В плену твоей улыбки.

Не успевает концерт закончиться, как я пулей лечу к тебе. Мне плевать, если меня отругает менеджер, если я получу выговор от компании, я - лидер, и я должен отвечать за своих людей. В конце концов, важный и особенный для меня человек пострадал! Потому я забираюсь в такси, а через полчаса уже в больнице. В операционную меня не пускают, как ни прошу. Медсестра просит успокоиться и подождать, что все будет в порядке, пациент со всем справиться. Но дело не в этом. Я должен был извиниться. Я должен был попросить прощения за свои слова. Ужасные слова. Пришлось расположиться на скамейке напротив двери. Сначала я сидел и поглядывал на горящее табло: "не входить" над дверью, а потом опустил голову, нервно сглатывая ком в горле. Чем я думал раньше? Почему я не смог ему ничем помочь? Вместе того, чтобы поддержать, я только расстроил, испугал его. Какой из меня тогда возлюбленный был бы?! Только извращенец и не больше... Думаю о теле, а не о душе. Волосы закрывают пол-лица, но я не пытаюсь их убрать, прожигая взглядом пол, а при слишком сильной боли в груди, кусаю губу и пытаюсь сдержать слезы. Господи, прошу… Помоги ему… Через какое-то время, счет которого я потерял, мне на плечо кладут руку, и я вздрагиваю от неожиданности. Поднимаю голову и вижу улыбку доктора. Он садится рядом и говорит, что с тобой все в порядке, никаких осложнений не будет, что ты просто будешь некоторое время в больнице, а когда тебя выпишут, нужный постельный режим. Никаких резких движений, и только через две недели можно вернуться к нормальному образу жизни. А сейчас я могу зайти к тебе, чтобы просто взглянуть. Шанса такого упускать не стану. Я хочу тебя увидеть. Очень хочу. Захожу в палату и вижу тебя лежащим на кровати. Спишь. Еще не отошел от наркоза. Ровно дышишь, ресницы иногда подрагивают, но даже сейчас мне кажется, что ты улыбаешься. Врач оставляет нас вдвоем и уходит, закрывая за собой дверь, а я передвигаю стул и сажусь рядом. Беру тебя за руку и прижимаю к губам. Я знаю, сейчас ты меня не слышишь, но Исин… Прости меня. Позволь мне все исправить. До того момента, пока ты не проснулся, я сижу рядом. Только иногда встаю, чтобы просто походить по комнате и подумать. У меня звонит телефон, на нем отмечается, что это Лулу. Видимо, все волнуются не меньше меня. Но я не буду их мучить. Выхожу из палаты и только тогда отвечаю. Объясняю, что да как, а в трубке слышу, как ребята кричат, что сейчас приедут. Ну, как же они не могут понять, что их «мамке» сейчас нужен отдых? А я не имею права их держать, потому, со вздохом, соглашаюсь. А когда возвращаюсь в комнату, ты уже лежишь с открытыми глазами, видимо, я тебя все же разбудил. Обхожу и присаживаюсь рядом. Ты следишь за мной, но ничего не говоришь. Даже не улыбаешься. Ты все помнишь, да, так и есть. Простишь ли ты меня? - Как себя чувствуешь? – самый глупый вопрос, который мог выдать мой мозг. Однако на него ты слегка улыбаешься уголками губ и тихо отвечаешь: «Я в порядке». Большего от тебя требовать не приходиться. Ты еще не набрался сил, а после наркоза всегда пассивное состояние, поэтому я подожду. Подожду. И тогда буду все исправлять. Мне не разрешают остаться на ночь. Я не твой родственник и даже не твой опекун. Родителям позвонил, но приехать смогла только твоя мама. Первый раз, когда я ее увидел, мне сразу захотелось поблагодарить за то, что родила такого прекрасного сына. Но она лишь тихо сказала мне «спасибо» и улыбнулась. Просто так. Ведь я ничего не делал. А улыбка… Лэй, теперь я знаю, в кого она у тебя. На следующее утро я обещаю сам себе сделать все, чтобы тебе было лучше. Чтобы тебе было легче справляться с перенесенной операцией. И в больницу появляюсь не раньше полудня. Не один. Вместе со мной, в сумке, сидит Ки. Обычно животных в больницу нельзя, потому мне пришлось проносить его тайно. Он скучает по тебе так же, как и ты по нему, поэтому когда я утром собирался, то увидел его глазки и просто не смог удержаться, чтобы не взять с собой. Надеюсь, мы не попадемся. Когда я вхожу в палату, ты тоже не один в ней. Вокруг тебе целое столпотворение. Шумно. Весело. А я опять ревную. Я хотел быть первым, но если бы кое-кто не нагадил в мой ботинок, точно явился бы первым. Но, видимо, не судьба. - Исин чувствует себя гораздо лучше! – ручается Лухан, который заметил, как я вошел. Я киваю в ответ. Мог и сам спросить. Но перебивать не стал. - А у меня для тебя подарок… - проговариваю я, подбираясь к кровати, а потом вручаю тебе в руки огромный букет. Белых лилий. Всегда, когда я смотрю на них, они напоминают мне тебя. Может, потому что они тоже невинны и чисты, как и ты? Не знаю. И не хочу задумываться. Раньше у меня не было возможности тебе их подарить. И именно сейчас я вручаю их тебе. - Выздоравливай скорее, нам всем тебя не хватает, – уточнять, как именно ЕГО не хватает МНЕ я не стал. Ему не обязательно это знать. А потом вспомнил, что в сумке сидит еще один «сюрприз», который уже тихо поскуливал. – Ах, да... – я достал из сумки щенка и протянул Исину. Как только тот встретился со своим щенком, в его глазах засветилось счастье, а на губах появилась широкая улыбка. Хоть что-то мне удалось. – Я знаю, приносить животных нельзя, но он так просился, что я не смог отказать… Главное, чтобы доктор не вошел. - Спасибо… - тихо отвечаешь ты, как в палате снова поднимается шум. И как нас еще не выгнали за такое поведение? Но… Я счастлив. До тех пор, пока не натыкаюсь на хитрожопую мордашку Чондэ, который просветил меня взглядом рентгеновских глаз из-за плеча Тао. Только бы в его руках не оказалось фотоаппарата. Иначе я за себя не ручаюсь.