Позволяешь себе волочиться за моим омегой?

Щедрый дядюшка Монкада предоставил новому музыкальному коллективу красивый домик на окраине города. Гостиная и четыре отдельные спальни на всё время трёхлетнего контракта с «Полундрой». Холодильник был забит продуктами, две просторные ванные комнаты и приличные подъёмные для начала в новом южном городе. Парни побросали чемоданы и музыкальные инструменты в доме и отправились смотреть город. Это была единственная возможность беспрепятственно обговорить план похищения омеги. Вполне возможно, что в жилище, предоставленном наркобароном, было полно камер и микрофонов, проверять это было бы самой большой ошибкой, удостоверяющей, что музыканты «Полундры» прекрасно разбираются в шпионском оборудовании. А парни позиционировали себя простыми недалёкими музработниками, интересующимися только нотами, аккордами и аплодисментами. Было решено начать с банального наблюдения, узнать распорядок дня искомого омеги, привычки, телохранителей и их количество. Настроение истинного омеги наркобарона, всем ли он доволен или наоборот, опасается за свою жизнь… Риваль удивил Айрана с первого взгляда, альфа ожидал увидеть раскрашенную куклу. Подлую, низкую или сломленную жизненными обстоятельствами. Но уж никак не скромного умненького юношу, настолько красивого самого по себе, что его лицо не нуждалось ни в какой косметике, стройное тело и прекрасные, холодные как ледовитый океан, голубые глаза. Маленькая фотография три на четыре, которую получил Айран перед отлётом из рук полковника, не передавала и сотой доли того очарования, которое представлял собой омега-агент или предатель. Все товарищи заранее внимательно рассмотрели каждую чёрточку своего «задания» как минимум сто пятьдесят тысяч раз. Но всё равно с трудом его узнали. Шон или Риваль сидел напротив своего истинного альфы за столиком справа от сцены. На столе стоял стакан воды и чашка кофе. Одетый в простую белую рубашку и черные брюки омега выглядел солнышком, испускающем вокруг себя лучи тепла и света. Он внимательно слушал новый музыкальный коллектив на сцене и не отрываясь смотрел на Айрана. Парни в свой первый вечер под прикрытием показывали чудесные музыкальные композиции, созданные лучшими современными композиторами специально для этой операции и выданные Айраном за свои собственные по указанию полковника. Айран в конце вечера лично поблагодарил мистера Гуахолотэ Монкада за честь, оказанную их коллективу. На что наркобарон только улыбнулся одними губами и кивнул музыкальному директору. Тот, в свою очередь, вечером, после концерта, раздал всем парням увесистые чеки — благодарность богатого мецената. — Кажется, нас приняли, — сообщил Айран назавтра связному, работавшему официантом в кафе в другой части города, подальше от бдительных глаз боевиков Монкады. — Видите себя осторожно и не радуйтесь раньше времени, — ответил тот, собирая чашки от кофе и тарелки от венецианских вафель, — помните, кто ваша главная цель! — Мы помним, за ним уже установлено постоянное наблюдение. Мы с ребятами меняемся, ну и переодеваемся, конечно, — официант молча кивнул и удалился, а Айран судорожно размышлял положены ли офицеру полиции чаевые. В конце концов решил оставить скромные десять процентов, остальное — если надо — доплатит полковник. Уже через неделю постоянных наблюдений Риваль Эсти-Бэйли был официально признан виновным в предательстве. Причем не кем-то одним, а всей командой сразу. Спецназовцы, следившие за ним, не замечали, чтобы омегу били, пытали или насиловали. Синяков или подсохших кровоподтёков тоже не было. Обслуживающий персонал относился к Ривалю вежливо, с уважением, присущим только истинному хозяину дома. Омега большую часть времени проводил рядом с Гуахолотэ, если же тот уходил по делам, истинного наркобарона охранили пять телохранителей-бет, которые иногда менялись. В одиночестве Риваль не был никогда. Такого поди укради… — Есть идея, как можно застать Риваля одного и выкрасть, — начал как-то днём в парке Марко, парням приходилось выбираться на природу или просто погулять в городе, чтобы спокойно обсудить новости и принять решения, не будучи подслушанными и пойманными с поличным. На этот раз в парке музыканты «репетировали» новые композиции, полученные из центра через офицера-официанта. — Ну? — первым встрепенулся Айран, ответственный за всю операцию под прикрытием. — Ты должен соблазнить его и пригласить на свидание. Придёт он, естественно, один — там мы его и сцапаем, и «с пылу, с жару» готовенького сдадим полковнику. — Идея хорошая, — согласился Остин, — но очень сомневаюсь, что истинный омега закрутит шашни с кем-то другим под носом у своего альфы, тем более такого опасного… — Вот именно поэтому я и предлагаю Айрана — нашего красавчика — такого поди не полюби с первого взгляда, — заулыбался Марко. — Ты, я вижу, в него уже втюрился, — улыбнулся Лекс, разминая пальцы на гитаре, инструменты приходилось брать с собой для отвода глаз, ну и, конечно, чтобы сохранить в целости и сохранности, спрятанные в них боеприпасы и другие, необходимые под прикрытием, вещи. Вдруг в их отсутствие кому-нибудь придёт в голову обыскать их скромные апартаменты. — Сейчас как дам в рожу, о-папа родной не узнает, «красавчика» нашёл, — начал Айран, придвигаясь к Марко, красота была для него больным «местом», его всю жизнь дразнили, некоторые подкатывали к его аппетитным тылам, и один раз чуть было не выгнали из команды, когда начальник подразделения боевых частей хотел из-за него бросить своего истинного омегу. Короче говоря, альфья миловидность приносила Айрану одни неприятности всё время. — Успокойся, командир, — Марко выставил вперёд руки, беззащитными ладонями вверх, показывая Айрану, что сдаётся, — я только имел ввиду, что нас всех подбирали для этого задания симпатичными не просто так. Видимо, полковник изначально рассматривал этот путь достижения нашей цели. Задумайся, Айран! — Похоже на то, — согласился Остин и Лекс кивнул. — Тогда, ладно, готовьте пути эвакуации, а я займусь шпионом, — Айран честно признавал поражение, если проигрывал и не упрямился, когда ошибался. Сказать было проще простого, а вот как добиться свидания или хотя бы оказаться с Ривалем наедине, Айран даже представить себе не мог. Самым занятным оказалось то, что Риваль был истинным именно его, Айрана. Только втянув в себя воздух вокруг омеги — когда, наконец-то, получилось подойти к нему поближе — спецназовец-музыкант чуть не лишился сознания от шока: «Как вообще такое может быть?!» Вечером, через несколько дней после давешнего разговора в парке, Гуахолотэ в середине одной из песен вышел в коридор клуба, ответить на важный телефонный звонок. Риваль остался один, телохранители сидели за соседним столиком. Айран резко прервал песню, и спустился со сцены прямо к омеге: — Простите, мистер Эсти-Бэйли, забыл слова от сияния вашей красоты! Телохранители рядом напряглись, один из них, с сильно оттопыренными ушами, даже встал со своего места, но был отправлен обратно легким движением руки омеги. — Спасибо, но почему-то мне совершенно не верится, что вы в самом деле забыли слова своей же песни, — Риваль расслабленно улыбался, совершенно не было похоже, что он кого-то или чего-то боится. — Да, вы совершенно правы, я вас обманул, — Айран подошел прямо к омеге и глубоко вдохнул его личный омежий запах, — это всё ваши глаза, они полностью замораживают мне мозги. — Я бы сказал разжижают, — легко засмеялся Риваль, — а они у вас вообще были, если вы позволили себе так близко подойти к истинному омеге вашего работодателя? — А вы точно его истинный? — не удержался от вопроса Айран, в зал неожиданно возвратился сам Монкада.