Мрамор любви

      Внутри человека всегда зарождаются сильные чувства. Они развиваются стремительно, достигают своего пика, находясь в поиске того самого, что дало бы им возможность обрести форму, а потом затухают так же стремительно, как и появились.       Бан Чан с детства глупо мечтал о том, чтобы время можно было остановить. Ему нравились яркие эмоции, что он испытывал, будь то радость от появления в доме щенка, или же слёзы из-за разбитых коленок. Будучи маленьким мальчиком, Чан хотел, чтобы каждое чувство жило с ним на протяжении всей жизни, мечтал о том, чтобы эмоции застывали во времени, обволакивая его своим плотным коконом.       Маленький Бан не мог управлять временем, но подросток Бан был уверен в том, что сможет дать своим эмоциям сосуд для вечной жизни. Податливая глина в его руках обретала незамысловатые формы, в которых только нескладный подросток мог найти смысл. Он улыбался нежно, когда в маленькую причудливую скульптуру удавалось вложить часть своего сердца. Разве нельзя жить благодаря любимому делу, которому отдаёшь всего себя?       В, казалось бы, просторной мастерской почти не было свободного места. Свет, попадавший в помещение через большие окна, на которых оседала пыль, мягкими бликами касался холодного мрамора, прячась в высеченных мастером складках одежды, и совсем слабо освещая эскизы на маленьком столе в углу. Случайно забредший сюда человек мог бы с лёгкостью подумать, что это место давно заброшено, если бы не звук ударов молотка о зубило*, который растворялся в большом помещении.       Помнил ли Бан Чан, сколько лет он занимался скульптурами? Мужчина всегда терялся, когда ему задавали этот вопрос. Он не нуждался в подсчёте лет, проведённых за любимым делом, когда для него важнее было дать своим чувствам очертание. Люди могли перешептываться часами о том, что мужчина смахивал на помешанного, но никто не смел отрицать безупречность его работ: тонкие линии нежно рассекали мрамор, а детализация приводила клиентов в восторг. Бан сутками напролёт находился в своей мастерской, работая над скульптурами на заказ, корпел, дабы угодить клиенту. Его не интересовали необходимые эскизы и макеты, которые он с трудом согласовывал с заказчиком. Хотелось быстрее перейти к камню. Дать тело, вложить душу.       За долгие годы работы со столь крепким материалом руки и плечи Чана стали мускулистее, а кожа ладоней огрубела от вечных мозолей. Бан провёл руками по своим волосам, быстро спускаясь к плечам и стуча по ним кулаками несильно, чтобы как-то расслабить мышцы, и осмотрел своё творение в очередной раз. В голове мужчина просчитывал необходимое для завершения скульптуры время, а рядом соседствовали совсем глупые и детские мысли, которые Бан старался убрать подальше, но выходило ужасно. - Я ведь глупый, да? Ты ведь не сможешь ожить, прелесть.       Чан и сам не понимал, в какой момент в его голове засела идея о скульптуре, в которую он хотел вложить всего себя без остатка. Ему хотелось создать своё детище, которое никто, кроме создателя, не смог бы увидеть. Только он мог бы смотреть и прикасаться к холодному камню.       Он оглядел парня, чей силуэт был сделан из нежного, но холодного камня. Чану нравилось всё в своём творении: от волос, которые падали на лоб, до идеально тонких и длинных пальцев. Его фигура, само существо парнишки снились ночами и не давали спокойно спать мастеру, заставляя того просыпаться и брать в руки карандаш, чтобы запечатлеть образ из грёз на бумаге. Только вот Чан боялся детализировать лицо своего творения. Он боялся испортить то, во что вложил любовь, граничившую с безумием, хотя перед глазами стояли нежная улыбка и небольшая ямочка на щеке, высокие скулы и глаза с лисьей хитринкой.       Мужчина устало прикрыл глаза, когда уже в ночи садился на пол в мастерской, ощущая себя вернувшимся в детство мальчиком. В то время в его голове летало слишком много глупых, но таких искренних мыслей. Чан сам порой считал себя помешанным на скульптурах, но он не мог не вкладывать в них чувства, будь это работа на заказ или он. Только вот как глупо надеяться, что что-то резко изменится, и по щелчку рядом появится кто-то особенный, когда всё, что тебя окружает – холодный камень, к которому ты добровольно решил протянуть красную нить из своего сердца.       Бан думал о том, что ему стоило бы поставить в мастерской диван, чтобы ночевать на месте работы. Смеялся себе под нос, когда представлял, как съезжает с небольшими пожитками из съемной квартиры, перетаскивая всё в мастерскую, кушает в новых местах каждый день, только потом оглядывая комнату, которая утонула бы в ночи, если бы не теплый свет лампочек, свисавших с потолка. В углу стоял небольшой стол, заваленный чистыми листами бумаги и эскизами, а рядом большие полки с инструментами и мешки с глиной, за которую мужчина изредка, но всё-таки брался. Понимая, что места для даже самого маленького диванчика тут нет, Чан обернулся, замирая перед скульптурным станком*, на котором стояла почти завершённая фигура парня. Бан в очередной раз обратил внимание на непроработанное лицо. В нынешнем обличии он немного пугал своего создателя, казался пустым, без эмоций на мраморном лице. Но сердце Чана сжималось при виде своего незавершённого детища. – Ты будешь идеальным, малыш, я обещаю тебе. – Бан улыбнулся ласково, пальцам аккуратно дотрагиваясь до рук скульптуры.       Мужчина обращался со своим детищем так, будто тот был живым человеком, и действительно жалел, что это был лишь холодный светлый камень. Даже так Чану казалось, что в этот раз идеально получилось всё: от материала до образа. Самая незначительная деталь придавала что-то особенное юноше, да и мрамор, как подметил Бан, ему чертовски подходил. Нежно, но чертовски холодно.       Чану потребовался не один месяц, чтобы завершить его. Он благодарил всевозможных древних богов, удачу и людей, благодаря которым заказов становилось в последнее время немного меньше, а денег на проживание ещё хватало. Мужчина отдавал всё время своему творению, мысленно представляя мельчайшие детали на юном личике, и продолжал кропотливую работу, периодически засыпая, оперевшись спиной на стену своей мастерской. Ему нравилось работать над ним, и, несмотря на дикую усталость во всём теле, глаза мужчины горели ярким огнём, когда он видел аккуратные линии, появлявшиеся благодаря его грубым рукам.       Чан завершил его образ спустя полгода. Он откинул в сторону кусок наждачной бумаги, довольно хлопая в ладоши, будто маленький ребёнок. Его взору предстал до безумия красивый юноша. Стройный и утонченный силуэт лишь отчасти скрывался пледом из камня, державшемся на одном плече. Сам парень стоял чуть наклонившись вперед к своему создателю, придерживая одной рукой край покрывала, а другую протягивая к человеку. Он будто заманивал к себе, приглашал обнять себя, спрятаться вдвоём под пледом. По его хорошо сложенному телу хотелось беспрерывно проводить подушечками пальцев. Лицо юноши было заострено, а дополняли картину глаза, в которых плескалась лисья хитрость. Смотря в них, человек мог бы подумать, что перед ним чарующий и проворный лис. Мягкая улыбка на губах и еле заметная ямочка на щеке придавали образу легкость и что-то совсем детское, скульптура была пропитана искренностью. Он был наполнен любовью. Любовью создателя, который находил каждую черту в своем творении идеальной. Будто сам камень впитал в себя все чувства творца. Он создал того, кого хотел бы видеть рядом с собой, свой идеал, своего идола. Именно этот юноша – тот, к кому Бан Чан протянул красную нить своего сердца.       Чан медленно разложил инструменты по полкам и сложил рабочую одежду туда же, переодевшись в свитер синего цвета и бежевые штаны. Его глаза всё время возвращались к юноше, а сам мужчина погрузился глубоко в свои мысли, выполняя всё на автомате. Он выключил в мастерской свет, сжав в руке связку ключей, и вновь обернулся к нему. В лунном свете силуэт юноши выглядел ещё прекраснее и загадочнее, чем днём, когда Бан только закончил работу. Он казался живым и настоящим, манившим к себе человеком, которого хотелось забрать себе. Мужчина отогнал от себя эти странные мысли, недовольно дёрнув плечами, и нежно обратился к мраморной скульптуре перед тем, как уйти: - Малыш, теперь тебя зовут Чонин. Ян Чонин. Тебе подходит это имя.