По статистике

Кроули лежит на кровати с закрытыми глазами и слушает звук капающей воды. — Ты понимаешь, что заливаешь их? — шепчет он, улыбаясь. Потом резко открывает глаза, садится и оглядывает комнату. Здесь никого нет, только Энтони лежит у него в ногах, смешно двигая ушами во сне. Кроули пытается вспомнить, когда успел переодеться в пижаму и лечь в кровать, но ничего не получается. Он помнит только, как заснул вечером на диване с котом в обнимку. Откинувшись на подушку, он тихо стонет, понимая, что его разум уже давно попрощался с ним. Кроули обнимает рукой соседнюю подушку, утыкаясь в нее лицом. Почувствовав знакомый сладковатый запах, он успокаивается, но потом вдруг вспоминает, что разбудило его, и вскакивает с кровати. Подбежав к подоконнику, он замечает лужу воды около гардении. Кроули проводит пальцами по воде, и вся его вчерашняя тоска смывается волной неописуемой радости, надежды и предчувствия чего-то очень хорошего. Поглаживая блестящие гладкие листья монстеры, он смотрит в окно и видит утреннее солнце, играющее в кронах деревьев за мостом. Кроули рассматривает парк, название которого так и не смог вспомнить, а потом переводит взгляд на письменный стол и замирает. Букет цветов все так же стоит на своем месте, но теперь рядом с ним лежит лист бумаги, которого вчера там точно не было. Кроули подходит ближе, берет лист в руки и в изумлении падает на стул: на бумаге легкими карандашными линиями изображен букет цветов в маленькой вазочке, и в нем легко можно узнать тот букет, что сейчас стоит на столе. Кроули почти перестает дышать, любуясь рисунком, а потом берет карандаш, лежавший рядом, и сжимает его в ладони. Кажется, что он еще хранит тепло пальцев Азирафеля. Кроули водит по ребристой поверхности большим пальцем, слегка нажимает на грифель, оставляя вмятины на коже, и представляет, как Азирафель держал этот карандаш в своей руке совсем недавно. Кроули уже не помнит, когда перестал удивляться всему, что творится сейчас в его жизни и в этой квартире, в этот миг он просто чувствует непередаваемое счастье от осознания того, что Азирафель рядом с ним, и его незримое присутствие практически ощущается в воздухе. Кроули так и сидит за столом некоторое время, пребывая в какой-то странной эйфории, пока до него не доносится звук открывающейся двери. Он вздрагивает, кладет рисунок на место и прислушивается — кто-то точно заходит в квартиру. Кроули размышляет и приходит к выводу, что это может быть либо соседка, которой здесь нечего делать, либо сам хозяин квартиры. Разум его цепляется за эту мысль, и она как будто проходит по нему электрическим разрядом, вспышкой сумасшедшей радости. На секунду Кроули представляет, что будет, если это действительно тот человек, которого он так жаждет увидеть, — он наверняка задушит его в объятиях, а бедный Азирафель даже не поймет, кто этот странный мужчина в пижаме и что он делает в его доме. Оцепенение, наконец, сходит и, вскочив со стула, Кроули, с бешено стучащим сердцем несется в прихожую, но разочарованно застывает на пороге, столкнувшись лицом к лицу с Гавриилом. — Мистер Кроули? — Гавриил смотрит на него с нескрываемым удивлением. — Какого черта вы здесь делаете? — У меня к вам тот же вопрос, — цедит сквозь зубы Кроули. — Хочу напомнить вам, что это квартира моего брата, — отвечает Гавриил, сверля собеседника взглядом. — Хочу напомнить вам, что это квартира пропавшего человека, — парирует Кроули. — А, то есть, вы здесь работаете? — оглядывая его с ног до головы, ухмыляется Гавриил. — В пижаме? Кроули все еще гневно смотрит на него, но на самом деле ему нечего на это ответить — Гавриил прав и поэтому лучше не вступать с ним в диалог на эту тему. — Снимите обувь, — наконец нарушает молчание Кроули и идет на кухню. Он начинает варить кофе и вспоминает, что буквально вчера все это уже происходило, только посетитель был гораздо приятнее. «Не квартира, а какой-то проходной двор», — думает Кроули, когда входит Гавриил. Он даже не удосужился снять с себя пальто и шарф, хотя ботинки все-таки стянул. — Кофе? Завтрак? — Кроули поворачивается и вопросительно смотрит на него. — Сейчас два часа дня, мистер Кроули, — раздраженно бросает Гавриил, садясь за стол. — Нормальные люди в такое время обедают. — Нормальные, очевидно, — Кроули отворачивается обратно к плите. — Так все-таки, зачем вы здесь? Решили побыстрее избавиться от квартирки? Ее тоже содержать не выгодно? Гавриил молчит, и Кроули чувствует, как он прожигает его спину взглядом. Наконец кофе готов и, поставив две чашки на стол, Кроули начинает доставать из холодильника продукты для завтрака. Потом он выкладывает кошачий корм в миску и подзывает Энтони. — Это что, кот моего брата? — спрашивает Гавриил, с презрением оглядывая прибежавшего на зов Энтони. — Это мой кот, — отвечает Кроули, намазывая паштет на кусок хлеба. — А я смотрю, вы здесь освоились. Вам жить негде? — Гавриил наконец отрывает взгляд от кота, поедающего корм. — У меня дома окно разбито, — Кроули пожимает плечами и откусывает бутерброд. Повисает напряженное молчание. Кроули жует свой завтрак и пьет кофе, в то время как мужчина, сидящий рядом, к своему даже не притрагивается. — Мистер Кроули, — наконец произносит Гавриил. — Скажите честно, вы знали его? — Да, — просто отвечает Кроули. Ему не хочется объяснять что-то этому самовлюбленному типу, не хочется врать и недоговаривать, но и правду сказать он тоже не может. Кроули знает, что очень рискует, — его могут отстранить от дела, если Гавриил кому-то расскажет, но именно сейчас ему это кажется правильным. Хотя бы по отношению к Азирафелю. — Ха, честно скажу, я даже не удивлен. Всегда подозревал, — говорит Гавриил. Кроули даже не собирается уточнять, что же такое подозревал этот придурок. — Знаете, — вдруг продолжает Гавриил, — я думаю, что так даже лучше. Вы заинтересованы, а значит, сделаете все, чтобы найти его. Потому как, – что бы вы там себе ни придумали, мистер Кроули, – я любил своего брата и, хоть я и не верю в то, что он еще жив, больше всего мне хочется, чтобы Азирафель нашелся. Ведь он не заслужил всего этого ужаса. И мы с вами не заслужили. Гавриил замолкает и смотрит на Кроули с тоской и пониманием, как будто они сейчас действительно делят это горе пополам, находясь в одной лодке. И они оба прекрасно знают, что все споры бессмысленны и все равно ни к чему не приведут. — Да, мы не заслужили, — тихо говорит Кроули. Так и не притронувшись к кофе, Гавриил встает и, бросив на ходу, что ему пора, идет в прихожую. Он так и не объяснил, зачем вообще приходил, но Кроули и без этого догадывается о причинах, поэтому идет в спальню, достает из коробки фотографию родителей Азирафеля и отдает ее удивленному Гавриилу, который уже успел обуться и теперь стоит на пороге квартиры. Гавриил некоторое время рассматривает фотографию с грустной улыбкой на лице. — Так похож на маму, — произносит он, проводя рукой по изображению, а потом поднимает взгляд на Кроули. — Найди его, пожалуйста, найди. Это действительно важно для меня. Кроули только кивает. Он сделает все, чтобы найти Азирафеля, потому что для него это тоже очень важно. После ухода Гавриила Кроули ложится на кровать и смотрит на потолок. Он пытается выстроить в уме все детали этого дела, пытается понять, о чем думал Азирафель в тот самый вечер, куда он мог пойти, что мог делать. В голову лезут слова Гавриила про самоубийство и мысли о дурацкой статистике, но Кроули упорно гонит их, они неприятны и мешают нормально думать. Голова опять начинает болеть, поэтому он закрывает глаза. Пытаясь успокоить нарастающую боль, Кроули прислушивается к звукам дождя за окном и мерному тиканью часов в гостиной. Это начинает помогать, и он расслабляется, слушая приятные звуки, но через какое-то время к ним примешивается звук странного шуршания где-то совсем рядом. Кроули открывает глаза, приподнимается на локтях и видит Азирафеля, сидящего на кровати и рисующего что-то в блокноте. Его светлые кудряшки растрепались, как будто он только что проснулся, а на лице такая увлеченная сосредоточенность, что Кроули не может оторвать от него взгляд. Он думает о том, как же Азирафель все-таки прекрасен — так похож на ангела, что ему хочется отдать всю свою душу без остатка. «Он просто чертовски красивый ангел», — думает Кроули и видит в этом очень странный парадокс. — Что ты делаешь? — наконец спрашивает он, улыбаясь. — Я думал, ты спишь. — Азирафель замирает на секунду, бросая на него хитрый взгляд, но потом продолжает водить карандашом по бумаге. — Рисую тебя. — Нет! Опять? — Кроули со стоном откидывается на подушку. — Не шевелись, — Азирафель вдруг хватает его за руку и слегка тянет на себя. Ладонь теплая и сухая. Кроули сжимает ее в своей руке и водит большим пальцем по мягкой коже, потом ложится поудобнее и просто любуется красивым сосредоточенным лицом. — Азирафель? — тихо произносит он, поднося к губам чужую руку и целуя костяшки пальцев. — Как мы познакомились? Азирафель перестает рисовать и поднимает на Кроули удивленный взгляд. — Ты же и сам прекрасно знаешь, дорогой. — Хочу услышать твою версию. — В баре. — Азирафель возвращается к своему занятию. — Я в очередной раз поссорился с Гавриилом и зашел в первый попавшийся бар, заказал выпивку, достал таблетки, чтобы принять их, а ты подсел ко мне и сказал… – …что циталопрам плохо сочетается с алкоголем, — смеется Кроули. — Точно. — Азирафель опять прерывает рисование и смотрит на него с улыбкой. — Как назывался тот бар? «Таверна Мейбл»*, кажется? Надо будет еще раз сходить туда. — Обязательно сходим, — шепчет Кроули, прижимая теплую ладонь Азирафеля к своей щеке, и закрывает глаза. Когда Кроули просыпается, за окном уже начинает темнеть. Он некоторое время лежит в кровати без движения, вспоминая странный сон. В голове начинает складываться какая-то смутная картинка. Наконец, Кроули встает, подходит к столу и записывает на листе с изображением букета название бара. Оно крутится в мыслях и кажется каким-то смутно знакомым. Голова опять начинает раскалываться, и Кроули понимает, что при таком режиме дня скоро совсем потеряет связь с реальностью. Он идет за телефоном, который, как всегда, забыл в кармане пальто, и проверяет вызовы. Ньютон звонил много раз, опять потеряв его, но у Кроули нет никакого желания говорить с ним, поэтому, вместо того чтобы перезвонить напарнику, он заходит в интернет и ищет бар с названием «Таверна Мейбл». Удивительно, но такое заведение действительно существует, поэтому он сохраняет адрес и думает, что ему обязательно надо зайти туда. Голова болит так сильно, что соображать становится трудно. Кроули ищет таблетки, но находит только пустой пузырек. — Черт, — шипит он, стискивая зубы и понимая, что во всей этой суматохе забыл заказать новые таблетки в аптеке. Кроули возвращается в спальню, садится на кровать и обхватывает голову руками. Он хочет привести мысли в порядок, но никак не может, все время возвращаясь к одному и тому же: Азирафель, бар, таблетки. Все это складывается в какой-то замкнутый круг, и Кроули понимает, что просто топчется на месте. Он должен искать пропавшего человека, но как будто специально тормозит это дело, погрузившись в мир фантазий и галлюцинаций. Ему обязательно нужно найти Азирафеля, но он боится этого, потому что уже точно знает, что именно найдет. И сейчас он больше всего хочет остановить время и остаться в этом мгновении навсегда, жить своими снами и видениями, только больше не искать. Кроули идет в ванную и умывает лицо холодной водой, потом смотрит на себя в зеркало и внезапно вспоминает о том, что у Азирафеля тоже есть оксикодон. Он открывает ящик и достает баночку с таблетками, вертит ее в руках, рассматривая. Таблеток там еще много, и Кроули думает, что, если он примет парочку, ничего страшного не случится. Вытряхнув на ладонь две таблетки, он закрывает ящик, поднимает глаза и вдруг видит в отражении зеркала Азирафеля, стоящего в дверях. Они смотрят друг на друга больше минуты. Кроули просто молчит и не может отвести взгляд от печальных серых глаз в отражении. — Они не нужны тебе, — наконец говорит Азирафель. Голос его тихий и спокойный. — Ты знаешь, что нужны, — отвечает Кроули, сверля его взглядом. Азирафель ничего не говорит, только обреченно вздыхает. — Азирафель, пожалуйста! — Кроули невыносимо думать о том, что он может быть причиной печали, таящейся сейчас в этих прекрасных серых глазах. — Я просто не хочу сдохнуть от головной боли. Но Азирафель продолжает молчать, а потом просто разворачивается и уходит. Кроули хочется кричать и плакать, хочется догнать его, кинуться в ноги и просить прощения, но он понимает, что не сможет догнать образ из своей головы. Он опускает взгляд на банку с лекарством в своей руке и вдруг осознает одну простую вещь: на самом деле это его таблетки. Азирафель никогда не принимал оксикодон — его принимал Кроули. Это всегда были его таблетки, с тех самых пор, как Ньютон нашел их здесь неделю назад. Кроули садится на бортик ванны и пытается уместить все эти элементы головоломки в своем сознании, но у него не получается. Он понимает только одно — когда он переступил порог этой квартиры, что-то пошло не так, его жизнь поменяла свое привычное направление и свернула на странный непонятный путь. Но сейчас, осознавая это, Кроули не чувствует страха, только смертельную усталость. Кажется, что все эти дни он пребывает где-то в пути, и ему уже отчаянно хочется прийти хоть куда-то, закончить это длинное путешествие и успокоиться. Тяжело вздохнув, Кроули собирается и, надев очки и шляпу, отправляется в бар «Таверна Мейбл». Бар находится недалеко от вокзала Панкрас, поэтому Кроули добирается туда достаточно быстро. Это заведение кажется ему очень знакомым, но внутри «Таверна Мейбл» похожа на типичный английский паб, а Кроули бывал во многих из них. Он проходит за стойку и сразу заказывает себе виски в надежде на то, что таким образом бармен будет более разговорчив. Потом достает пачку сигарет и вопросительно смотрит на протирающего стакан мужчину с бородой и длинными волосами. Бармен кивает, и Кроули молча закуривает. Сейчас ему хочется просто посидеть и расслабиться, отпустив все мысли, которые мучают его. Он достает пузырек с оксикодоном и ставит рядом с собой. Голова болит все сильнее, но Кроули пока так и не принял ни одной таблетки. — А я помню вас, — вдруг говорит бармен, вытирая столешницу бара. — Неужели? — Кроули смотрит на него с неподдельным удивлением. Он действительно не припомнит, чтобы бывал в этом баре раньше. — Да, точно. С вами был другой парень, светлый такой. Я тогда еще подумал, что вы колоритная парочка. Хотя, это вроде давно было, но я почему-то запомнил, — бармен смеется. Кроули, который до этого пытался сделать глоток, давится виски и начинает кашлять. От этого кажется, что в голову забивают гвозди. Он смотрит на бармена, вытаращив глаза, и не может поверить в то, что только что услышал. Потом трясущимися руками достает из кармана фотографию Азирафеля и показывает ее мужчине за стойкой. — Да, точно, это тот самый парень, у него яркая внешность, — говорит бармен, посмотрев на изображение. Кроули сидит неподвижно и молчит. Ему кажется, что его сейчас стошнит от головной боли и от всех эмоций, которые только что обрушились на него. — Не помните, он был здесь в прошлый понедельник? — наконец произносит Кроули и не узнает свой голос: он как будто бы внезапно охрип. — Даже не знаю. А вам что за дело? — отвечает бармен и смотрит на него с подозрением. — Я ищу его. — Кроули демонстрирует удостоверение. Бармен внимательно рассматривает документы, кажется, размышляя о чем-то, но в конце концов кивает. — Да, был, как раз в прошлый понедельник. Я запомнил, потому что по понедельникам дядюшка Стэн обычно притаскивается и травит свои байки. И ваш приятель был здесь. — И что он делал? — Ничего особенного, сидел, пил и был явно не в настроении. — А во сколько ушел, не помните? — Честно скажу, не знаю. В районе десяти он пошел в туалет, и больше я его не видел. — То есть, как это? — Кроули удивленно смотрит на бармена. — Да, наверное, вышел через заднюю дверь. Она ведет в переулок, там контейнеры. Мы не разрешаем посетителям пользоваться этой дверью, но ее приходится держать открытой, так что многие там выходят. За руку ведь не поймаешь, — поясняет бармен. Ссора с Гавриилом, бар, таблетки, переулок — Кроули постепенно начинает складывать этот пазл в одну картинку, и ему становится еще хуже, чем раньше. Он, наконец, открывает банку с оксикодоном и глотает сразу три таблетки, запивая их алкоголем. В кармане вибрирует телефон: Ньютон в очередной раз пытается ему дозвониться. Кроули сбрасывает вызов. Сейчас ему плевать на все, плевать на всех людей и на все правила. Он смотрит на фотографию Азирафеля и чувствует, как по щекам текут слезы. Бармен поглядывает на него с удивлением, но ничего не говорит, предпочитая заниматься своими делами. Кроули какое-то время смотрит на экран своего телефона, а потом, вытерев слезы рукой, набирает номер Азирафеля. Он ожидает, как всегда, услышать сообщение о том, что номер не доступен, но замирает, потому что внезапно слышит гудки. Кроули перестает дышать, когда знакомый голос произносит «Алло». У него в голове проносится куча слов и вопросов, которые нужно сказать Азирафелю, но Кроули молчит, он не может ничего выдавить из себя. — Дорогой, это ты? Где ты? — говорит голос в трубке. Его почти не слышно, он как будто где-то на дне бездонного колодца, а на фоне постоянно что-то щелкает. — Азирафель? — наконец произносит Кроули почти шепотом. — Я плохо тебя слышу, — голос в трубке явно взволнован. — Кроули? Где ты? — В баре, — успевает сказать Кроули, прежде чем связь прерывается. Он быстро набирает номер еще раз, но тот опять недоступен. Кроули пробует дозвониться раз десять, пока не понимает, что это бесполезно. Его опять начинает мутить, поэтому он оставляет бармену деньги за выпивку и идет в туалет. Слева от входа он видит железную дверь с надписью «не открывать». Это та самая дверь, ведущая в переулок, понимает Кроули. Он подходит к ней, буквально шатаясь от пульсирующей боли в голове. Сейчас ему страшно так, как не было никогда в жизни. Он вдруг понимает, что ему не было так страшно даже тогда, когда он узнал, что его отец погиб. Кроули чувствует, что за этой дверью скрыты все ответы на его вопросы, но он не хочет на них отвечать, в данный момент он хочет лечь прямо здесь на пороге и просто тихо умереть. Тогда, думает он, все сразу закончится, тогда он сможет отдохнуть, забыть обо всем, забыть даже об Азирафеле, и эта ужасная головная боль наконец пройдет. Задержав дыхание, Кроули берется дрожащими пальцами за ручку и открывает дверь. Ньютон приезжает в квартиру Фелла ближе к вечеру. За весь день он так и не смог дозвониться до Кроули, и это очень беспокоит его. Почему-то именно сейчас он чувствует, что ему необходимо отыскать начальника, чувствует, что что-то происходит. Ньютон точно знает, где его надо искать, поэтому сразу едет в дом к Азирафелю и барабанит в дверь. Никто не открывает, и, предчувствуя беду, Ньют спускается к соседке и просит у нее ключ. Вопреки его ожиданиям, в квартире пусто. Он ходит по комнатам и понимает, что это место каким-то странным образом изменилось. Сейчас здесь ясно ощущается присутствие Кроули, как будто он живет в этой квартире не пару дней, а уже несколько лет. Этот дом теперь совсем не такой, каким помнит его Ньютон, и это кажется удивительным и странным. Ньют заходит в спальню и видит на подоконнике цветы, которых здесь раньше точно не было, потом замечает букет в вазе и карандашный рисунок. Вдруг Ньют вспоминает про кота и начинает искать его, но так и не находит. Он думает, что Кроули вряд ли таскает кота с собой, а потом замечает, что окно в спальне приоткрыто, и решает, что его начальник наверняка забыл покормить кота, и бедный Энтони, скорее всего, просто сбежал. Он вздыхает, понимая, что так будет даже лучше, садится на стул и внимательно смотрит на надпись «Таверна Мейбл» в углу рисунка. Кроули выходит в темный узкий переулок и вдыхает свежий холодный воздух. Как ни странно, ему становится легче, даже головокружение отступает. Он оглядывается, замечая мусорные контейнеры справа и освещенную фонарем часть улицы в конце переулка слева. Кроули думает, что ему нужно осмотреть мусорные баки, но на это у него нет ни сил, ни желания. Головная боль и тошнота все еще мучают его, поэтому он просто приваливается к стене справа от двери, а потом медленно сползает на землю. Он смотрит на экран телефона, который все еще держит в руке, и пробует снова набрать номер Азирафеля, но тот опять недоступен. Кроули опускает голову и смотрит вниз, пытаясь выгнать из головы все мысли и унять боль. Какое-то время он сидит в полной тишине, рассматривая свои ботинки, но потом вдруг слышит глухие шаги слева от себя. Кроули поднимает голову и видит неподвижную фигуру, стоящую на фоне освещенной улицы. Телефон выскальзывает из его дрожащей руки и падает на землю, потому что он смог бы узнать эту фигуру из миллиарда. — Азирафель? — тихим голосом зовет он. Фигура не двигается, и Кроули пытается подняться, опираясь о стену. Это удается ему достаточно легко, и он вдруг понимает, что боль начинает отступать. Кроули делает несколько шагов вперед, не отрывая взгляда от неподвижной фигуры, стоящей между домами. — Азирафель? — говорит он снова, уже громче. Наконец, фигура оживает, тоже делая шаг навстречу, и Кроули видит взволнованное лицо Азирафеля. На нем тот самый голубой свитер и светлый плащ, волосы растрепаны, а в серых глазах читается испуг. Сейчас он кажется очень напряженным, но таким реальным. Кроули никогда еще не видел его таким, и он понимает, что перед ним настоящий живой Азирафель, а не очередная галлюцинация или сон. — Кроули? Ты в порядке? — произносит Азирафель дрожащим голосом. Кроули вдруг осознает, что все это время он был просто мертвым призраком, и только сейчас его сердце наконец-то начало биться. Он быстро преодолевает расстояние между ними и сжимает Азирафеля в объятиях, зарываясь носом в пушистые кудряшки, вдыхает знакомый сладковатый запах и замечает, что головная боль полностью прошла. — Кроули, где ты был? Что-то случилось? — шепчет Азирафель ему в ухо, а потом обвивает его шею руками и гладит по волосам. — Я искал тебя. Так долго искал тебя, — говорит Кроули, отстраняясь, а потом берет лицо Азирафеля в свои ладони и заглядывает в родные серые глаза. — Я люблю тебя, очень люблю. — Но я же здесь с тобой, дорогой, я всегда был здесь, — улыбается Азирафель, ласково гладя Кроули по щеке ладонью. — И всегда буду. Он оставляет легкий поцелуй на губах Кроули, запуская свои теплые мягкие пальцы в его волосы, а потом опять сжимает в объятиях. — Я тоже люблю тебя, — тихо шепчет Азирафель. Они стоят так, кажется, целую вечность, даря друг другу долгожданные любовь и покой, растворяются в друг друге, как будто сейчас они одни во всем мире. — Знаешь, — вдруг говорит Кроули, отстраняясь, — я думаю, нам нужно купить машину. — Но я не умею водить, дорогой, — Азирафель смотрит на него удивленно. — Я умею, отец научил меня. — Но ты же не любишь машины. Да и зачем? — Я буду возить тебя на работу, а потом забирать. — Кроули берет его теплую руку в свои ладони и подносит к губам. — И тогда я больше никогда тебя не потеряю. — Дурачок, — смеется Азирафель. — Идем домой, нас давно ждет ужин. — Да, и наш кот, — кивает Кроули, улыбаясь, а потом уходит из этого мрачного места домой, крепко держа своего Азирафеля за руку. Следующим утром Ньют находит телефон Кроули в переулке около черного входа в бар «Таверна Мейбл». Он включает его и с удивлением обнаруживает на заставке фотографию счастливого Азирафеля, держащего в руках грязного рыжего котенка. Еще через пару дней Энтони Кроули объявляют пропавшим без вести. Впрочем, Ньютон слишком хорошо знаком со статистикой.