Мгновения до смерти

Сон прервал стук по оконному стеклу — плохая примета. Кое-как поднявшись с матраца, я подошла к окну. Передо мной предстал унылый пейзаж тёмной улицы: силуэты дешёвых машин, высотные многоквартирные дома спального района и огни большого города где-то вдалеке. Немного расслабив глаза, я также усмотрела чьё-то мутное отражение, соответствующее окружению — такое же потрёпанное, «видавшее виды» и усталое… ах да, точно, это же я. «Что это могло быть, а, подруга? — шепнула я своему отражению, — может призраки моих матери или отца пришли навестить меня. Хотя, может они уже переродились? Надеюсь, они родятся в этой стране… Ох, о чём я только думаю! Нельзя так думать о родителях!» — волна холодных мурашек прокатилась от поясницы и проникнув через шею в мозг наполнила меня тревогой. Неприятное ощущение. Проведя рукой по наполовину остриженной голове, я устремилась обратно в постель — старый потрёпанный матрац, покрытый тряпками и шерстяным одеялом, без пододеяльника; его едва различимый узор давным-давно потускнел от сырости и пота многочисленных постояльцев. Остаток ночи прошёл незаметно, казалось, я канула в небытие. Утром лил сильный дождь. Капли, зычно ударяясь об оконные стёкла, стекали наперегонки вниз, к финишу — прогнившей деревянной раме старого окна, а хмурые облака всё слали и слали своих бегунов, точно делали на них ставки. Под окном вскоре образовалась лужа; обои там давно отошли, а стена раскрошилась и едва стояла. «Пора искать новое место для сна, у всего есть предел, даже у моей неприхотливости! Вот жеж нехорошо, что, как назло, турнули с работы, ладно жильё оплачено» — подумалось мне. С одной стороны, положение приближалось к бедственному, но с другой, когда за окном такая слякоть, куда я пойду искать работу? В офис таких как я берут только полы мыть, если повезёт. Опираясь на локти, я привстала с лежанки и мельком глянув в окно, бухнулась обратно, подняв тем столб пыли, перемешанной с трупиками постельных клещей. Глаза закрылись сами собой, а в голову поползли мысли: воспоминания о прошлом, о Линьфэне — месте, откуда я родом. Там часто шли дожди и посильнее — кислотные, да, в прямом смысле этого слова! Это здорово подпортило моё здоровье, навлекая на мой организм болезни, послевкусие которых я ощущаю до сих пор; работа с самого детства воспринималась мной не иначе, как пытка. И ладно бы болел только живот или голова, но сухую кожу, ломкие волосы, ногти и прыщи видно издалека. И дети… ох, как я их не любила, а вместе с ними и учёбу. Когда мне, наконец, исполнилось девятнадцать, я покинула деревню, дабы перебраться в городскую черту: «лишь бы появилась крепкая крыша над головой, а с ней и здоровье вернётся» — думала я. Из-за отсутствия хорошего образования, меня не брали на приличные должности и в итоге условия труда почти не поменялись… меня ждал завод. Работа оказалась чертовски тяжёлая и более вредная; теперь страдала не только кожа, но и лёгкие пропитались чем-то чёрным, чем-то таким, что можно терпеть лишь за идею; у нас так и говорили: поднимай страну, работай шесть дней в неделю! А я всё думала: «ну ничего, сейчас подучусь, получу должность повыше! Стану начальницей, а до второго этажа пыль не долетит!» — святая наивность. Были у работы и плюсы, конечно: новые навыки, хорошие знакомые и волосы оставались при мне, а кожа чернела лишь от копоти и пыли, а не кислоты; не чета работникам уезда, где я жила раньше. Впрочем, по большей части то был бесполезный опыт. Приехав туда, где я живу теперь, меня почти никуда не берут; практически везде требуется паспорт и целая кипа документов, названия которых я до сих пор выговариваю с трудом. Зарабатывать приходилось во время испытательных сроков или на поденной работе. Сделал дело и идёшь с конвертом денег — худым, прямо как я. «Какой человек, такая и работа ему достаётся в жизни» — думалось мне тоскливыми вечерами за бутылкой пива. Некоторые добрые ребята советовали ехать за город, говорили, что там документы не у всех спрашивают, но я как представлю «загород», так страшно становится и… вскоре пришлось прибегать к мелкому воровству на переполненных улицах. Но вот, однажды мне, вроде бы! , немного повезло. Один, как мне казалось, хороший человек, видно не боявшийся потерять лица, взял меня грузчицей таскать коробки с винными бутылками из грузовиков в магазины, а главное он не требовал паспорта. Далеко не самая увлекательная профессия, но свои последние деньги я сжимаю сейчас в кулаке именно с неё. Увы, проработав пару месяцев, я оступилась… споткнулась, то есть, и одна бутылка выпала из переносимого мною ящика. Мелочь, да? Наверное, будь у меня паспорт, такая неприятность и осталась бы мелочью, но МЕНЯ сразу же турнули оттуда. Я хотела спорить с начальником, но он пригрозил мне иммиграционным контролем. Ленивый тип, ни документы не любит оформлять, ни доклады писать. И как, спрашивается, ему только вино доверили, но я даже этому рада, иначе сидела бы в тюрьме. Но неприятности на этом не закончились. Единственный знакомый житель этой страны, который сам познакомился со мной там же, оказался не лучшим человеком. После того, как он узнал, что я нелегалка, сразу покинул меня. Я довольно подробно рассказала ему тогда о своей прошлой и текущей жизни, плакалась ему, как маленький ребёнок, но он ничего не захотел слышать, ведь «неприятности ему не нужны». Стоит открыть человеку душу, и он непременно плюёт туда, но по прошествии времени я поняла его и больше не виню. Да и так уж мы были близки? Считается ли за близость пара походов в паб после работы и проводы до дома? Думаю, нет. И всё же, моё настроение стало соответствовать внешнему виду. Ох, ладно… Что-то я опять разнылась. Конец лета — хорошая пора найти новую работу! Не сегодня, так завтра! Наполняясь решимостью и не теряя времени, я вскочила, быстренько смотала матрац и поставив к стенке, как приговорённого к расстрелу, начала собираться на выход. «Куртка, ботинки покрепче завязать, чтоб не слетели, петелька раз, петелька два. Когда же этот чёртов ливень прекратится, а?!» — машинально крутились мысли в моей голове, пока я сидела на стуле рядом с окном — моими спутниками, помогающими коротать частые бессонные ночи. Телевизора, компьютера и даже телефона у меня не было, поэтому время я убивала перелистыванием одной и той же книги, написанной на традиционном китайском языке; то помогало не забывать родную речь и главное — иероглифы, хотя содержание было незамысловатым и порядком надоело. К тому же это был детектив про девушку, приехавшую из деревни и впоследствии убитую в большом городе: мафия, русские наёмники... Ну и скукотень. Спустя час дождь утих. Резко оторвав зад от стула, что аж в глазах потемнело, — 23 года — это уже не девочка, скажу я кому угодно, я накинула на плечи куртку с капюшоном, бросила в карман ключи от ночлежки и выбежала на улицу. Свежий воздух ударил в голову. Ах, как я люблю его! Приятный, сладковатый, пусть и задымлённый машинными выхлопами и далекий от совершенно чистого, но даже такого воздуха в Линьфэне не доводилось ощущать никогда. Непроизвольная глупая улыбка сама распустилась на моём лице под каплями мороси, несущими этот приятный аромат; какое счастье, что здесь можно улыбаться, и никто не посмотрит косо! Дождливое утро субботы и нечего делать, в такие моменты решение о беззаботной прогулке кажется более чем разумным; немного проветриться от пыли и пота ночлежки очень полезно, когда там нет душевой. Может истратить свои последние деньги? Несмотря на намерения о беззаботной прогулке, меня не покидало ощущение, что новую работу я найду сегодня же: «не придумывай! Куда там… какая работа в утро субботы?», но потом, некое, более глубинное «Я» кричало из пропасти сознания: «беззаботность твоя лишь иллюзия, ищи работу и найдёшь её». Глубинному «Я» явно не хватало поэтичности, зато тревоги оно привносило с достатком. Неспешно бредя вперёд, я посматривала по сторонам: высотные здания, словно сделанные из стекла, перемежались с низкими кирпичными строениями прошлого века. Рекламные баннеры мерцали в тумане большого города. Улица полнилась народом; как единый поток нёсся он туда-обратно, будто без цели и это очень напоминало мне о Линьфэне, столь же перенаселённом и переполненном. «Э, смори куда прёшь!» — крикнул мне прохожий, но потом опешил, увидев, что я держу его руку, устремлённую в дебри моей куртки. «Ищи дураков дальше, мистер» — язвительно ответила я неудачливому воришке и посмотрев ему в глаза, усмехнулась и отпустила. Неуверенно ухмыльнувшись, он бросился наутёк, расталкивая людей, попадавшихся на пути. «Вот тупица безмозглый» — с толикой самодовольства думала я, открывая кошелёк, вытянутый из кармана щипача. «Дерьмо, всего тридцатка?!» — выбросив дешёвый кошелёк, я аккуратно сложила деньги в брикет и упрятала туда, куда ни один вор не доберётся — в ботинок. Я снова задумалась. Конечно, тридцать долларов куда лучше, чем ни одного, я всегда успокаиваюсь от подобных, почти философских мыслей: «ноль — больше единицы, так в умных книгах говорится». В Линьфэне я и за целый день работы столько не получала. Хотя теперь времена изменились, но возвращаться туда я не собираюсь. Все родные, друзья и любые связи потеряны или оборваны. Линьфэнь, помимо смога всегда славился своей преступностью и очень вредной для души атмосферой, частица которой навсегда останется со мной, как клеймо или неизлечимая болезнь. Хотя, когда занимаешься какой-нибудь работой это не так заметно, но вот я лишилась её и уже ворую. Стыдно ли мне? Возможно чуть-чуть, но нужно на что-то жить чёрт возьми! (Ах, как мне нравятся здешние ругательства) По крайней мере, я никого не граблю, не убиваю и не хочу никому портить настроения. Что может быть хуже, когда посторонние тебе докучают? Тьфу на этого щипача, испортил мне настроение муками совести, подвернулся под руку, чтоб его… Через пару кварталов я наткнулась на небольшой известный мне магазинчик, где торговали всякой мелочевкой. Обычный серый домик с плоской крышей, застеклённым фасадом и вывеской на китайском «千把塊», что означает — тысяча мелочей. «Вот тут и узнаешь, что уготовила тебе судьба» — намекнула я себе о месте работы, глядя на вывеску. Тамошний продавец — Вонг Сяожень, мой последний знакомый в целом мире. Надеюсь, он подкинет мне какую-нибудь идею по поводу работы, а может предложит поработать в его магазине. В общении он был не слишком приятен и зачастую говорил со мной так, словно старался «сорвать с меня лицо», а в моём случае срывать то почти нечего, разве что мясо с черепа, фигурально выражаясь, однако парень он был неглупый. Я решила держаться молодцом и перед входом трижды повторила, точно мантру: «Чтобы он не говорил сегодня, я останусь хладнокровна и получу работу или хорошую идею от него». Дзынь — это приветливо прозвенел колокольчик над дверью, как старомодно и приятно. — О, здравствуй, Чэн! — поприветствовал меня Вонг на английском, чтобы не смущать покупателей. Его высокий худощавый силуэт покачивался над прилавком. В 27 лет он уже успел завести собственный бизнес и отучиться на интересующую его профессию. Он смотрел на меня своими завидно большими глазами и улыбался; издали его можно было принять за жителя этой страны. — Привет. Да твой английский скоро станет совершенным! — я даже похлопала ему и улыбнулась настолько мило, что самой стало противно. — Да брось, что ты, мой английский даже хуже твоего. Чего пришла? — Да вот, я хотела… — начала я, но он тут же перебил, ох уж этот Вонг. — И ты знаешь? — он говорил громко, прямо перед покупателем. — Что?! — Я же тут работаю не просто так, точнее, устроил этот маленький бизнес с магазином. Это помогает мне окупить мою учёбу! Как выучусь, поеду обратно в Китай, учить детей компьютерному языку прекрасной страны, — он расплылся в притворной улыбке, — так что ты пришла? А, впрочем, пока не отвечай! Присядь, меня ждут покупатели. Покосившийся стул, рядом со стойкой резко и до дрожи напоминал мою собственную осанку. Я отбросила капюшон с головы, чтобы меньше походить на грабителя и скрестив руки и ноги уселась, куда было приказано. «Наверное, вечерами тут сидит охранник и смотрел фильмецы для взрослых» — после этой мысли я ещё больше стала жалеть об отсутствии душевой в ночлежке; сколько грязи ко мне липнет, тьфу. Тем временем ровная очередь покупателей неспешно двигалась вперёд, словно конвейер. В Линьфене о таком армейском порядке в очередях можно только мечтать: кто успел — тот и съел. Рядом со мной встал маленький мальчик, держащий за руку маму. Повернувшись ко мне, он, захихикав, дерзко спросил: «у тебя что, вши?». Как ребёнку позволяют так обращаться к взрослым, его мать даже не обратила на это внимания! Я думала такая непочтительность может быть только в Линьфэне. «Поосторожней со словами, а то тебя сейчас как заражу!» — и махнув в сторону наглеца волосами с не обритой части, я тихонько провыла как приведение: «у-у-у», концы волос коснулись носа мальчугана. Он отшатнулся и, задёргав маму за рукав, захныкал: «мама, мама, меня чем-то хочет заразить эта тётя!». Я невольно усмехнулась, но сохраняла хладнокровие. Женщина ответила под стать мальцу: «не лезь к моему ребёнку, швабра вонючая!». Только Небо и обещание перед входом в магазин удержало меня от совершения зла… Через двадцать минут Вонг вспомнил обо мне и стукнув себя по лбу, вышел из-за стойки. — Прости-прости, забыл про тебя совсем, столько покупателей сегодня, страх. Но, ничего удивительного, дешёвые вещи всегда расходятся на ура. Так что ты хотела? Пойдём, отойдём в мой офис. По пути я бросила презрительный взгляд на его товары: всякие безделушки, бесполезные изобретения, типа утки-фонарика или шаров для снятия стресса и прошла вглубь помещения. — Вонг, возьмешь меня кем-нибудь в свой магазин, пока не съедешь отсюда? — выпалила я, не дожидаясь, что скажет Вонг; стоит ему начать говорить, как слова не вставишь. — Чего тараторишь, я еле-еле разобрал, говори уж лучше на путунхуа! — сказал он строго, а я лишь испытующе смотрела на него, ожидая ответа, Вонг продолжил: — Ладно. А что ты умеешь? Кем раньше работала? — он искоса посмотрел на меня. — Я, э… — опустив глаза в пол, я пытаясь вспомнить, что же я умею такого, что могло быть ему полезным, — могу разгружать твои ящики с вновь прибывшими товарами. — Ну-у-у, — протянул Вонг, — Чэн, это любой дурак умеет. Знаешь сколько здесь мексиканцев для этого есть? Или молодёжи? Это мне неинтересно. — Кажись у тебя охранник куда-то делся? — я перебирала в голове десятки вариантов неспециализированных работ, хотя охранник должен бы иметь лицензию, но всё-таки я решила испытать удачу. — А стрелять умеешь? — его взгляд оставался неизменным. — Угу, только из пистолета, — ответила я честно; в Линьфэне мне приходилось брать в руки такого рода оружие. — А не из чего другого и не нужно. Лицензия у меня есть, если что, правда тот охранник не больно-то на тебя похож. Разве что причёской… — Кажется, что это идеальный вариант, — я усмехнулась, ведь причёска и правда оказалась очень похожа на мою. — Почти. Я тебе лицензию одолжу, вот. Но ты свой паспорт пока оставляй дома, сама понимаешь, хотя ночью здесь гостей из инспекции ждать не стоит… собственно, поэтому я и рискую. Мужик из тебя такой же, как из меня американец. — Ну, спасибо за комплимент, Вонг! — Шутка-шутка, — Вонг расплылся в притворной улыбке. — Ладно, я всё понимаю, конечно, — я облегчённо выдохнула, — когда приступать? — Ты ведь поняла, что тебе придётся сторожить магазин, верно? В общем, приступать нужно будет сегодня вечером. Я тебе позвоню. — Вонг, всё я поняла. Только у меня нет телефона! — Ох, да, забыл, извини, — он открыл один из ящиков, рядом со столом, и вынул оттуда старый исцарапанный телефон, должно быть, начала тысячелетия, с кнопками и чёрно-белым экраном. — Вот, держи, работает нормально, сим-карта вставлена куда следует, денег на счёте нет, но тебе они и не нужны, я же буду звонить. — Ох, спасибо, Вонг, я непременно верну его тебе, когда заработаю на свой, а пока буду ждать твоего звонка, — я почувствовала, как кровь немного прилила к щекам, никто не делал мне и таких подарков уже довольно давно, а я люблю подарки. — Нет, оставь себе, мне этот хлам никуда не сдался. И вот ещё, держи, это для подзарядки телефона. Только не говори, что у тебя и розетки нет. — Вот дерьмо, честно говоря, — я смутилась, розетка была, но нерабочая, — она уже давно не работает, от сырости перегорела или что там с ней случилось, трудно сказать. — Ладно, будешь здесь подзаряжать, пока не съедешь с той дыры. Приходи как-нибудь и в свободное время, поболтаем, может, и эту проблему разрешим, а сейчас меня ждут покупатели. Суббота, эти лентяи дома сидят и смотрят футбол, отдувайся тут за них теперь, тьфу! Ещё спасибо скажи, что я так много времени потратил на тебя сейчас, но ты вовремя подошла, конечно, охрана и правда требуется…. Эй, Джон, можешь идти, я возвращаюсь. Вонг вернулся за прилавок. Набросив капюшон, я украдкой стащила с прилавка небольшую безделицу: фигурку свинки Пеппы, я как-то раз смотрела серию мультипликации с её участием у Вонга, когда только-только познакомилась с ним, полгода назад. Передача для детей, конечно, но и для начинающих изучать язык «прекрасной» страны вполне сгодится. Надышавшись свежим воздухом и нагулявшись вдоволь, я вернулась в ночлежку. И чего такого в свежем воздухе, да прогулках? Пустая трата времени. Правда, вспоминая родной город с его бесконечно дымящими угольными фабриками, выбрасывающими в воздух тонны вредной гадости… реки — цвета мочи, заваленные мятыми бочками, мусором и отходами, бетонные джунгли, серость и уныние, и это не считая всяческих преступлений средь бела дня, сердце моё утверждалось в правильности выбранного мною пути. Поэтому, с тех пор как я сбежала из родного края, я не перестаю наслаждаться каждым мгновением пребывания на улицах «прекрасной» страны. Придя домой и упавши в постель прямо в ботинках, я моментально уснула; сон схватил меня крепко, даже не знаю, сколько времени прошло. Звонок Вонга — столь непривычное вибрирование в кармане, пробирающее до мурашек, заставило вскочить, словно ошпаренной, я была уверенна, что в штаны мне заползла крыса, — в Линьфэне такое случалось частенько -, но осознание, что это лишь телефон дошло до меня довольно быстро. — Алло? Чэн? — грубо спросил Вонг. — Да? — протянула я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, говорить по телефону… как непривычно. — Выезжай. Через двадцать минут мы закрываемся. — Хорошо, я мигом. — Ага, можешь доехать на метро, чтоб не тормозить. — Разберусь. Сбросив звонок, я положила телефон на тумбу, рядом со спальным матрацем, быстро накинула камуфляжный костюм, который носила на старой работе и побежала к Вонгу. На улице снова шёл дождь, однако, я добралась ровно до закрытия. «Быстрые ноги — вот классная анатомия, и на метро экономия!» — боже, какая глупость лезет мне в голову. Вонг стоял перед магазином с руками крест на крест, как строгий начальник. — В следующий раз бери по крайней мере такси! Опаздывающие работники и работницы мне не нужны! Впрочем, вот тебе задаток — его голос сильно изменился. — Ладно, я… — я немного смутилась, в голове что-то щёлкнуло, нотка злости и раздражения, ведь я пришла ровно в срок, — я постараюсь, давай пистолет и показывай, куда садится. — Вот, спрячь хорошенько, а вот лицензия охранника и разрешение на оружие. В первую очередь, если что, показывай разрешение, там не указан пол, а только имя, — он протянул мне вещи и махнув рукой в сторону покосившегося стула ночного порока, продолжил, — а вот твоё место. Завтра постараемся починить стул, покосился что-то… — Вижу, а от чего? — перед глазами невольно предстал портрет с удостоверения, покрытый липким потом. — Да, прошлого охранника, тоже, такого, знаешь… как ты. — Что с ним? — я едва сдерживала улыбку. — Пристрелили, да забыли. Плохой из него был охранник, даже сигнализацию не включил, в общем, ограбили нас тогда и стул, как видишь, поломался маленько. Но ты-то стрелять знаешь как, а сигнализация вот, — он показал мне на большую красную кнопку под прилавком, — если чего, жмакай, не думай, только и сама с места смывайся, копы, сама знаешь, потом всё проверяют, мне проблемы не нужны. — Ладно, — после слов Вонга испарилось всякое желание смеяться, в этот вечер он вызывал сплошное раздражение. — Я пойду, вот ключи, смотри, не потеряй. Если что, чёрный выход вон, через него уходи, если врубишь сигналку. Телефон у тебя? — Теле… — я ударила ладонью по карману, проверяя. — Проклятье, Чэн. Ладно, вот тебе мой телефон, храни его, как святыню и никуда не звони. — Я, — внутри у меня всё закипело от гнева, ведь он общался со мной точно, как с дурочкой, — ладно, Вонг, я постараюсь, не беспокойся. — Уж надеюсь. Ну, пока! Я заперла за ним дверь. Любопытство взяло верх и открыв контакты его телефона, я решила немного попрактиковать английский, но стоило сосредоточить взгляд на чьей-нибудь фамилии, как буквы моментально расплывались перед глазами. «Может устала» — подумала я и уложила устройство обратно в карман. Минуты тянулись долго, а капли барабанили по металлической крыше магазинчика и играли роль бесплатного успокоительного после разговора с Вонгом. Но стоило мне только прикрыть глаза, как произошло то, чего я ожидать, никак не смела…