       «Не льсти себе, Гарольд. Снейп тебя ненавидит уже заочно. Они со старшим Поттером были «фанатами друг друга». Вот он и вспоминает…»       «А он не мог бы менее бурно проявлять своё «восхищение»? А то я не знаю куда деваться!»       «Привыкай, Гарольд. Придёт время и всё изменится».       Кто только додумался сделать столько лестниц и дверей? Вместо лестниц уже лет сто как можно использовать лифт, а из всех этих кабинетов, в которые и ведут столь многочисленные двери, используется от силы третья часть.       Доставляли хлопот и приведения. Ладно сэр Николас - привидение Гриффиндора, он в основном никого не трогает, да и крайне редко выходит на диалог, так же, как и привидение башни орлов — Елена Когтевран. Но вот Кровавый Барон, крайне странно косится на мою весьма скромную персону. Возможно он может чувствовать во мне кровь хитрейшего основателя? Надо будет потолковать с отцом на эту тему - эта ситуация может вызвать непредвиденные последствия.       Но самое невозможное было то, что найти нужный кабинет, в котором проходил урок, было просто невозможно! По крайней мере с первого раза. Могли бы какие-нибудь указатели повесить или карту дать бедным первокурсникам! А так, опоздаешь на урок из-за того, что пятнадцать минут шёл из подземелий в сторону астрономической башни, а потом оказывается тебе вообще нужно было в северное крыло седьмого этажа - совсем в противоположную сторону. И ты ещё виноватым останешься! Видите ли, можно было и поторопиться! Полный бред!       Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак - Профессор Бинс. Тот был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро явился на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и, к тому же, без остановок. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты, и путали Эмерика Злого с Уриком Странным. Хорошо, что отец заставлял Гарольда изучать историю волшебного мира в фамильной библиотеке Слизерина, иначе это был бы полный армагеддон! Отец рассказывал очень интересно, сыпал фактами о жизни различных рас, говорил о развитии культуры, экономики, государства и общественности во время различных эпох, затрагивал самые интересные события истории мира! А этому Бинсу только дай поговорить о гоблинских восстаниях…       Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и по порядку зачитал фамилии. Когда профессор дошел до Гарри, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки. Гарольд даже заинтересованно посмотрел в его сторону, проверяя, стоит ли добавить чего-нибудь от себя любимого. Ему ведь не жалко! Хочешь Секо, хочешь Круцио, да ради Бога! Не жалко! Но рано. Отец сказал сдерживать свои творческие порывы и сидеть тихо. Ну или, по крайней мере, не попадаться.       А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Реддл был прав, когда, увидев ее, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.       После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все ученики, жутко пораженные, изнывали от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро.       «Хм, а зачем вообще превращать стол в свинью? Она большая и противная! Разве что спугнуть ею кого-нибудь… Но ради этого можно воспользоваться гораздо менее энергозатратными чарами…»       «Что ты там бормочешь? У меня урок, сын. Я сам не знаю на кой чёрт уметь превращать стол в свинью. Вот наоборот ещё ладно, а так… Ладно, сиди там, учись. Ну или наколдуй там чего-нибудь… »       «А можно?!» — восторг ребёнка почти можно было потрогать на расстоянии.       «Конечно нет! Только в рамках образовательной программы, молодой человек!»       «Ты сейчас серьёзно?»       «Конечно. Нет. Да. Или… Делай что хочешь! У меня седьмой курс».       Эх, так всегда. Когда тебе говорят: «Делай что хочешь», — совесть сделать то, что ты хотел, не позволяет. Ну или ты уже сам не хочешь сделать то, что только что хотел. Настроение весьма переменная вещь.       Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гермионы Грейнджер спичка немного изменила форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться.       С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться.       Надо сказать, что Гарольду тоже было весьма интересно наблюдать за тем цирком, что устраивал его отец на уроке, ведь в обычном состоянии, ему было не свойственно так трястись и заикаться, да и в принципе строить из себя идиота.       Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби.       «Да-да, точно! Африканский принц! Именно он продал тебе эту тряпку за пять галеонов в лютном!»       «Заткнись, умник. Ты сбиваешь меня с мысли».       Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, тот отвёл взгляд и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чем ходил по школе, — чтобы вампир не застал его врасплох.       «И правда, как ты выносишь этот ужасный запах чеснока?! Здесь же не то что нос закладывает, здесь глаза начинают слизиться!»       «Чары, блокирующие обоняние, ещё никто не отменял, сын».       Пятница стала для Гарри и Рона великим днем. Они наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути. — Что у нас там сегодня? — спросил Гарри, посыпая сахаром овсянку. —Два занятия по зельям. Заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Рон. — Занятия ведет профессор Снегг, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне - выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это. — Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас, — задумчиво произнес Гарри.       Профессор МакГонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей позавчера дать им огромное домашнее задание.       Пока они завтракали, прибыла почта. Теперь Гарри привык к этому, но в свое первое утро в школе он даже испугался, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они кружили над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки.       До сих пор Букля не приносила Гарри ни одного письма. Сова иногда залетала в зал вместе с другими, чтобы посидеть у него на плече и ласково похватать его клювом за ухо. А потом, съев кусочек тоста, улетала в совятню, как называли в школе домик, где жили совы, и там спокойно засыпала. Но этим утром Букля, приземлившись между сахарницей и блюдцем с джемом, уронила в тарелку Гарри запечатанный конверт. Гарри тут же вскрыл его — он просто не мог спокойно завтракать, не прочитав свое первое письмо. "Дорогой, Гарри, я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с Буклей.

Хагрид."

      Гарри одолжил у Рона перо, нацарапал на обороте письма: «Да, с удовольствием, увидимся позже, спасибо»— и вручил письмо Букле.       Гарри повезло, что впереди его ждал чай с Хагридом, потому что занятия по зельеварению оказались самым неприятным из всего, что с ним произошло в школе за прошедшее время.       Кабинет Снегга находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные.       Снегг, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер. — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.       Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями.       Закончив знакомство с классом, Снегг обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза великана. Глаза Снегга были холодными и пустыми, и, почему-то, напоминали темные туннели. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.       Снегг говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снегг обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снегг. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.       После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Гарри и Рон, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грейнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов. — Поттер! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?       «Он считает меня настолько тупым? Да каждый ребёнок знает, что получится напиток живой смерти!»       «Хм, интересно… А знаешь… Не отвечай ему. Интересно, чего он хочет от тебя добиться. Это ты знаешь, что получится, если смешать данные ингредиенты, а в школе это проходят только на шестом курсе». — Я не знаю, сэр, — ответил Гарри.       На лице Снегга появилось презрительное выражение. — Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер.        Снегг упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?       Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места.       «Он издевается?! Пусть спросит эту грязнокровку, мне не жалко. Ну ладно, играем дальше». — Я не знаю, сэр. — Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?!       Реддл заставил себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза. Снегг продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы. — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?       Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. — Я не знаю, —произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее?       Послышался смех. Гарри нервно оглянулся, чтобы увидеть, кто еще над ним смеется, кроме Малфоя и двух его приятелей, — ему показалось, что смеявшихся было человек десять, как минимум, — и встретился взглядом с Симусом. Симус одобрительно подмигнул ему, и Гарри подумал, что смеются, видимо, не над ним, а над его ответом, который почему-то всем показался остроумным. Но как бы там ни было, Снегг его таковым не нашел. — Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе. —А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал!       Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снегга перекрыл поднявшийся шум. — А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора.       Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снегга обещали быть не самыми приятными. После того как Снегг усадил Гарри на место, произошло еще кое-что совсем безрадостное. Снегг разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снегг раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал. В тот момент, когда Снегг призвал всех полюбоваться, как Малфой варит рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Невилл каким-то образом умудрился растопить котел Симуса, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. — Идиот! — прорычал Снегг, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?       Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями. — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снегг, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора.       «Ой, да мне в принципе как-то всё равно…»       Гарри уже открыл рот, чтобы произнести это вслух, когда Рон пнул его под столом. — Не нарывайся, — прошептал Рон. — Я слышал, что Снегг, если разозлится, может очень сильно навредить.       Время медленно, но верно перешло в обед. Ребята зашли в большой зал и, усевшись на скамью, начали наполнять свои тарелки едой. После такого продуктивного начала дня, есть хотелось неимоверно! Поглощая свежий стейк с варёным картофелем, Реддл скосил глаза в сторону Уизли. Тот с интересом уставился в газету, оставленную кем-то из ребят с факультета. Заглянув через плечо, Гарольд прочел:

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС»

      Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено.       Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня.       Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс».       По странному стечению обстоятельств, то, что лежало в сейфе, в который проникли грабители, было извлечено из него владельцем утром того же дня.       Тем утром Хагрид кое-что извлек из сейфа номер семьсот тринадцать — маленький коричневый сверток. Не это ли искали воры?       Гарри подумал, что ни один из уроков не дал ему столько поводов для размышлений, как данная статья. Если Гарри был прав, то Хагрид забрал из сейфа сверток как раз вовремя, но случайно или нет? Может это как раз он и ограбил банк? И где этот сверток хранится теперь? Ведь чтобы его не выкрали, требуется гораздо более надежное место, чем «Гринготтс»?       За своими размышлениями, Гарри не заметил странный взгляд отца, который внимательно смотрел на глубоко задумавшегося мальчика.