Что может быть лучше взаимной ненависти...

— Эй, эй ты... Ну как там тебя, а хотя, мне все равно. Эй... — вот уже битый час Чимин не устаёт доставать Чонгука своими воплями, вопросами и всем в таком духе. — Ну... я в туалет хочу... — тянет Пак, искоса смотря на часы, которые только пробили шесть утра. Он давно не спит, как-то не получается, но в куртку замотался основательно, пытаясь найти хоть какие-то нотки запаха альфы, а может и не альфы даже... Туалет, на самом деле, есть прям в камере, но знаете, как-то это... — Или ты думаешь, что омежки не люди, и тут будет цветами благоухать, — все так же давит Чимин, ерзая на месте. Альфа тихо шипит и оставляет небольшую стопку документов в покое, прекращая мять их уголки. — Это последнее твое желание. Потом я иду домой. — Мужчина поднимается на ноги и открывает камеру, намереваясь отвести Пака в служебную уборную. Указывает пальцем в сторону туалета. — Вперед. У тебя минута. После возвращаешься на свое место и отдаёшь мне куртку. Не сказать, что он брезгует, пока его вещь находится у Пака. Просто.. Да, черт возьми. Чон брезгует. Вещь может впитать в себя чужой запах, а альфа привык к своему, терпкому аромату бергамота. — Фу, какие мы нежные, — Чимин точно так же фыркает в ответ, еще сильнее кутаясь в куртку старшего. Вроде и норм, но чего-то все равно не хватает. Он хочет почувствовать запах, но увы, пока что этого не дано, ведь течки у него еще не было, да и собственный запах даже не проявился хоть на грамм. Когда Чонгук выходит из туалета, омега там застревает на долгих десять минут, после, все же выходит, но настроение его точно смылось в унитаз. — Ну и чего ты там так долго, а? Утопиться пытался? — альфа хмыкает и тянет руку, а-ля, куртку на базу. — Живей, меня ждут дома, а тебя в камере. — Все-таки, у тебя есть альфа? — с презрением выдает Чимин, начиная громко смеяться, видя слишком покрасневшее лицо молодого человека. И было бы это похоже на смущение, нет... Чонгук стал злее еще больше. Чимина хватают за шкирку, буквально кидая в камеру, а куртку вырывают из рук, оставляя легкие покраснения и стертую кожу. Дверь захлопывается моментально, — мне же больно, придурок! — шипит Чим, хватаясь за руки, где выступали маленькие капли крови, но альфе плевать, ведь он уже ушел, оставляя Пака одного на недолгих десять минут. Скоро придет Намджун.

* * *

Ранки были аккуратно обработаны и заклеены цветными пластырями, документы расставлены по папочкам, а омега спокойно сопел в углу камеры, замотанный в отчего-то слишком тёплую куртку Кима. Нам не был идеалом в своей профессии, но благодаря ему на рабочем месте всегда был порядок, хороший настрой и... даже немного уют. Ему бы не в полицейские, а в учителя, или что-то в этом роде. Ну не подходит ему эта профессия, а сидит альфа тут исключительно из-за своего директора — Мин Юнги. Невероятно красивый омега. И, кажется, у Намджуна есть шанс завести с ним отношения, но сейчас не об этом, потому что альфа спешит обрадовать спящего, стукая ручкой по решетке. — Хэй, Чимина, сегодня твой последний день в камере. Думаю, когда Чонгук вернется, тогда тебя и выпустим. Услышав такие нужные и важные слова, омега начал тихо ерзать, почесывая свою голову. Да, сейчас бы ему душ не помешал. Очень хочется поспать в нормальных условиях, а после поесть, по-настоящему, от души, как любит его кормить Хосок. Выпрямившись в спине, Чимин тихо пискнул, слыша сильный хруст позвоночника, да и остальных суставов. Непонятное чувство. — А когда этот... ну... как там его... — память никак не хотела вспоминать, но пальцы упорно щелкали по воздуху, ну вдруг... — Чонгук вернется к обеду, не переживай. Можешь пока поспать, ну или помочь мне не умереть от скуки. — Мужчина улыбнулся и встал из-за стола. Идет к двери камеры. — Может, заказать тебе чего-нибудь? — Да, было бы неплохо, — омега уже сползает со своего места, как слышит чужие, более громкие и увесистые шаги. Дверь распахивается с неимоверной скоростью, пугая всех людей вокруг. Намджун успел открыть дверь, но пока что не выпустил Чимина. Чонгук сегодня был неимоверно злой, почему — никто не знает. Аромата его не было, тогда не гон, или же Чимин просто не чувствует, но смотря на Джуна, который как-то вжал голову, было понятно, что альфа распускает свой феромон слишком сильно. Неужели случилось что-то очень серьезное? — Хэй, Чонгу, в чем дело? — Чимин моментально отошел на второй план. Ким прекрасно знал, какого это работать со злым Чонгуком. Это невыносимо, поэтому его нужно немедленно успокоить и выяснить, в чем, собственно говоря, дело. — Из-за этой мелкой твари, — Чон бросает на омегу тяжелый взгляд, стаскивая с широких плеч рабочую куртку, — моя машина оказалась чьей-то раскраской. Я не удивлюсь, если это те полуутырки с базы дали о себе знать. Лучше бы они этого не делали. Надо разобраться, а ты едешь со мной. — Берет юношу за ворот кимовской куртки и тащит за собой к выходу. Видимо, завтрак отменяется... — Слышь ты, баклан двухметровый, совсем обнаглел руки свои распускать! — как бы это не было комично, но Чонгук буквально нес подростка, отрывая его ноги всего на пару сантиметров от поверхности земли. — Придурок! — Шипит Чимин, чувствуя, как рвется куртка, и ладно бы его, но нет, это куртка Намджуна. Старший альфа лишь тяжело вздохнул и принялся за свою работу. Чонгук не один, это уже хорошо.

* * *

Чон останавливается напротив своего авто и почти тычит омегу носом в большой, хорошо детализированный мужской половой орган на капоте. — Нравится? А мне вот нет. Сейчас мы разберемся с теми, кто это сделал, а после ты мне всю машину в черный покрасишь. Понял меня!? — А не пойти ли тебе нахуй, идиот! — омега шипит, кричит, ругается, бьет альфу, пытаясь выбраться из захвата чужих рук. — Я это рисовал? Уж точно нет, ты меня запер. Мои друзья? Ха, их нет! — еще громче кричит омега, чувствуя, как в голосе проскальзывает нотки истерики, — тогда какого черта ты творишь, отпусти меня, — Чимин чувствует, как брюнет склоняется все выше, а омега уже полностью сидит на копоте авто, чувствуя, как чужие крепкие руки становятся рядом с его бедрами. — Мне глубоко насрать на то, кто это сделал, с какой целью и так далее. Я сказал, что ты закрасишь, значит ты сделаешь это. Ты три дня выносишь мне мозг, вместо того, чтобы просто написать извинительную и все. От тебя так много требуется? Или тебе просто нравится меня доставать? — Чон смотрит юноше в глаза и хмыкает, почти что касаясь своим носом его. Слишком близко. — Кому ты можешь нравится, не будь о себе такого большого мнения. В голове совершенно не те слова, а глаза смотрят лишь в глаза напротив. Чимин знает, что похож на маленького альфу, который не будет привлекать ни омег, ни альф, ни бет. Отодвинув своей ладонью чужое лицо на более-менее безопасное расстояние, омега спрыгнул с капота, отряхивая свои потертые джинсы и чужую куртку; надо бы потом вернуть ее. — Отвези меня домой, пожалуйста, — плевал Чимин на все, что говорит этот полицейский, ему бы просто обратно в комнату и в душ. — Ладно. Ладно. Хорошо. Твоя взяла. Я отвезу тебя «домой». Только будь добр, впредь не попадайся мне на глаза, договорились? Чонгук, наконец, отвозит подростка к общежитию сиротского дома и высаживает его, благим матом желая больше не видеться, а там уже юношу встречает удивленный Хосок, только-только куда-то собравшись уходить. — Боже мой, Чи, ты живой! — омега не верит своим глазам, обнимая лучшего друга, — а я только хотел идти в соседний двор за ребятами, чтобы тебя вернуть. — Не нужно, я тоже очень рад, — Пак обнимает своего друга, вдыхая его пряный аромат. Чимин не знает, что это, но что-то очень приятное и до скрежета в зубах вкусное. — В душ хочу...

* * *

— Ну что, избавился от своей непосильной ноши? — Намджун уже как десять минут на своем законном выходном, но домой почему-то не идет. Возможно, он специально ждал Чонгука. — Иди в задницу. Еще раз увижу его - загрызу до смерти. — Альфа садится за рабочий стол, тяжело вздыхая и укладывая гудящие ноги от долгой ходьбы на стол. — Никогда не видел таких детей. Будь я хоть самую каплю как он, отец бы меня заживо похоронил. Да и мама долго терпеть не стала бы. Обалдеть можно. — Делает пару глотков кофе. — Ты чего домой не идешь? Юнги что ли ждешь? — Ну... да, — мужчина легко засмущался, тихо прочищая свое горло, — слушай, по поводу Чимина. Ты не будь к нему так строг, он еще несовершеннолетний, а уже много дерьма в жизни видел. Он с четырех лет кочевал в разные семьи, и каждый раз его отдавали обратно. Его нашли в местной подворотне, он спал в обнимку с каким-то котом. Парнишка в жизни ничего хорошего не видел, а его пререкания и рыки — защитная реакция. — Мужчина наклонился ближе к альфе, смотря ему в глаза, — его мать повесилась на его глазах. Он тогда долго не разговаривал, и сейчас... когда ты уходил... почему он просил что-то теплое? Он заворачивался и плакал. Во сне плакал, Чонгук. А теперь подумай, от радостной жизни он все это творит? — Мужчина плюхается в кресло рядом, допивая свой кофе, — ему просто не дали правильного толчка по жизни. — Плевать я хотел. Я в этом не виноват, но чувствуется, будто я его папаша. К черту такие разговоры, мы больше никогда не встретимся, я надеюсь. Чон громко бьёт чашкой по столу и уходит в уборную, цокая кончиком языка. Подумаешь, мать повесилась. Лучше бы мать Чонгука сделала тоже самое. Лучше вообще не иметь родителей, чем иметь таких родителей, как у Чона. С детства твое расписание заполнено поминутно, все твои интересы и вкусы идут в зад, потому что ты обязан быть лучшим в школе. Лучшим в академии. Лучшим везде. Чонгук не может представить себя на месте омеги. Это... Здорово? Чонгук не знает, но хорошо (неправильно) себе представляет. Сделав свои дела, Чон вернулся к Джуну. — Давай пообедаем вместе на выходных. Думаю, Юнги не сильно огорчится, забери я его бойфренда на пару часиков. — Хм, только, если ты не из «этих», — Намджун надеется, что Чон поймет, а когда тот кривит свою мордашку, точно понимает, что все будет норм.