Что может быть лучше взаимной ненависти...

— Чимин, ты в этом уверен? — Хосок смотрит на огромную сумку с большим количеством баллончиков с краской и переводит взгляд на друга, который, открыв крышку зубами, начал свои творчества на большой стене одного из главных городских зданий, где, в основном, заседают главы города, а иногда и большие шишки всей страны. — Да, подтяни свои яйца и помогай мне, — шипит парень, даже не обращая внимания на друга, чтобы меньше отвлекаться от своего произведения искусства. Время было больше одиннадцати вечера, поэтому рисовать было чуть сложно, потому что освещения было, как у крота в жопе. На улице совершенно безлюдно, но это не значит, что стражи порядка не следят за этим местом, разрешая всякой шпане делать то, что они хотят. Чонгук попрощался с милым, пожилым мужчиной, которому помогал донести битком набитые продуктами сумки до дома, и решил дать еще пару кружочков по главным улицам городка. До конца смены еще двадцать минут, если молодой альфа постарается, он успеет. Чон поправил фуражку темно-синего цвета и остановился напротив мэрии, присматриваясь. Два человека, им не более восемнадцати, рисуют баллончиками на стене здания. Ну все. Им не выжить. Чонгук всегда очень серьезно подходит к своей работе, а тут такое преступление... — Чимин, может, ну это..? — Хо неуверенно сжал баллончик с красной краской в руке и притих, обернувшись. — Ч... Чим, к нам кто-то бежит. Ты и Юнги позвал? — Что? — омега резко оборачивается на звук, кидая краску на землю, чтобы побыстрее свалить с этого места, не попадаясь этому человеку на глаза. — Бежим! — Чимин кричит, что есть мочи, хватая своего друга за руку и совершенно наплевав, что Чон может упасть. Бегают они быстро, ну, не знаю, как Хосок, а Чимин пытается бежать изо всех, наплевав на все, ведь его могут поймать, а каждый раз выслушивать глупые речи госпожи Чинёль дико раздражает, да и перспектива быть снова под домашним арестом ему тоже не нравится, вот и бежит. Чонгук был собою тоже не плох. Его с самого детства приучили к спорту и порядку. Можно даже сказать, что отец Чона специально воспитал мальчика для этой профессии. — Сопротивление бесполезно. Я догоню вас! — альфа перепрыгивает через капот чужого авто, оттолкнувшись о сталь рукой и ловит парнишку за ворот футболки. Хосок попался первым. — Чимин! Не оставляй меня! Омега сотни раз уже успел проклясть и своего друга, который не умеет пользоваться в полной мере своим телом, в особенности ногами, и такое стечение обстоятельств, и темные переулки, и этого шизанутого полицейского. Нужно как-то спасать Хосока, ведь Чимин друг, а друзья не предают при первой же возможности. Взяв в руки несколько камушков, Пак прицелился и начал кидать, что есть мочи в полицейского, каждый раз попадая по самым разным местам, включая: руки, которые были главной целью, ноги, один раз даже в пах заехал, ну и, конечно же, в лицо. Как только мужчина отвлекся, Хосок пнул его локтем в живот и начал бежать в сторону друга, жадно хватая ртом воздух. Чимин пожалеет об этом, потому что, во-первых, Чон знает имя одного из хулиганов, во-вторых, прямо сейчас они бегут к их «убежищу». Подростки часто так делают, спалившись, бегут именно домой. Только вот теперь Чонгук не за Хосоком бежит, а за Чимином. — Ох я тебе надаю, только попадись, мелочь. — Сворачивает куда-то в сторону, наглухо исчезая из поля зрения обоих парней. Хосок тяжело хватает воздух ртом и смотрит большими глазами на друга. — Я чуть не умер от страха... — Я тоже... — честно признается Чимин, сгибаясь пополам, когда очередной поворот был преодолен, ставя руки на колени, чтобы гравитация не сыграла злую шутку с ним. До «дома» оставалось где-то с пару минут, что было очень на руку, а если учесть, что комната ребят находится на первом этаже, все еще намного проще. — Так, лезь первый, я тебя подстрахую, — парни снова ускорили шаг, слыша шаги подступающих прохожих. Сейчас во всем здании почти нигде не горит свет, значит, по большей части, все тупо спят, а оно и хорошо, шанс остаться незамеченным возрастает с каждой минутой. Но им помешал яркий источник света, направленный прямо на них. Чонгук светит на парней из фонарика, зажав к стене. — Ну что, попались? Немедленно назовите мне свои имена и адреса проживания. Я обязан рассказать все вашим родителям, паршивцы... — альфа довольно цокает языком, полностью блокируя выход собой. — Ну конечно, господин полицейский, — в голосе, как обычно, сарказм полностью перекрывает все, заставляя Чонгука недовольно посмотреть на двух парней, в особенности на мелкого, пытавшегося выбраться из захвата всеми возможными способами. — Хосок, беги! — мужчина не успевает даже ничего понять, как чувствует жуткую боль в районе бедра, а второй парень начал убегать, сломя голову, лишь бы не попасть в лапы этого... Чимин снова пытается выкрутиться, но снова ничего не происходит, но Чон не так-то прост. За такую оплошность он со всей силы выкручивает руку омеги, слыша тихий писк боли и протяжный стон. — Отпусти, придурок... — Нет, мелкий. Я тебя не отпущу. Со мной в участок пойдешь, усек? Чонгук был бы не Чонгуком, не держи он свое слово. Сумка с баллончиками краски летит в урну, а ручки омеги перетягиваются какой-то веревкой. Для наручников они были слишком маленькие, но альфа был настроен решительно. — Адрес проживания, или я тебя сажаю в обезьянник на трое суток. Учти, малявка, я с тобой шутки шутить не буду. Ты достаточно нашкодил. Пришло время исправлять. — Да пошел ты, — огрызается Чимин, сжимая в руках чужую руку. Он слышит хруст, но это не более, чем хруст суставов в пальцах. Кажется, Пак попал, причем очень сильно. Каждый раз ему удавалось сбежать от стражей порядка, каждый раз, но сейчас. Этот альфа слишком силен, да и кто он вообще такой, Чимин видит его впервые, хотя знает каждого «волка» этого района. Чимин знатно сплёвывает на асфальт, давая себе обет молчания и сразу же получает ладонью по затылку. — Сейчас еще асфальт языком будешь вылизывать. Пошли. — Тянет за собой в участок. Чонгук работает в полиции относительно недавно. Только выпустившись из полицейской академии, юношу сразу же поставили на стажировку сюда, в этот небольшой городок с мрачной историей. Честно говоря, Чон не был счастлив, но ради своего будущего он обязан тут отработать три года. После, альфа получит хорошую корочку у себя в родном городе. — Джун, пробей его по базе данных. — Чон пихает мелкого в обезьянник - небольшую комнатушку с обшарпанными стенами и решеткой, сам же направляется к сидящему за компьютером напарнику. — Поймал, пока тот Мэрию малевал. Надо его родителям сказать. — Понял. Сейчас. — Пальцы быстро клацают что-то по клавиатуре, еще минута и старший альфа выдает информацию. — Пак Чимин, семнадцать лет, сирота, опекается местным домом для нищих детей. — Вот оно что значит... — Чон хмыкает и подходит к решетке, где маленьким комочком омега прислонился к стенке, надувшись. — Ну и зачем вы это делали? Руки чешутся, дай побезобразничать, м? — Что-то ты слишком вежливый, неужели не нашлось нормальных парней, только омеги какие-то, — Чимин говорит достаточно тихо, но очень четко, поэтому услышать и понять можно было каждое слово. Намджун только качает головой, цокая, ведь Пак слишком частый гость в их маленьком отделении местной полиции. — Будешь что-то там себе под нос мурлыкать, мелочь, я тебя заставлю отрабатывать свою херовую картину на стене с тряпкой в руках и ведром воды в зубах. Усек меня? Я сейчас позвоню вашей воспитательнице, или как их у вас там называют, и все расскажу ей. — Нет. На самом деле Чонгук не хотел никому звонить, он хотел, чтобы омега просто извинился и самостоятельно закрасил свою работу белой краской. Нормальное наказание для такого, как он. — Рассказывай, — как-то слишком обидно бурчит Чимин, сворачиваясь на лавочке еще больше. Его старая, потрепанная куртка делает его еще меньше, поэтому омега заворачивается в нее по самую голову, начиная тихо-тихо скулить, легко подрагивая плечами. Намджун только вздыхает, мол, опять за старое взялся, но Чонгук же с таким никогда не встречался, для него такое в новинку. — И снова от меня откажутся, — продолжает тихо скулить, еще сильнее заходясь в рыданиях. Альфе стало так сильно неловко, что его нос покраснел, а нижняя губа оказалась закушенной по самую родинку. — С одной стороны, ты сам виноват. Ты ведешь себя, как шестилетний ребенок. Но... — мужчина хмыкает, посмотрев на друга, — думаю, что три дня исправительных работ тебе пойдут на пользу. Я ничего никому рассказывать не буду. Как Чонгук принял это решение, он сам понять не может. Возможно, он просто повелся на этого «бедного, несчастного» омегу? Намджун смачно ударил ладонью себя по лицу и тихо шикнул напарнику:«Придурок, Чонгук».

* * *

Ночь Чимин провел в той самой комнатушке, а следил за ним хмурый охранник, смена Чонгука закончилась около часа ночи и он ушел домой, пообещав омеге, что вернется утром с первым заданием для искупления его грехов. Охранник протягивает через решетку бутылку не газированной воды и пачку вафель в какой-то посыпке, кивая, мол, поешь. Силы еще пригодятся, а после уходит, оставляя парня в комнате одного. Шанс сбежать. Чимин в таком деле уже мастер, поэтому соорудив небольшую конструкцию из шнурка своей куртки и крышечки для бутылки, он начал пытаться закидывать ее на стол, чтобы достать ключи. Где ключи, там и выход. Каждая попытка заканчивается не успехом, но омега не сдается, ведь его ждут «дома». Как же Черри, он же не выживет, если Чимин не вернется в свою комнату, а Хосок, что будет с ним? Как он вообще добрался, успел ли убежать, не поймала ли его госпожа? Так много вопросов, и так мало ответов. Пак снова делает попытку, закидывая крышечку как можно ближе к ключам, в надежде подцепить их, чтобы почувствовать сладкий вкус свободы. Вся связка падает с достаточно большим лязгом на пол, привлекая внимание, и как хорошо, что никого нет рядом. Думал Чимин. Альфа входит в комнату слишком тихо. Не понятно, специально он это сделал, или нет. Ключики он успешно поднял с пола, а удивительное сооружение юного омеги он тоже забрал себе. Отобрал. — Что это ты делаешь, мелкий? Сбежать надумал? — Похоже, сегодня господин Чон в хорошем расположении духа. — Кончай баловаться и успокойся. Охранник тебе передал продукты? Подкрепись немного. После пойдем вместе в магазин, за белой краской. Будем твои каракули закрашивать, пока этого мэр города не увидел. — Тебе надо, ты и крась, — Чимин грубо кидает открытую бутылку с водой в Чонгука, снова садясь на скамью. Благо, у альфы была прекрасная реакция, но все же, какая-то часть воды была разлита по полу и форме парня. Омега на все это лишь усмехнулся, скрещивая руки на своей худой груди, чтобы хоть немного согреться; он всегда мерзнет, даже если на улице +30. Чон недовольно цокает языком, желая запихнуть эту чертову бутылку мальчишке в зад, но он решил, что такого рода наказание может подать конец его собственной карьере полицейского. — Повторяю последний раз. Поел, поднял свой тощий зад и встал у двери. Еще одна такая выходка, и я тебя заставлю закрашивать все малячки на стенах этого города. — Громко басит Чонгук, кидая бутылку обратно, причем попадая прямо в урну справа лавочки. У Чонгука нервы крепкие, но испытывать их все же не желается. Если сорвется, то мало не покажется. — Если одному не хочется, я могу привести твоего дружка, которого ты вчера так отчаянно пытался спасти. — Альфа подошёл к решётке, складывая крепкие руки на груди, как это сделал и сам мальчишка. — Ну что? — Дай подумать? — Омежка медленно прислоняет пальчик к своим пухлым губам, обдумывая ответ, или же делая вид, что он что-то думает, а после, с глухим звуком вынимает палец, сжимая кулачок. Он подносит его к губам, громко выдыхая, чтобы был слышен звук мнимого надувания шарика, но средний палец резко вылетает из этой конструкции, показывая точку зрения молодого человека. — Пошел к черту, придурок рослый, — шипит Чимин, залезая на лавочку ногами, чтобы спрятаться в большой куртке от этого дурацкого мира. — А ты, я вижу, природой обделен. Как жаль. — цедит сквозь зубы и открывает решетку, напрявляясь к парню. Поднимает это маленькое чудо на плечо и идет к выходу, смачно ударяя того по заднице. — По дороге куплю тебе поводок, как у собак. Не тому зубы показываешь, детка. — Ты что творишь, педофил несчастный, отпусти меня, идиота кусок! Полудурок, отпусти, сказал! — омега начинает со всей силы колотить по спине альфы, то и дело мотая ногами в самые разные сторону, чтобы этому лосяре было тяжелее идти. — Пидр, блять, отпусти. Отпусти меня! — не на шутку начал орать, несколько раз заряжая старшему коленом по груди и подбородку. Чимину совершенно не нравится такой расклад, почему он должен это терпеть, неужели он обязан? По сути, он может смело написать на него заяву, но... кто поверит детдомовскому парнишке с очень плохой репутацией. Чонгук заебался, честное слово. Он сажает Пака на свой стол и достает из тумбы наручники. Пристегивает правую руку подростка к своей левой и хмыкает, проверяя замок на прочность. Да, без криков, визгов и прочих возмущений младшего не обошлось. Эту проблему альфа решил так. — Если хоть еще один поганый звук вылетит из твоего маленького, пухлогубого ротика, я экстренно вызову директора детдома и сделаю все, чтобы не смог больше выйти из того здания, понял? — тыкает указательным пальцем тому в грудь и тяжело выдыхает, дергая рукой, когда тот притих. Видимо, понял всю суть этой дерьмовой ситуации. — Пошли. До магазина они ехали минут десять, и все это время Чимин разглядывал пейзаж за окном, точнее отвлекал себя любым способом, чтобы хоть немного сберечь свои нервы, которых и так осталось совсем немного. Кривые, обкусанные ногти неприятно корябают обивку авто, порой заглушая и звук работающего двигателя. Омега на пределе. Он хочет домой. Он хочет к Черри. — Черри умрет, если я не приду домой, — констатирует факт шатен, дергая рукой в наручнике, чтобы принести Чонгуку хоть какой-то дискомфорт. Мужчина лишь недовольно дергает бровью и шикает на младшего, прося успокоиться. — У тебя нет дома и я понятия не имею, кто это, или что. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем дольше я буду тебя держать в отделении, Чимин. Тебе всего лишь требовалось написать извинительную и закрасить свое «художество». Это так сложно для тебя? — Черри — мой кактус, а ты — полный гондон и ублюдок, — омежка никогда не скупится на разные, самые разные ругательства и нецензурную брань. Он так привык, его так воспитала улица. Он не особо-то и знает, что такое «хорошо» и «плохо». — Хватит, опусти меня, я все равно ничего не буду делать. Пугай, как хочешь, мне плевать, — омега снова отворачивается, в последний раз дергая своей рукой, слыша тихое шипение со стороны водителя. Терпи. Держи все в себе. Это просто невоспитанный, не знающий ничего, омега, которого не так плохо было бы выпороть собственным ремнем с алюминиевой бляхой размером в гуковский кулак. — Хорошо, давай так. Следующих три дня будешь моим наставником в уличных дежурствах. Будешь помогать мне следить за порядком в нашем городе, а после я тебя отпущу. Возможно, даже денег дам, чтоб ты мне больше никогда на глаза не попадался. Устраивает такое предложение? Учти, от меня не сбежишь, а если попытаешься - натяну твой тощий зад. — А натянешь на что? — коротко бросив взгляд на чужой пах, Чимин усмехнулся, снова отворачиваясь к окну. Еще чего, он будет полицейским псом, чтобы на нем что-то там отрабатывали. — Боюсь, маловат будет, — бросает вдогонку, не желая слушать ничего в ответ, а и не приходится, ведь машина резко тормозит рядом с большим зданием какого-то строительного магазина, а может и еще чего, Чимин не особо разглядел это место, но когда начал вылезать из авто, сразу же побледнел, пытаясь сорваться с места, ведь это место вызывает у него не самые радужные эмоции, а что самое главное, это то, что ему запрещено находится на территории данного места, иначе то заявление точно попадет в полицию, а это уже серьезная статья. Альфа ничего Паку не сказал, решив, что спорить с ним на подобную тему, как минимум, глупо. Когда оба покинули служебное авто, Чон уверенным шагом направился ко входу на базу, практически волоча подростка за собой по асфальту. И что его заставило так резко поменяться в лице и замолкнуть? Неужели он одумался? — Что притих? — Чонгук берет небольшую корзину и проходит к стеллажам с краской и большими кистями. — Если что, это шутка. Боюсь, натянув разок-другой тебя, потом натянут меня. Хуже чего - усадят за решетку. Пока что в нашей дружной компашке это место занимаешь ты. — Закидывая нужные вещи, альфа поправляя черный галстук на голубой рубахе. Ебучая униформа. Было бы разрешение, Чон не вылазил бы из своих любимых старых черных джинс с потертыми коленями, а так ему приходится ежедневно таскаться по городу в костюме... Единственный минус его профессии. — О-отпусти, отпусти меня, долбаный ты полицейский, — омега начинает хлестать его по рукам, тормозить ногами, кричать, привлекая абсолютно не нужное внимание к своей «важной» персоне, делать все, чтобы остановить Чонгука от самой большой ошибки для Чимина. — Стой ты, ну прошу, давай в другой магазин, хоть куда-нибудь! — все так же вопит, молясь, действительно молясь про себя, чтобы это все закончилось. Ну так же не может быть. Люди вокруг слишком странно таращатся на подростка, которого за ручку ведет страж порядка. Зрелище, конечно, редкое, но достаточно интересное. — Угомонись! — Чон дает тому по затылку. У альфы не настолько хорошее настроение, чтобы этим прекрасным утром быть высмеянным кучкой незнакомых людей из-за левого омеги. Он пихает Паку несколько кистей и банку краски, и идет к кассе. — Не будь ты таким придурком, мы бы вообще тут не оказались. Не думаешь? — Идиот, мне нельзя сюда! Нельзя! — подходя к кассе, омега видит и начальника, и того самого кассира — молодую омежку — он, даже не смотря на Чона и на то, что он прикован наручниками, начинает свой «побег», резко дергая рукой, да так, что они оба падают, привлекая тем самым еще больше внимания. — О боже, господин Ким, это же тот, ну... который, — девушку остановила ладонь мужчины, показывающая, что не стоит продолжать разговор. Он сам сейчас во всем разберется, а один звонок, и омегу сразу же заберут в исправительную колонию для несовершеннолетних. Чонгук не успевает открыть рот, как он сразу летит на пол, и в добавок сверху на него падает тушка Пака. Унизительнее момента, чем этот, альфа не сможет припомнить. Альфа пихает младшего на пол, а сам поднимается, прожигая ту самую кассиршу и незнакомого мужчину тяжелым взглядом. — Что за цирк вы тут устроили? Совсем ума лишились? — брюнет рычит, дергая парня, чтобы тот встал. — Цирк? Вы, видимо, — мужчина чуть опускает очки с переносицы вниз, смотря на Чонгука как-то странно, то ли осуждающе, то ли с каким-то чувством превосходства, — не знаете, но этому уголовнику, — кивает в сторону Пака, — не разрешено быть даже в трёхсот метрах от этого здания, иначе заявление будет в полиции мгновенно, ах... вы же сами полицейский. Чимин встал с пола вместе с Чоном, потирая свое ушибленное колено. Громко фыркнув, он насупился, начиная тянуть старшего за руку, чтобы, наконец, поехать куда-нибудь, но подальше отсюда. — Неужели, а я думал, вы слепой... — Чон хмыкает и подталкивает омегу плотнее к себе, показывая тем самым, чтобы тот успокоился и не мешал. — Он под арестом. — Альфа звенит наручниками у самого носа своего оппонента, после чего поправляет галстук. — Советую вам оставить нас в покое, или мне придется принять меры, господин, чтобы ваш магазин навестила какая-нибудь служба проверки. Я уверен, что репутация у вас дерьмовенькая. Альфа гаденько улыбнулся почти задыхающимся собственным возмущением мужчине и поспешил оплатить покупку, после чего увел омегу к машине. — Я даже спрашивать не буду, что ты тут успел натворить. — Садится за руль и потирает свободной рукой переносицу. — Вот и не спрашивай, поехали, я не хочу тут находится. Как же сильно Чимин хотел закончить фразой: «поехали домой...». Но как понять, что такое «дом», если ты никогда не знал этого, да и вряд ли познаешь. Омега глубоко вдохнул, медленно вдыхая воздух, наполненный ароматом освежителя воздуха для машин, от которого становится еще хуже. Жутко удушающий запах какого-то цветка, возможно с примесью чего-то, Паку все равно, но он терпеть не может этот запах. — Ты всегда такой молчаливо-бесячий, или оставил супер праведные лекции на потом? — тихо задает вопрос Чимин, ерзая на одном месте. — А ты всегда такой любознательный, или тебе просто в кайф на свой зад приключения искать? — Чонгук шипит тому в ответ и заводит мотор, трогаясь с места в сторону городской мэрии. — Лекции тебя ничему не учат, это факт. Остается надеяться, что до тебя дойдет само и ты исправишься. Но это бред, так? — Больно много ты знаешь, — фыркнув, омега отвернулся от мужчины, смотря в окно. Ему совершенно не нравится все то, что происходит. Он хочет к себе в комнату, где Черри, Хосок, их совместные плакаты и любимая подушка, впитавшая природный запах Хоби, которого, увы, у Пака еще нет. Да, это является одной из самых больших завистей в сторону своего лучшего друга — он, считай, взрослый омега, а что Чимин... Дорога прошла в относительной тишине, что радовало обоих. Чимин снова кое-как вылез из машины, хмурясь от солнца, которое так не вовремя вышло из-за туч. Стало очень жарко, а снять с себя куртку парень не может. — Эй, сними с меня это, — указывает на наручники, — мне жарко, я хочу снять куртку, — Чимин смотрит в глаза Чона и кивает, мол, понял, что мне нужно, или ты настолько тупой? Чон лишь кивнул и освободил руку парня, а после дал ему банку с краской и кисточки. — Вперед. — Ага, — омега взял в руки всю банку, нарочито медленно открывая ее. В нос сразу же ударил приторный запах белил, от которого слегка закружилась голова, но Чимин вдохнул побольше воздуха, снимая куртку, повязав ее на талии. В голове не самые хорошие мысли и вообще, что-то странное, ведь руки делают, а голова только потом думает, когда картинка произошедшего уже стоит перед глазами, как Чонгук, полностью облитый белой краской вдоль и поперёк. Пак кидает ведро, молниеносно убегая с места происшествия, как можно быстрее, а самое главное, как можно дальше. Реакция у альфы хорошая, давайте не будем про это забывать. Он успел прикрыть руками лицо от подступающей к нему волны краски. Вся. Вся его одежда и частично кожа в мгновение ока стала белой. — Твою мать! — выругивается, после чего со всех ног пускается за омегой. И плевать, как он сейчас выглядит. Альфа выполняет свою работу. Ну, еще он сам виноват... Чимин не хотел ловиться около минут десяти, но все же у Чона получилось загнать младшего в тупик. Сейчас будет что-то ужасное. Чонгук не любит, когда ему делают все на зло. Мужчина хватает подростка за руки и разворачивает к себе спиной, на этот раз надевая наручники на оба его запястья. — Маленький дьявол. Молись, чтобы это все отстиралось. Ах, да. Ты сам все лично будешь отстирывать. Можешь попрощаться со своим дружком. Домой я тебя не скоро отпущу. — Хватает Пака за волосы и ведет за собой к авто. К сожалению, ему самому придется закрашивать то безобразие на стенах мэрии.

* * *

— Ахах, слушай, парень, а ты не промах, — Намджун листает ленту в соцсетях, очередной раз попадая на видео или фото с Чонгуком, а точнее его закосом на «Каспера». Чимин на такой «комплимент» лишь фыркнул, отворачиваясь от этого мужчины к стене. Ему итак не по себе, ему хочется в свою комнату, в свою постель, к Хоби, к Черри, в конце концов, он просто хочет есть. Откинув голову назад, омега поджал худые колени к своей груди, пытаясь оттереть маленькие капельки белой краски с кожи. Живот ужасно болит, если учесть, что парень последний раз ел утром прошлого дня, но... он, как никак, но привык к такому. Главное, чтобы воспитательница не узнала, где он, и что с ним. — Закрой свой рот и лучше присмотри за ним. Я поеду домой и переоденусь. — Чон рычит и бьет старшего по плечу, отбирая телефон. — Я бы на тебя посмотрел, будь ты на моем месте. Если он попытается сбежать - бей. Я больше не собираюсь его жалеть. На этих словах Чон пошел обратно к авто, ну а Джун остался наблюдать за Паком один. — Распоряжается мной, будто он тут главный.. — Альфа смеется, убирая телефон в карман. — Ты не голоден, малявка? — Будто бы ты меня сейчас в ресторан отведешь, — закатив глаза в своей манере, Чимин поджал пухлые губы, слыша зов своего организма. Он, омега, гордый, но все же... — а можно что-нибудь горячее? — как-то очень тихо, почти полушепотом произносит шатен, завязывая на своей макушке маленький, но достаточно милый хвостик. — Я закажу нам лапши с бобами и пончиков. — Мужчина снова полез в своей телефон и завис в нем на долгих двадцать минут, пока не принесли их заказ. Удобно, однако. Ким оплатил их с Паком обед и поставил контейнер на пол через решетку. — Повернись, я освобожу тебе руки, чтобы ты поел. Только ешь быстро. Скоро должен вернуться Чонгук. — Ну почему этот Кингук не такой, как ты, а? — омега глубоко вдыхает, когда противное железо, сковывающее запястья, исчезло, даря настоящее блаженство. Тарелка, ну как, импровизированная тарелка была опустошена за каких-то две минуты, при этом все, что было внутри, как потом матерился Намджун, достаточно горячим. Чимина это совершенно не остановило, были слышны только хлюпы соуса и макарон, и тихое мычание Пака. Так вкусно ему давно не было. Пончики тоже ушли слишком быстро, после этого Чимин отрубился, свернувшись комочком на маленький, пыльной лавочке у самого края рядом со стеной. Естественно, старший альфа без благодарности не обошелся, и тихое «спасибо» незамедлительно прозвучало с уст Чимина. Чонгук вернулся примерно через час. Настроение его было успешно испорчено, как и его «любимая» униформа. На работу пришлось приехать в черных джинсах и такого же цвета рубашке с берцами. — Ну что он там? — альфа кладет свой пропуск на стол. — Я заказал нам лапши, а потом он уснул. Думаю, пока он спит, тебе стоит пройтись по городу. — Я пойду вечером, когда эта козявка проснется. Я буду его до последнего мучить. Он за все заплатит. — Добром это может не кончиться, Чонгук. Будь аккуратнее. — Ага

* * *

Ночь настала слишком незаметно. Чимин уже минут десять просто ворочался на одном месте, специально громко сопя. Нет, он устал и все в таком духе, но все же, он проспал больше шести часов, что уже для него что-то типа личного рекорда. Намджун сегодня ушел на ночь домой, вроде как, у него свидание, правда, омегой от него никогда не пахнет, как и природным запахом — ну тут в силу работы и приказов сверху — наклевывается вопрос: любитель ли он экзотики? — Эй ты, Кукпук, — Чимин лязгает молнией куртки, доламывая ее окончательно, — мне холодно, дай мне какой-нибудь плед, хоть что-нибудь, или ты хочешь, чтобы я тут умер? — Хочу, чтобы ты заткнулся, маленькая задница. Ты меня достал уже. — В парня летит куртка полицейского, а после и небольшая подушка под голову. — Вот, пожалуйста. Теперь будь добр, закрой свой рот, если ты ничего нормального больше не способен сказать. Мне работать нужно. Под словом «работать» Чон имел в виду читать написанные еще утром заявления. Ну, у кого-то там телефон украли, у кого-то машину угнали, а кто-то шапку потерял. Вот так вот...